ГенераторСтихов 2.0

Стихи про красный

Красный — цвет огня, любви и революции. Здесь вы найдёте стихи, в которых красный цвет играет главную роль.

Стихи

Только срывай Помидорный рай — красный шёлк на кустах, Только срывай, не зевай, утопая в мечтах.
Красное сияние Платье красное струится, Ты — как пламя, как зарница. Улыбнулась — свет вокруг, Сердце замерло вдруг.
Стройный миг Стройный стан в наряде алом, Улыбнулась — сладко стало. Этот миг — как лёгкий сон, В красный шёлк навек влюблён.
Алый силуэт Платье красное — огонь, Стройный стан — немая песнь. Улыбнулась — и не тронь, В этой нежности — весь день.
Роза красная, роза чёрная Красная роза — заря в изголовье, Чёрная роза — полночный покров. Две королевы в саду, две любови, Два отраженья безмолвных без слов. Если коснусь я одной — запылаю, Если другую сорву — пропаду. Пусть же они в своём вечном противостоянье Светят, как звёзды, в моём саду.
Две розы Красная роза — огонь и тревога, Чёрная роза — безмолвная ночь. Каждая манит к себе, как дорога, Что обещает и прячет, и прочь Гонит сомненья, но дарит печали, Вечный вопрос: что важнее — любить Или молчать? Эти розы венчали Тех, кто не смог меж собою решить.
Две сестры Под солнцем роза пламенем цвела, Лаская взгляд пурпурным лепестком. Другая в тень укрылась и росла, Храня в шипах молчание о том. Что красный цвет — то жар и торжество, А чёрный — тайна, бархат и покой. И обе дарят миру волшебство, Сливаясь в двух стихиях под луной.
Две розы Одна горела алым огоньком, Другая — уголь, сумрак и печаль. Они росли под общим ветерком, И каждой было и тепло, и жаль. Красна — как кровь, что сердце горячит, Черна — как ночь, где звёзды не видны. И сад молчал, и время как гранит Хранило тайну двух сторон весны.
Красная и чёрная роза В саду, где свет дрожал на лепестках, Цвела она — как пламя на ветру. Другая — тенью в бархатных шелках, Встречала ночь, склоняясь к янтарю. Их аромат сплетался в тишине, Как двух начал таинственный союз. Одна — рассвет, другая — сон во сне, И обе — страсть, и обе — вечный груз.
Рёв под землёй В чертогах нефритовых, скрытых от глаз, Где золото блещет на камне сыром, Живёт Фуцанлун, и его сокровенный Дозор — над пылающим красным ядром. Он дышит, и воздух дрожит и звенит, Как будто литавры гремят в тишине. Удары, как гонг, и хрустальный мотив Колокольчиков — слышен в подземной стране. Там жемчуг пунцовый, рубиновый свет, И алый, и рдяный, и шарлаховый цвет, Кумач и кровавый, и червонный, и гранат — Сокровища мира, что спрятаны в ад. Но если нарушит покой чужеземец, Дракон заревёт — и вулканы проснутся. И лава, как киноварь, хлынет из трещин, И реки огня в подземелье прольются. Никто не отнимет у стража его Жемчужину — сердце подземных глубин. Легенда живёт, и в ночи торжество Свершает дракон, властелин и хранитель судьбин.
Фуцанлун, хранитель жемчужины В глубинах пещер, где не видели света, Где камень молчит и не дышит вода, Живёт Фуцанлун — и легенда согрета Огнём, что не гаснет в ночи никогда. Он стережёт в нефритовом зале Жемчужину — красный, как кровь, огонёк. Сокровища грудой вокруг засверкали: Алмаз, и агат, и златой позвонок. Там алый, пунцовый, и рдяный, и красный, Кумач и кармин, и червонный, и шарлах — Оттенки огня, что в оправе прекрасной Горят, как рубины в подземных кострах. И киноварь, гранат, кровавый и рубинный, И рубиновый блеск, и карминный накал — Всё это хранит он, как страж сокровенный, Чтоб смертный вовек драгоценностей не знал. Но если в пещеру проникнет злодей, Рев Фуцанлуна, как грохот литавр, Ударит, как гонг, и разбудит теней Дремоту — и звон колокольчиков зар. Тогда задрожит подземелье, и вулканы Восстанут из спячки, и лава взревёт, И красные реки, как алые раны, Зальют этот мир, где дракон живёт. Так пусть же пребудет в нефритовом троне Хранитель легенд, и сокровищ, и снов, Пока не погаснет светило в короне И небо не сменит своих оков.
Рдяный страж Под землёй, где не ступит нога, Где руда и гранит, и тоска, Фуцанлун, чешуёй шелестя, Стережёт золотое дитя. Он хранит её — красный кристалл, Что в оправе из меди лежит, Как рубиновый, алый накал, Как пунцовый, кровавый гранит. Кумачовый, как пламя в ночи, Киноварный, как уголь в золе, Он лежит и таинственно молчит, Заставляя дрожать всю землю. Рёв его — это грохот литавр, Гонга звон, колокольчиков звон, Пробуждает вулканов кошмар, И дрожит подземельный затон. Но лишь тот, кто бесстрашен и чист, Кто не ищет наживы и зла, Разглядит в темноте — аметист? Нет, карминного жемчуга мгла.
Фуцанлун, хранитель красной жемчужины В подземных пещерах, где вечный покой, Где воздух пропитан густой темнотой, Спит Фуцанлун, и под ним, как в бреду, Мерцает сокровищ несметных ряды. Там красный, как уголь, и алый, как кровь, Пунцовый, как зарево, рдяный, как новь, Кумачовый отблеск на камне застыл, Карминный и киноварный накал. Рубиновый свет разливается в тьме, Гранатовый отблеск дрожит на стене, Червонный и шарлаховый сплавлены в звон, И дремлет в оправе багряный огонь. И чудится: где-то в глубинах земли Литавры из меди грохочут вдали, То гонг ударяет, то колокол бьёт, То рев его древние жилы трясёт. Проснутся вулканы, и пепел, и дым Поднимутся к небу столбом золотым, Но жемчуг, что в сердце пещеры лежит, Хранит он, и мир под землёй не дрожит. Лишь тот, кто отважен и чист, как кристалл, Кто тайну подземных палат разгадал, Увидит, как в красном сиянье, во мгле, Спит чудо, рождённое в горной золе.
Страж подземных сокровищ В глубинах пещер, где не ступит нога, Где тьма залегла, как немая тайга, Живёт Фуцанлун, и подземный его Рев гонит вулканы из сна моего. Литавры из меди грохочут во мгле, И гонг отзывается эхом в скале. Звон колокольчиков — тонкая нить, Способная камни в огонь распалить. Он жемчуг красный хранит под землёй, Пунцовый, как пламя, и алый, как кровь. Рдяный, кровавый, в оправе литой — Сокровище древних, что прячет любовь. Кумачовый сумрак, карминный туман, Киноварь брызжет на каменный стан. Рубиновый отблеск, гранатовый свет, Червонный, шарлаховый — им равных нет. Металлы, драконы, подземный алтарь — Всё скрыто во мраке, как в древней тюрьме. Но страж неусыпный, как чёрный звонарь, Разбудит вулканы в полночной зиме. Таинственный шёпот, мистический звон, И красная жемчуг-слеза под землёй. Легенда живёт, и подземный трезон Пугает людей, что забыли покой.
Легенда о Фуцанлуне В подземных пещерах, где мрак вековой, Где воздух пропитан седой тишиной, Хранит Фуцанлун, приковавшись к камням, Сокровища древних, не ведомых нам. Там жемчуг красный, как угли в золе, Мерцает в клубящейся чёрной пыли. Алмазы, рубины в гранатовой мгле — Все тайны земли в эту бездну легли. Ревёт Фуцанлун — и литавры гремят, Медь гонга дрожит, колокольчики звенят. Пунцовый, рдяный, кровавый закат Вскипает вулканом в глубинах стократ. Кумачовый отблеск на каменных стенах, Карминный туман в киноварных огнях. Червонное золото в чёрных ручьях, Шарлаховый сполох на дремлющих снах. Он стережёт, не смыкая очей, Сплетенье металлов и алых лучей. И кто потревожит покой этих недр — Исчезнет в дыму, как полуночный ветр. Легенда гласит: над землёй до сих пор Грохочет подземный его разговор. И красная жемчуг-звезда в глубине Горит, как рубиновый глаз в тишине.
Красная жемчужина В подземных чертогах, где камень пропитан огнём, Где пунцовый сумрак целует гранитный простор, Легенда живёт о драконе с могучим крылом, Чей рев — как литавры, как меди гудящий хор. Хранит он жемчужину, алый пылающий шар, Рубиновый отблеск в зрачке, как кровавый закат. Вкруг — золото, серебро, самоцветный товар, Карминные гроздья и киноварь, спрятанный клад. Там жилы гранатовых блесков бегут по стенам, И рдяные искры роятся в червонной пыли. Шарлаховый свет разливается по глубинам, И звон колокольчиков слышится в каменной мгле. Но если незваный пришелец шагнёт за порог, Где спит Фуцанлун, охраняя заветный кристалл, То гонг загудит, и подземный пробудится рок, И пламя вулканов взметнётся из трещин и скал. Кумачовый отсвет ложится на своды пещер, Кровавые блики дрожат на металлах немых. И тот, кто посмеет нарушить священный размер, Исчезнет в огне, как виденье в сплетеньях густых. Легенда гласит: кто отыщет ту красную суть, Тот силу получит, но сгинет в пунцовом дыму. И только дракон продолжает свой каменный путь, Храня свою тайну в гранатовом сердце, во тьму. Пунцовые тени, алмазные нити в стене, Киноварные знаки на древних, как мир, письменах. И звон колокольчиков тает в подземной стране, Где спит Фуцанлун в червонных и рдяных огнях.
Фуцанлун В глубинах земли, где не гаснет ни день, ни рассвет, Где воздух тяжёл, как застывшая алая смола, Хранит Фуцанлун заповедный, пунцовый свет — Жемчужину, что в кумачовой ночи цвела. Вкруг ложа её — самоцветы, как рдяный лёд, Карминные жилы и киноварь в тёмных пластах, Рубиновый отблеск по граням пещер течёт, И червонный отблеск дрожит в подземных кустах. Гранитовый свод, как чертог, где молчит металл, Алмазные нити вплелись в гранатовый мрак. Здесь золото спит, и никто его не считал, И серебряный иней лежит на камнях, как знак. Но если к сокровищам дерзкий приблизится шаг, Ревущий раскат, как литавры из меди, встаёт. То гонг ударяет, и в звонких колокольчиках — страх, И дрожь по хребтам подземельных вулканов идёт. Он спит, но не спит — его глаз, как шарлаховый шар, Горит в полутьме, разгоняя рубинный туман. И малая искра, упав на кровавый пожар, Разбудит огонь, что хранит вековой капкан. Кто алый свой факел осмелится в бездну внести, Кто красную жемчужину тронет рукой, Тот канет в пунцовую бездну, не смея уйти, Рассыпавшись пеплом под каменной толщей рекой. Так дремлет легенда в гранатовом сердце земли, Где рдяные реки текут в червонной тиши. И звон колокольчиков, и литавры вдали — То песня дракона, что спит без конца, не спеши.
Киноварная ночь Над горной деревней — туман и покой, А в тереме красном — пунцовый огонь. Алёют ступени, шуршит под ногой Кумачовый лист, как чужая ладонь. Рдяный хребет заслонил небеса, Кровавая тень улеглась на порог. Карминного шёлка дрожит полоса, И кто-то вздыхает у самых дорог. Киноварный колокол глухо поёт, Рубиновый отблеск плывёт по воде. Гранатовый вечер меня позовёт — И я отзовусь, как звезда на звезде. Червонная нить между явью и сном Протянута тонко сквозь озера гладь. Шарлаховый луч под высоким окном Не даст мне ни встать, ни навек убежать. И в этом сиянье — ни страха, ни дня, Лишь тайна, что дышит средь горных вершин. Кто-то во сне окликает меня, И красный фонарь остаётся один. Он светит над озером, будто маяк, Где чёрная вода хранит забытьё. И чудится: призрак, и друг, и чужак Всё так же стоит у ворот на житьё.
Киноварная тень Средь старых руин, где песок как кумач, Где алый закат разливает кармин, Живёт королева, чей шёпот горяч, И взгляд её — пунцовый рубин. Она в киноварном плаще по ночам Обходит развалины древних колонн, И рдяный её силуэт по камням Скользит, как таинственный сон. Кровавый закат ей рисует венец, Гранатовый сумрак целует следы, И слышит пустыня, как бьётся бубен, Рождая мистический миг ворожбы. Червонное злато вплетает в косу, Шарлаховый ветер ласкает лицо, И звёзды, роняя свою бирюзу, Сплетают в песках колдовское кольцо. Она — повелительница тишины, Хранительница позабытых имён, И красные отсветы древней стены Хранят её облик, как вещий закон. И если ты встретишь в пустыне рассвет, Где алый и рдяный сплелись в один цвет, Знай — это принцесса выходит на свет, И тайны её не отыщет поэт.
Принцесса в песках В развалинах древних, где время застыло, Где камни хранят позабытую быль, Принцесса-волшебница дивная жила, И ветер ласкал её тонкую пыль. Её одеянья — как красный закат, Как алый рассвет над пустыней немой, Пунцовый узор её длинных заплат Сверкал под луной, как костёр под золой. Рдяный песок обжигал ей следы, Кровавый закат заливал небосвод, Кумачовый шёлк среди жёлтой среды Струился, как пламя, сквозь годы вперёд. Карминный тюрбан и киноварный плащ Слились с горизонтом в мистический час, Рубиновый луч, как таинственный луч, Прорезал руины, где тени плясали. Гранатовый отблеск в глазах у неё Горел, как червонное злато в ночи, Шарлаховый шлейф развевался, враньё Отбрасывая прочь, словно злые лучи. Она говорила с песками без слов, И эхо витало над древней стеной, Волшебница-дева из сказочных снов, Хранящая тайну пустыни ночной. И кто в этот город случайно войдёт, Увидит пунцовый мираж вдалеке, Тот сердце навеки с собой унесёт, Оставив мечты в золотом тупике.
Алая госпожа забвения Среди развалин, где песок поёт, Где древний камень помнит имена, Принцесса-волшебница живёт, Волной красна, как алая луна. Пунцовый плащ, кумачовый покров Скрывают стан от любопытных глаз, И рдяный отблеск вечных берегов Ложится ей на плечи всякий раз. Кровавый луч пронзает пыльный мрак, Карминный свод хранит её покой, Киноварный рассвет, как верный знак, Ведёт её по кругу под луной. Рубинный перстень, гранатовый взгляд — Она царица выжженных широт, Червонный шёлк и шарлаховый плат Танцуют с ветром, замыкая год. Таинственный мираж в песках встаёт, Мистический зовёт её вдали, И шёпот древних стен к себе влечёт, Как будто звёзды путь ей проложили. Она хранит забытые слова, Что эхом отзываются в веках, И красная, как кровь, трава Растёт на позабытых берегах. Кто разгадает тайну той страны, Где правит алым пламенем она? Лишь ветер, гость полночной тишины, Уносит вдаль немые письмена.
Принцесса в песках В развалинах древнего города, где тишина, Где ветер сметает следы именами песка, Живёт королева — и странная тайна одна Её окружает, как дым от ночного костра. Её называют Красной — за отблеск зари, Что алой волной разливается по стенам, Пунцовые пряди, как пламя, горят изнутри, И рдяный закат ей кивает с небес по утрам. Кровавый закат отражается в камне руин, Кумачовый шёлк её платья трепещет в пыли, Карминный узор на плече, как немой властелин, Киноварной краской расписаны своды вдали. Рубиновый перстень сверкает на тонкой руке, Гранатовый взгляд зажигает потухший песок, Червонное солнце плывёт в раскалённом песке, И шарлаховый веер колышет ночной ветерок. Она говорит с миражами, и тени в ответ Слагают легенды о том, что под дюнами спит Дворец, где когда-то горел негасимый рассвет, И голос её, как песчинка, в веках прозвучит. Таинственный шёпот ползёт по изгибам бархан, Мистический свет пробивается сквозь забытьё, И звёзды ложатся к её босым ногам, как туман, И время течёт, засыпая былое тряпьё. Кто ты, королева песков? — я спросить не посмел, Лишь эхо ответило: «Вечность. Иди и не тронь». И красный песок, словно кровь на разбитых губах, заалел, И вспыхнул в руинах невиданный, древний огонь.
Костры гаоляна В горной пустыне, где небо — как сталь, Где хребты упираются в звёздную даль, Деревня уснула под крик тишины, И озеро прячет следы старины. Гаолян стоит, как пунцовый шатёр, Он впитывал кровь, он хранит приговор. Красный, алый, кровавый, кумачовый — Листы шелестят, как святые оковы. Карминный закат разливается вниз, Киноварной краской на белый карниз. Рубиновый свет пробивает туман, Гранатовый шёпот — как древний обман. Червонная тень укрывает дитя, Шарлаховый ветер уносит, свистя, Рдяные всполохи, пунцовый дым — Обряд совершается кругом седым. Белые кости в земле, как роса, Немые свидетели злого часа. Красное — жизнь, что ушла в никуда, Белое — память, что тает в годах. Таинственный шёпот, мистический гул, Кто-то незримый в гаолян заглянул. Ладони старух, что сжигают траву, Кладут на курган золотую золу. Озеро, глядя на белый курган, Приносит покой, залечивает раны. И кости, и пепел, и красный накал — Всё таинство, что этот мир увенчал.
Гаолян у озера В горной деревне, где ветер свистит в проводах, Где хребты синеют в застывших снегах, Озеро дышит туманом в ночи, И звёзды роняют свои лучи. Там, где гаолян стеной поднялся, Красный, как будто закат пролился, Алый, пунцовый, рдяный, кровавый — Шелест листвы, как молитва, слабый. Кумачовый сумрак над краем полей, Карминный закат над водой, где темней Киноварные тени ложатся в траву, Рубиновый отблеск на белом песке, наяву. Гранатовый шёпот, червонный огонь, Шарлаховый лист, что сжимает ладонь, Сплетают обряд в тишине без слов, Над костью белой, что знает веков. Белые кости в земле, как снега, Их не согреет ничья рука. Красное — цветом живой крови, Белое — память, что спит внутри. Старейшины в круг собираются в срок, Читают надгробный, беззвучный стих-ток, Вплетают в гаолян алую нить, Чтоб душу младенца навек отпустить. Озеро гладит луну по спине, Хребты повторяют молитву во сне, И таинство красного — как пароль, Что шепчет земле: «Ты не бойся, я с тобой». И красный, и алый, и пунцовый, и рдяный — Все оттенки огня — в ритуале тайном. И белые кости — как белый алтарь, Где гаснет последний земной фонарь.
✧ тег: красный ✧