Длинные стихи
Коллекция длинных стихотворений, которые позволяют полностью погрузиться в поэтический мир автора.
Стихи
Золотые часы
Номера блатные, пацаны крутые,
На руках у них часы — сука золотые.
А в глазах — огонь, а в карманах — звон,
Каждый верит в то, что он — чемпион.
По району слух летит, словно птица,
Кто-то снова хочет властью насладиться.
Но под золотом не видно простых лиц,
Только тени от ресниц и решёток спиц.
Девчонки смотрят вслед, шепчутся о них,
А они идут вперёд, словно в стихах.
Но за этой мишурой — страх и пустота,
И цена той красоты слишком уж крута.
Время не щадит никого, не ждёт,
Золото тускнеет, молодость уйдёт.
Что останется в итоге — вопросы, боль,
Или всё же шанс начать другую роль?
Пусть часы идут, отмеряя дни,
Важно не терять себя в эти дни.
Быть собой, а не казаться кем-то,
Вот тогда и жизнь покажется светлой.
Блатной стиль
Номера блатные, пацаны крутые,
На руках часы — просто золотые.
Кепки набекрень, взгляды деловые,
Девушки визжат, словно заводные.
Во дворе тачки, музыка играет,
Кто-то на районе правила качает.
Деньги шелестят, словно лист осенний,
Каждый здесь герой, каждый — вне сомнений.
Споры до утра, разговоры жарки,
Кто сильней, кто первый, кто кому подарки.
Но за всей бравадой — просто парни, дети,
Ищут свой уют в этом шумном свете.
Мамы ждут домой, свет в окне горит,
Сердце материнское тихо говорит:
«Возвращайся, сын, позабудь про спесь,
Дома чай с печеньем, и любовь, и честь».
Так идут года, стрелки всё бегут,
Золотые цепи тяжестью влекут.
Но важней всего — это дом и мать,
И друзей, что рядом, не надо менять.
Памятник огню
Сирена воет, дым клубится,
Огонь сжирает этажи.
Пожарный входит в пекло, чтобы
Спасти children from the fire.
Он слышит плач за дверью справа,
Ломает раму, лезет в дым.
Ребёнок плачет, забившись в угол,
А выход кажется пустым.
Он вынес мальчика на воздух,
Вдохнул — и снова в дым шагнул.
Там девочка ещё осталась,
И он в огонь опять нырнул.
Но рухнула горящая балка,
Отрезав путь к спасенью ей.
Он закрыл её своим телом,
Собой пожертвовал, ей жизнь даря.
Теперь на площади — памятник,
Гранит и бронза, и цветы.
И дети, спасённые им, плачут,
Приносят к подножию мечты.
Их слёзы — память о герое,
Что в пекло шёл, не зная страха.
И в каждом сердце он живёт,
Как ангел в дыме и в огне.
Огнеборец
Вой сирены разрезал утро,
И огонь полыхнул из окон.
Он шагнул в раскалённое пекло,
Где дым застилал горизонт.
Внутри — детский плач и крики,
И стены трещат от жара.
Он нёс на руках ребёнка,
А рядом рушилась кладка.
Он вышел, кашляя дымом,
С обугленной курткой, в саже.
И дети, спасённые им,
Прижались к нему, как к папе.
Но пламя нашло лазейку —
Взорвался газовый баллон.
И он не успел вернуться,
Хотя был почти у выхода.
Теперь на стене школы — мемориал,
Цветы и детские рисунки.
И каждый год в день пожара
Здесь плачут его спасённые.
Память о нём — не в граните,
А в том, как горят их свечи.
И в сердце каждого, кто знал,
Он жив — и будет вечен.
Девочка и разбитая сказка
Стоит и не верит в разбитую сказку,
А он проходит и даже не взглянет.
Ему не жаль эту девочку, разве
Поймёт он, что детство её оставляет?
Для девочки это большая трагедия —
Мир рухнул, рассыпался на осколки.
Она ведь ждала чуда, верила, грезила,
А вместо чудес — только боль и иголки.
Но ты не плачь, девочка, слёзы не вечны,
Поверь, что за ними придут и улыбки.
Ты думала — это любовь будет вечной,
А это всего лишь с детством прощанье, ошибки.
Тот первый звонок, что заставил волноваться,
И первый рассвет, что казался особенным,
Останутся в памяти, чтобы остаться
Теплом и уроком, немного тревожным.
Всё будет потом: и любовь, и разлуки,
И радость, и слёзы, и встречи, и ссоры.
А детство уходит из рук, как из буки,
Оставив на сердце лишь светлые шпоры.
Так вытри глаза и иди дальше смело,
Ведь жизнь — это книга, и ты её автор.
Пусть детство закончилось — это не дело,
А просто ступенька на путь твой завтрашний.
Прощание с детством
Стоит и не верит в разбитую сказку,
А ей бы всё плакать, да слёзы не льются.
Ему не понять этой детской печали,
А девочка просто с мечтой расстаётся.
Он думает: «Что тут такого случилось?»
А для неё это целая драма.
Она в первый раз в жизни так ошиблась,
И сердце болит от обид и обмана.
Но ты не плачь, девочка, слёзы не вечны,
Поверь, что за ними придут и улыбки.
Ты думала — это любовь будет вечной,
А это всего лишь с детством прощанье, ошибки.
Тот первый звонок, что заставил волноваться,
И первый рассвет, что казался особенным,
Останутся в памяти, чтобы остаться
Теплом и уроком, немного тревожным.
Всё будет потом: и любовь, и разлуки,
И радость, и слёзы, и встречи, и ссоры.
А детство уходит из рук, как из буки,
Оставив на сердце лишь светлые шпоры.
Так вытри глаза и иди дальше смело,
Ведь жизнь — это книга, и ты её автор.
Пусть детство закончилось — это не дело,
А просто ступенька на путь твой завтрашний.
Привычка колотить
Привык я колотить по душам,
Не замечая, как болит.
Слова летят, и в них — простуда,
И горький привкус от обид.
Я думал: только получу
В ответ на все свои удары.
Но жизнь под дых — и я молчу,
И жгу до боли свои чары.
Все думают: опять я в деле,
Опять колочу, как хочу.
А я в своей же карусели
Лечу, лечу, лечу, лечу.
Но тот момент, где я невиновен,
Где не ударил никого,
Сокрыт от глаз, как будто в омут
Упало счастье моего.
Подай мне время, я поднимусь,
Соберу себя по кускам.
Но все ушли, оставив грусть,
И верят слухам и словам.
Что было от души — не в счёт,
Что собирал — давно забыто.
Меня винят за каждый вздох,
За то, что сердце не прикрыто.
И если я сбегу в ночи,
Меня объявят виноватым.
Простите, если я молчит —
Не сделайте мне хуже, брат мой.
Колотушка
Я снова делаю всем больно,
Хотя хочу совсем не так.
Слова срываются невольно,
И в душу лезет злой сквозняк.
Я колочу, колочу в двери,
Но их открыть не в силах сам.
В мои правдивые поверья
Никто не верит по утрам.
Жизнь бьёт так сильно, что дыханье
Остановилось на бегу.
За все мои непониманья
Я сам себя терплю в плену.
Но только тот момент, в котором
Я не виновен — мне не врут.
Я собираю время с сором,
А все уходят и уйдут.
И помыслы, и домыслы чисты,
Я никого не обнимал.
Кому нужны эти листы,
Где я прощенья не искал?
А после — встрять, жалеть, скулить.
«Сволочь», — услышу от людей.
Не сделайте мне хуже — жить
С надеждой, что я вам нужней.
Пусть даже я сбегу от всех,
Виновен буду для вас всегда.
Но где же тот далёкий свет,
Где не колочу никогда?
Один на один
Живу, как велят мои желания,
и делаю то, что хочу.
Умру всё равно в одиночестве —
победы свои получу.
И сам отвечу за всё:
за домыслы, помыслы, сны,
за фразы, что в пропасть ушли,
за то, что не сбылись мечты.
За действия, что сотворил,
не зная, что будет потом,
за то, что кого-то забыл,
за то, что не стал отцом.
За лишнюю сигарету,
что тлела в ночной тишине,
за каждый свой шаг по свету,
за всё, что осталось во мне.
Прощаю себе ошибки,
не жду ни суда, ни наград.
Свобода — моя улыбка,
и жизнь — мой единственный клад.
Пусть кто-то осудит строго,
я знаю: мой путь — не их.
Своя у меня дорога,
и свой у меня горизонт.
Свой маршрут
Живу свободно, как хочу,
и сам себе даю поруки.
В рассветный час, в ночную тьму
не жду спасительной руки.
Свои победы я добуду,
свой крест несу, не прося ссуд.
И одному держать ответ
за каждый выбранный маршрут.
За все домыслы и помыслы,
за то, что брошено во тьму,
за прозвучавшие однажды
слова, что не вернуть уже.
За действия, что сотворил,
не замечая их вовек,
за слёзы, что не оценил,
за то, что просто человек.
За лишний скуренный окурок,
за то, что много говорил,
за шаг, что был порой рискован,
за всё, что сам наворотил.
И если рухну по дороге,
поднимется рассвет вдали.
Свободен я в своих итогах,
и в этом смысл моей земли.
Два мира в имени
Чужая боль — как будто бы своя,
чужое имя — словно бы твоё.
А всё вокруг — лишь воздух и земля,
ничьё, и вместе с тем — моё.
Но домик у моря, и в нём тоска,
и кажется: смоет весь мир с песка.
А имя Ира — в нём два мира,
пусть Эля утешит тебя, как лира.
Когда твой мир утонет в глубине,
ты в имени Эля найди себя на дне.
Оно как спасательный круг в волнах,
как свет в непроглядных, тёмных снах.
Пусть буря ревёт, пусть смывает песок,
пусть ветер жесток и путь твой жесток —
в имени Эля — покой и приют,
там слёзы твои не напрасно текут.
И если покажется: всё, конец,
и мир твой рассыпался, как свинец,
вспомни: Ира — это два мира в одном,
а Эля — как дом под дождём и огнём.
Так пей этот воздух, дыши этим светом,
пусть имя чужое становится светом.
И боль, что была как своя, отойдёт,
и море тебя на руках унесёт.
Имя как берег
Бывает, боль чужая — как своя,
и имя чужое — как будто твоё.
Всё прочее — воздух, песок, вода,
ничьё и не наше, и не моё.
Но домик у моря, а в нём тоска,
и кажется — смоет весь мир с песка.
А имя Ира — в нём мира два,
пусть Эля утешит тебя, как волна.
Когда твой мир утонет вдали,
ты в имени Эля себя найди.
Оно как причал в штормовой ночи,
как тёплый свет в конце пути.
Пусть волны шумят, пусть ветер свистит,
пусть берег размыт и песок не хранит —
в имени Эля — тихая гавань,
где сердце согреется, словно в плаванье.
И если покажется: всё, конец,
и мир твой рассыпался, как свинец,
вспомни: Ира — это два мира в одном,
а Эля — приют под дождём и огнём.
Так пей этот воздух, дыши этим светом,
пусть имя чужое становится светом.
И боль, что была как своя, отойдёт,
и море тебя на руках унесёт.
Блюз для той, что ушла
Я надела твоё кольцо на мизинец,
Потому что на безымянном — след.
Я надела твоё кольцо на мизинец,
Потому что на безымянном — след.
Ты ушёл, не сказав даже «прощай»,
Оставив мне блюз и выключенный свет.
Я стираю твои сообщения в ночи,
Но они почему-то ещё звучат.
Я стираю твои сообщения в ночи,
Но они почему-то ещё звучат.
Твои слова — как осколки стекла,
Я хожу по ним босиком, невпопад.
Бармен наливает мне виски без льда,
Спрашивает: «Опять про него?»
Бармен наливает мне виски без льда,
Спрашивает: «Опять про него?»
Я киваю и молча пью за нас,
За то, что не сбылось ничего.
Мне бы выбросить всё, что напоминает,
Но рука не поднимается на боль.
Мне бы выбросить всё, что напоминает,
Но рука не поднимается на боль.
Эта боль — единственное, что осталось
От тебя, и я держусь за неё, как за соль.
Пусть играет гитара, пусть плачет рояль,
Пусть простуженный саксофон поёт.
Пусть играет гитара, пусть плачет рояль,
Пусть простуженный саксофон поёт.
Я танцую одна в пустой комнате,
И этот блюз меня переживёт.
Я не буду просить тебя вернуться,
Я не буду писать тебе в ночи.
Я не буду просить тебя вернуться,
Я не буду писать тебе в ночи.
Просто выключу свет и закрою дверь,
И продолжу жить, как умею — в тиши.
Блюз остывшего кофе
Кофе остыл в моей чашке с утра,
Ты не позвонил, и я жду до сих пор.
Кофе остыл в моей чашке с утра,
Ты не позвонил, и я жду до сих пор.
В доме так тихо, что слышно, как дышит стена,
А я всё сижу у окна, как вчера.
Твоя рубашка висит на спинке стула,
Пахнет тобой, и мне нечем дышать.
Твоя рубашка висит на спинке стула,
Пахнет тобой, и мне нечем дышать.
Я могла бы её порвать или сжечь,
Но лучше буду молчать и ждать.
Подруга сказала: забудь, отпусти,
Есть другие мужчины, и будет свет.
Подруга сказала: забудь, отпусти,
Есть другие мужчины, и будет свет.
Но моё сердце — старый скрипучий дом,
Где для тебя оставлен свет.
Я выхожу на пустой перекрёсток,
Ветер сдувает с ресниц мою тушь.
Я выхожу на пустой перекрёсток,
Ветер сдувает с ресниц мою тушь.
Каждый прохожий похож на тебя,
И я снова теряю из виду суть.
Если ты слышишь этот блюз в тишине,
Знай, что я всё ещё здесь, у окна.
Если ты слышишь этот блюз в тишине,
Знай, что я всё ещё здесь, у окна.
Дверь не заперта, но и не открыта,
И в чашке остыла моя весна.
Так и живём: я и тень от тебя,
Два одиночества в разных мирах.
Так и живём: я и тень от тебя,
Два одиночества в разных мирах.
Блюз не кончается, он просто длится,
Пока я помню тебя в своих снах.
Прибегу
Я прибегу к тебе, хочешь,
Чтоб увидеть твой взгляд родной,
Чтоб обнять тебя крепко-крепко,
И остаться навеки с тобой.
Пусть дорога трудна и длинна,
Пусть преграды встают на пути,
Я прибегу, ты только поверь,
Ведь иначе мне не дойти.
Я прибегу сквозь дожди и туманы,
Через боль, через страх и сомненья,
Чтобы нежно коснуться плеча,
И услышать твоё сердцебиенье.
Я прибегу, когда ты устанешь,
И когда тебе будет грустно,
Я прибегу, чтобы просто согреть,
Чтобы стало в душе твоей пусто?..
Нет, не пусто — наоборот,
Я заполню её собой.
Я прибегу, чтобы счастье вернуть,
Чтобы ты навсегда была со мной.
Я прибегу, и мы будем вместе,
И не важно, что скажут другие.
Я прибегу, потому что ты —
Это всё, что есть в этом мире.
Россыпь капель
Сумерки, свет растворяет дома,
Ты — это я, я — это ты.
Нам хотелось остаться подольше вдвоём,
Когда солнце укрылось за тучей.
Дождь задумал прогнать двух влюблённых домой,
Оставляя на улицах лужи.
На ресницах твоих россыпь капель дождя,
А в глазах — отражение неба.
Мы стоим под зонтом, и не верим часам,
Что торопят нас в тёплые стены.
Каждый лучик, что спрятался в мокрых ветвях,
Подмигнёт нам с тобой по-дружески.
Ты прижмёшься ко мне, и я слышу рассвет,
Хотя ночь ещё только готовится.
Этот город пустой, этот дождь золотой
Станет нашей с тобой колыбельной.
Пусть прохожие мимо, пусть фары машин —
Всё не важно, пока мы вместе.
Я готов целовать эти капли с ресниц,
Осушая ладонью неспешно.
Ну а если гроза — я укрою собой,
Все ветра и любые ненастья.
Просто будь рядом, просто будь — и тогда
Ничего нам с тобой не страшно.
Под дождём
Сумерки тают, свет растворяет
Тени домов и наши следы.
Ты — это я, я — это ты,
И нам бы остаться подольше вдвоём.
Солнце укрылось за серой тучей,
Ветер принёс нам запах дождя.
Дождь задумал прогнать нас домой,
Оставляя на улицах лужи.
На ресницах твоих — россыпь капель,
Словно хрусталь в полумраке фонарном.
Ты улыбаешься, и этот миг
Кажется вечным, как небо над нами.
Мы не спешим, мы вдыхаем сырость,
Слушаем, как по асфальту стучит.
Каждый шаг — это маленький остров,
Где только двое, и больше никого.
Пусть фонари задыхаются в тумане,
Пусть города суета подождёт.
Я твои руки в своих согреваю,
Тонкие пальцы, холодные чуть.
Знаешь, мне хочется, чтобы дождь
Так и шумел, не кончался подольше.
Чтобы рассвет не спешил разогнать
Нас по домам, по разным вселенным.
Солома на ветру
Я соломенный пёс, я бегу по пустому жнивью,
Спотыкаюсь о камни, встаю и петляю меж трав.
Встречный ветер хлестнёт и обрушит солому мою,
Разбросает по полю, как старые письма и прах.
Тело дрожит, и солома шуршит, как живые стихи,
Каждый стебель — как нерв, обнажённый на кончике дня.
Я не знаю, хватит ли мне этой лёгкой трухи,
Чтобы выдержать путь и не сгинуть в объятьях огня.
Я не пёс из плоти, я — узел из сухих полос,
Перевязанных нитью надежды и грустных дорог.
Но когда поднимается холод и падает кросс,
Я бегу, потому что иначе уже не могу.
Пусть я хрупок, как память о лете, как прошлого дым,
Пусть в груди не горячее сердце, а жёлтый пучок,
Я останусь собой, пока поле стоит под дождём,
Пока ветер не вырвет последний соломенный клок.
И на самой заре, когда небо коснётся земли,
Я почувствую: хватит соломы, чтоб жить и бежать.
Я — соломенный пёс, я — сплетение воли и пыли,
И пока я бегу, я не дам себя в клочья порвать.
Соломенный пёс
Я соломенный пёс, я бегу по осенней стерне,
Спотыкаюсь, встаю и опять ускоряю шаги.
Встречный ветер свистит, разрывая солому на мне,
И летят по дороге сухие пустые стебли.
Тело дрожит, но не знает, что значит устать,
Только слышит, как в поле шумит пересохшая нива.
Я не ведаю, сколько ещё мне осталось бежать,
И хватит ли той соломы, чтоб сердце осталось живым.
Иногда я ложусь у обочины, будто бы спать,
Но сквозь сны прорастают колючие тени и страх.
Мне бы горсть золотую в груди посильнее прижать,
Чтобы ветер не смог разнести меня в прах.
Я не волк, не дворняга, не чей-то ручной талисман,
Я — сплетение стеблей, завязанных в узел тугой.
Но когда загорается неба ночного экран,
Я бегу, потому что свобода моя — под ногой.
Пусть встревоженный ветер срывает последний пучок,
Пусть дорога длинна и колюча, как старая рана.
Я — соломенный пёс, я живу, пока есть ещё сок
В этих высохших жилах, в безмолвии поля и тумана.
И когда на заре поднимается свет над рекой,
Я пойму: даже если соломы осталось немного —
Достаточно, чтобы бежать, оставаясь собой.
Я — соломенный пёс. Я бегу. Я живой до порога.
Тихая гавань
Он — как скала, что встречает рассвет,
Она — как первый весенний свет.
В их тихом доме не знают бед,
И страх растаял, как дым, как след.
На окне — цветы, на столе — уют,
В каждой комнате песни поют.
Их смех разливается по углам,
Как тёплый мёд по сухим губам.
Сердце бьётся ровно, как прибой,
Когда они рядом — мир становится свой.
И в этой тишине, как в тёплом сне,
Что-то маленькое тянется к весне.
Под крышей — нежность, в шкафу — секрет,
В подушках — счастье на много лет.
Он — её крепость, она — его свет,
И вместе — целый огромный мир.
А вечером — чай и тихий разговор,
И звёзды заглядывают в окно.
Их дом — это остров среди всех шторм,
Где каждому сердцу тепло и светло.
Пускай летят года, как облака,
Но дом их останется на века.
Он — берег, она — рассвет золотой,
И это — любовь, что всегда с тобой.
Берег и рассвет
Он — крепкий берег, она — рассвет,
В их тихом доме тревоги нет.
На окнах цветы, на столе — заря,
И в каждой комнате — смех не зря.
Он держит мир, как морской утёс,
Она приносит тепло и свет.
Их дни сплетаются в тихий плёс,
Где бурям места давно уж нет.
Сердца стучат в унисон с волной,
Дыханье ровно, как бриз морской.
Когда они вместе — весь мир иной,
И нет им дела до суеты людской.
В углу свернулся уютный кот,
На кухне чайник поёт едва.
Она ему — вдохновенье, он ей — оплот,
И кружится счастье едва-едва.
А где-то в детской — ночник горит,
И маленький лучик растёт к весне.
Их дом — это гавань, где всё простит,
И место для нежности и чудес.
Пусть за окном холода и дождь,
Но в сердце — солнце и тишина.
Он — её берег, она — его дождь,
И вместе — целая жизнь одна.
Следующий
Кто до меня был — встаньте за спиной,
Кто за мной придёт — укрепите шаг.
Я несу не только себя — со мной
Все, кто шёл до, и все, кто будет так.
Я прошу не золота — только память,
Чтобы жить не страхом, а достоинством.
Дайте мне не брать, а продолжать,
Чтобы время стало не пропастью.
Кто был сильным — дайте силу мне,
Кто падал — дайте опыт падений.
Кто молчал — научите говорить,
Чтобы голос не знал сомнений.
Я — не первый, я — следующий в цепи,
Я иду, и вы идёте со мной.
Через бури, потери и дни
Я — не точка, я — мост над рекой.
Встаньте те, кто до меня жил,
Укрепите те, кто после придёт.
Я — не точка, я — свет, что не остыл,
Я — звено, что вперёд ведёт.
Мост
Кто до меня был — встаньте, я прошу.
Кто за мной придёт — держите крепче.
Я не только свой груз ношу,
Я — звено, а не точка в вечности.
Не прошу ни золота, ни славы,
Только память, чтобы не соврать.
Дайте мне не страх, а достоинство,
Дайте не брать, а продолжать.
Кто был сильным — поделитесь силой,
Кто падал — научите вставать.
Кто молчал — скажите, как это было,
Чтобы мне не сбиться опять.
Я — не первый, я — следующий в строю,
Я иду, и вы идёте со мной.
Через годы, разлуку и тьму
Я несу вас, как мост над рекой.
Встаньте те, кто был до меня,
Укрепите те, кто придёт.
Я — не точка, я — нить огня,
Что сквозь время вперёд ведёт.
Верёвка из браслета
Готов рюкзак, сплетён браслет из паракорда,
Он для солдата жизненно необходим.
Распустишь шнур — и вот уже верёвка,
Чтоб ею связывать, перевязать, закрепить.
В нём семь сердец, сплетённых воедино,
Он крепче стали, тоньше, чем канат.
Когда вокруг всё рушится, лавиной,
Он выдержит, не подведёт солдат.
В лесу, в горах, в пустыне раскалённой,
В холодной тундре, в джунглях, у реки,
Он помогает выжить, закалённый,
Спасает от беды, от злой тоски.
Плетут его в окопах и в палатках,
Плетут его в походах и в тылу.
И в каждом узелке — тепло, порядок,
И вера в то, что справимся, смогу.
Так пусть же тот, кто носит на запястье
Простой браслет из прочных, крепких нитей,
Не знает горя, а найдёт лишь счастье,
И пусть хранит его от всех событий.
Готов рюкзак, сплетён браслет из паракорда,
Он для солдата жизненно необходим.
Распустишь шнур — и вот уже верёвка,
Чтоб ею связывать, перевязать, закрепить.
✧ тег: длинный стих ✧