Стихи о размышлениях
Погрузитесь в мир философской лирики. Здесь собраны стихи, которые заставляют задуматься о важном.
Стихи
Власть ноября
Мой сладкий ноябрь, тягучий вишнёвый сироп,
Пьянящий коктейль из изысканной ласковой страсти,
И время исчезло, застыло, замедлило ход…
Ну что, мой ноябрь, я вся целиком в твоей власти.
Мой нежный ноябрь, я столько ругала тебя
За трудности, боль и отсутствие солнца и света.
А ты просто был. И спасибо тебе говоря,
Теперь я тобою надолго, надеюсь, согрета.
Ты прячешь в тумане седые дома,
Рисуешь на стёклах морозные ветки.
С тобой я впервые, наверно, сама
Собой становлюсь без оглядки, без метки.
Твой воздух прозрачен, и горек, и тонок,
В нём привкус дыма и мокрых камней.
Ты – мой неожиданный, поздний ребёнок,
Рождённый из ливней и серых огней.
И если зима уже дышит в затылок,
Я всё же не прячу лицо от неё.
Ноябрь, ты дал мне достаточно силы,
Чтоб выдержать всё, что случится потом.
Так будь же со мной до последнего листа,
Мой сладкий, тягучий, вишнёвый, родной.
Я пью тебя медленно, словно изысканный виски,
И время стоит, и никто не спешит.
Ноябрьская нежность
Мой сладкий ноябрь, тягучий вишнёвый сироп,
Пьянящий коктейль из изысканной ласковой страсти,
И время исчезло, застыло, замедлило ход…
Ну что, мой ноябрь, я вся целиком в твоей власти.
Мой нежный ноябрь, я столько ругала тебя
За трудности, боль и отсутствие солнца и света.
А ты просто был. И спасибо тебе говоря,
Теперь я тобою надолго, надеюсь, согрета.
Ты пахнешь дождём и остывшим асфальтом,
И кофе с корицей, и мокрой листвой.
Ты стал для меня неожиданно главным,
Мой тихий, задумчивый, призрачный мой.
В твоих фонарях растворённое золото
Струится по лужам, как медленный мёд.
И кажется, будто бы всё это – смолоду,
И сердце по-новому песню поёт.
Ты учишь меня не спешить, не тревожиться,
Дышать глубоко и смотреть в темноту.
И чудится: где-то за призрачным дождиком
Весна уже точит свою остроту.
Но я не гоню тебя прочь, мой задумчивый,
Мой сладкий, тягучий, вишнёвый ноябрь.
Побудь со мной дольше, такой неотступный,
Пока не растает последний фонарь.
Тихий свет
Ты не считаешь моих ошибок,
Просто молчишь и ждёшь.
Сколько ночей ты не спала, слыша,
Как я вхожу под дождь.
Мама, твой голос — тихий свет,
Что согревает стены.
В нём и рассвет, и горький бред,
И все мои перемены.
Я научусь говорить слова,
Те, что держал в кармане.
Ты у меня — навсегда одна,
Даже когда я не с тобой.
Твой день
Сегодня небо плачет вместо нас,
И солнце прячется за тучи.
Тебе сегодня тридцать семь,
А мне всё кажется — ты мальчик мой живой.
Я помню, как ты бегал по двору,
Как строил замки из песка.
Ты так хотел скорее повзрослеть,
Но взрослым стать тебе не довелось.
Ты говорил: «Мама, не грусти,
Я вырасту и всё исправлю».
Но время замерло на цифре двадцать три,
И я живу теперь с этой загадкой.
Сегодня я зажгу свечу
И пожелаю то, что не сбылось.
Ты знаешь, сын, я не ропщу,
Я просто помню, как ты жил.
Твои друзья придут ко мне,
Мы вспомним вместе твои шутки.
И выпьем молча за тебя,
За твой короткий, но яркий путь.
Прости, что не смогла сберечь,
Прости, что не была рядом.
Но знай, сынок, моя любовь
С тобой всегда, в любом из миров.
Сегодня твой день рождения, сын.
Тебе исполнилось бы тридцать семь.
Но для меня ты навсегда
Останешься моим ребёнком.
Я — Вселенная
Я – часть Вселенной, и во мне
Она себя осознаёт.
В моей тревоге и в огне
Она живёт и познаёт.
Любая мысль, любой порыв,
Любая боль, любой восторг —
Всё это космоса разрыв
И космоса немой восторг.
Я – звёздный пепел, я – рассвет,
Я – тёмной материи зов.
И мне ни в чём преграды нет,
Я – suma всех миров.
И если плачу я порой,
То плачет вся моя Вселенная.
И если я горю звездой,
То это вспышка неизменная.
Так пусть же будет всё, как есть:
Мой смех, мой страх, моя печаль.
Всё это – космоса привет,
Всё это – в бесконечность даль.
И в каждом атоме моём
Звучит Вселенной мощный глас.
Мы вместе – и в ночи, и днём,
И это – главный мой рассказ.
Часть Вселенной
В каждом вздохе – дыхание звёзд,
В каждом взгляде – галактик свет.
Я – не просто случайный гость,
Я – Вселенной самой ответ.
И смятение в сердце моём,
И восторг, и тревога, и грусть —
Всё горит негасимым огнём,
Всё вплетается в космоса путь.
Мои мысли – как Млечный Путь,
Что раскинулся в глубине.
Мне с себя никуда не свернуть,
Я – как эхо в немой тишине.
И когда я устану быть,
И когда я сорвусь в пике,
Эта связь не позволит остыть,
Эта нить – в пуповине-руке.
Так и живу: то вспышка, то тьма,
То покой, то бессонный бред.
Но Вселенная – это сама
Я. И в этом сомнений нет.
Всё, что происходит во мне сейчас,
Всё, что было и будет потом, —
Это космос, что смотрит из глаз
И вращается в теле моём.
Песня без слов
Заучат аккорды, и в комнате вдруг
Становится тесно от радужных звуков.
Они, как предвестники добрых разлук,
Летят, разгоняя сомненья и скуку.
И хочется верить, что эта струна
Ещё не оборвана, песня жива,
Что в мире, где столько тревог и огня,
Останется тихая эта канва.
Всё — часть Вселенной
Бармен с дрожащей рукой у стойки,
Дым табачный плывёт над ним.
Та, что со мной согласна на стойкость,
Тоже часть мира, как вечный дым.
Счётчик такси, как пульс, стучит:
«Прямо во двор и налево».
Звёзды, следы трассирующих пуль —
Часть Вселенной, и это не ново.
Чёрствый коньяк и хлеб разбавленный,
Колени сжаты нервно в такт.
Губы твои, как блеф карточный,
Тоже Вселенной часть, и так.
Тусклый рассвет в холодном окне —
Время конвейерной лентой.
Всё, что сейчас происходит во мне, —
Часть Вселенной, и это свято.
Мысли текут, как река в тумане,
Всё в этом мире имеет связь.
Даже случайное слово в кармане —
Часть Вселенной, и в этом жизнь.
Часть Вселенной
Бармен усталый с дрожащей рукой —
Пленник табачного дыма.
Та, что согласна поехать со мной, —
Тоже ведь часть мира зримого.
Счётчик такси, как пульсирующий нерв:
«Прямо во двор и налево».
Звёзды, следы трассирующих стрел —
Тоже Вселенной часть смело.
Чёрствый коньяк, разбавленный хлеб,
Сжатые нервно колени.
Губы твои, словно карточный блеф, —
Тоже часть мирозданья в мгновенье.
Тусклый рассвет в холодном окне —
Время бежит конвейером.
Всё, что сейчас происходит во мне, —
Тоже Вселенной часть, верю.
Мы растворяемся в общем котле,
Где-то на самой грани.
Всё, что случилось на этой земле,
Тоже Вселенной часть, знаешь.
Даже случайный прохожий в ночи,
Даже окурок в урне —
Всё это часть мировой свечи,
Всё это часть Вселенной.
Счёт не закрыт
Я тратил дни на помощь тем,
Кто после даже не кивнул.
Мои года летели в дым,
А я в чужой заботе гнул.
Теперь смотрю на свой удел:
Ни благодарности, ни сил.
Лишь память тех несчётных дел,
Что я чужим преподносил.
Лучшие годы прошли стороной,
Я их не заметил в спешке.
Остался лишь привкус горький-горький
От этой пустой пробежки.
И всё же где-то теплится свет:
Быть может, я был кому-то нужен.
Но счёт не закрыт, и покоя нет —
Я сам себе стал должен.
Незамеченные годы
Я годы лучшие свои
Отдал чужим заботам, бедам.
Их не заметил в суете,
Они прошли незримым следом.
Теперь смотрю на белый лист —
Ни благодарности, ни света.
Лишь эхо тех далёких дней,
Что канули в глухое лето.
Я нёс чужие рюкзаки,
Считал чужие неудачи.
А счастье тихо утекло,
Как дым в открытое окно.
И вот теперь, в тиши ночной,
Я слышу: время — не вернуть.
Оно ушло, а я стоял
И не решался заглянуть.
Свой путь
Пускай летят, за годом год,
Жизнь сменит новый поворот.
У каждого из нас свой путь,
Но прошлых дней не вернуть.
Мы ловим времени поток,
Он утекает словно ток.
Держись за то, что сердцу мило,
Пока в груди огонь и сила.
Золотые часы
Номера блатные, пацаны крутые,
На руках у них часы — сука золотые.
А в глазах — огонь, а в карманах — звон,
Каждый верит в то, что он — чемпион.
По району слух летит, словно птица,
Кто-то снова хочет властью насладиться.
Но под золотом не видно простых лиц,
Только тени от ресниц и решёток спиц.
Девчонки смотрят вслед, шепчутся о них,
А они идут вперёд, словно в стихах.
Но за этой мишурой — страх и пустота,
И цена той красоты слишком уж крута.
Время не щадит никого, не ждёт,
Золото тускнеет, молодость уйдёт.
Что останется в итоге — вопросы, боль,
Или всё же шанс начать другую роль?
Пусть часы идут, отмеряя дни,
Важно не терять себя в эти дни.
Быть собой, а не казаться кем-то,
Вот тогда и жизнь покажется светлой.
Помпон и тишина
Один дома, и шапка с помпоном
Висит на крючке, как немой укор.
Я занят важным и нужным делом —
Смотрю в потолок и считаю узор.
Лаванда на закате
Закат догорает над полем лаванды,
И тени ложатся длинней и темней.
Мы здесь, где цветы, как лиловые банды,
Стоят в карауле до первых огней.
Их запах пьянит и тревожит, и лечит,
И хочется верить, что счастье — не сон.
Лаванда, лаванда — ты вечность и вечер,
Ты песня без слов, ты безмолвный поклон.
С перрона
Жизнь — это поезд, и мы ему машем с перрона,
как ни хотели бы поезд нагнать — невмочь.
Ты машинист или ты пассажир вагона —
даже кондуктор не может тебе помочь.
Рельсы уходят в туман, как немые строки,
шпалы считают шаги наши в темноте.
Кто-то в вагоне-ресторане ест пироги,
кто-то мечтает о тёплой своей мечте.
Свист паровоза — как выдох огромной птицы,
что улетает в закат, не спросив имён.
Можно влюбиться в случайные две ресницы,
можно остаться один, если ты влюблён.
Двери закрыты, но окна всегда открыты —
можно махнуть машинисту, что смотрит вдаль.
Все мы немного актёры, чуть-чуть забыты,
все мы немного вагонная магистраль.
Поезд не спросит, куда ты, зачем и с кем.
Он просто едет, и мы ему машем вслед.
В каждом вагоне — свой смех, свой уют, свой плен,
свой машинист и свой пассажир-поэт.
Поезд жизни
Жизнь — это поезд. Мы машем ему с перрона,
как ни хотели бы поезд нагнать — увы.
Ты машинист или ты пассажир вагона —
даже кондуктор не скажет, кто в нём, кто вы.
Время — не рельсы, а лента, что вьётся кругом,
мы — не билеты, а искры в холодной пыли.
Кто-то в купе, кто-то едет в плацкарте, но
все мы когда-то друг друга уже везли.
Стук колесницы — то громче, то тише стука
сердца, что бьётся о рёбра, как о перрон.
Встреча — всего лишь разлука, а разлука —
долгий гудок, что в тумане растворён.
Можно сойти на пустом полустанке, где
только трава да берёзы, и ждать гудка.
Можно остаться и ехать в своём ряду,
если судьба до конца не дошла пока.
Поезд не спросит, куда ты, зачем и с кем.
Он просто едет, и мы ему машем вслед.
В каждом вагоне — свой смех, свой уют, свой плен,
свой машинист и свой пассажир-поэт.
Эхо детства
Меня мама в детстве била —
Не забыть мне этих дней.
Не люблю её, и сила
В том, что память всё острей.
Но порою в час ночной
Слышу голос: «Где ты, сын?»
И в душе встаёт стеной
То, что я навек один.
Тихий вечер
Ночь опустилась тихо и неслышно,
Рассыпав тени по сырой траве.
Деревья шепчут что-то еле слышно
О чём-то давнем, может, о тебе.
Зажглись огни в далёких окнах где-то,
И ветер стих, запутавшись в ветвях.
Луна взошла, таинственным приветом
Блеснув на посеребренных полях.
И сердце замирает в ожиданье
Какой-то неразгаданной мечты.
В ночном безмолвье, в лёгком колыханье
Мне слышатся неслышные шаги.
Мысли вслед
А мысли вслед за ней неслись,
В них было: «Запишись, запишись».
Она ж смотрела в тишину,
Встречая новую весну.
Разговор в замке
— Мы не виделись сколько? Триста, четыреста лет?
Ты всё такой же — в плаще, с печатью на пальце.
Я помню тот вечер, когда погасили свет
И ты исчез в коридоре, как тень на глянце.
С тех пор я сменил немало имён и стран,
Но запах твоей земли я узнаю сразу.
Ты снова стоишь у окна, как немой капкан,
И смотришь на мир сквозь холодную фразу.
А помнишь, как мы обещали не пить до дна?
Как ты говорил, что свобода — в отсутствии страха?
Теперь я смотрю на тебя — и вижу: война
Оставила в наших душах немного праха.
Но всё же мы здесь, и луна над Карпатами та ж,
И тот же туман обнимает старые стены.
Я поднимаю бокал за нашу пропажу,
За то, что мы всё ещё вместе, хоть и раздельны.
Пусть время течёт, как река, что уносит мосты,
Пусть годы летят, как летучие мыши из мрака.
Мы встретились снова — и в этом есть больше мечты,
Чем в сотнях побед и в любом из сражений, однако.
Так выпьем за встречу, за ночь, за молчанье веков,
За то, что мы помним друг друга сквозь толщу столетий.
И пусть до рассвета не смолкнет наш тихий зов,
Пока не исчезнут во тьме наши тени, как дети.
Возвращение в Карпаты
— Мы не виделись сколько? Триста, четыреста лет?
Ты всё так же бледен, и в горле — голодный ком.
Я пришёл сюда, где туман ест лунный свет,
Где замок стоит над пропастью, как облом.
Ты помнишь, как мы делили последний глоток?
Как клялись, что вечность — не срок, а просто игра?
Теперь я смотрю на твой ледяной порог,
И кажется, будто не кончилась та пора.
Но время прошло сквозь нас, как вода сквозь сито,
Оставив лишь тени в зеркалах и пыль в углах.
И то, что когда-то было нами забыто,
Теперь возвращается в сумрачных снах.
Ты снова идёшь по кромке ночной тишины,
Где факелы гаснут, и ветер свистит в костях.
Мы оба давно уже стали частью стены,
Где эхо хранит наши голоса.
Так выпьем же, друг, за встречу под этой луной,
За годы, что канули в бездну, как капли вина.
Пусть утро не тронет нас с тобой,
Пока не допита последняя тишина.
Осенняя дорога
Нагадала осень солнцем на ладошке,
Греет мою душу в час по чайной ложке,
Подскажи дорогу, расскажи ему,
Дай надежду, осень, сердцу моему.
Греет меня память, греет понемножку,
Расскажи мне, осень, где любви дорожки.
Горько плачет ветер, плачут тополя —
Не печалься, скажет осень, я люблю тебя.
В жёлто-рыжих листьях спрятаны подружки,
Осени бесстыжей яркие веснушки.
Ночи мои тёплые, к счастью, наяву —
Дай надежду, осень, сердцу моему.
Вопрос к себе
Зверь ли я иль чудовище,
Что так жаждет любви и внимания?
Может, просто душа моя хочет
Теплоты и простого свидания.
✧ тег: размышления ✧