Стихи о размышлениях

Глубины души Душа — незримый храм в груди моей, Где эхо прошлых жизней и огней, Она молчит, когда вокруг шумит, И только в тишине она звучит. В ней прячутся и радость, и печаль, Как в старом доме — светлая вуаль, Она хранит улыбки и дожди, И то, что не вернется, — погоди. Душа — как сад, где розы и шипы, Где даже в стужу зреют плоды, Она не судит, не кричит, не ждет, Она лишь чувствует, как мир плывет. И если ты однажды в тишине Услышишь шорох крыльев при луне, То знай: твоя душа зовет тебя, В ней истина, и вечность, и любя. Так береги свой внутренний покой, Душа — твой вечный спутник и герой, Она пройдет сквозь бури и года, И не предаст, и не уйдет никуда.

Полет души Душа моя — невидимый полет, Она стремится к свету и теплу, И даже если мир порой не ждет, Она находит в небесах иглу. Она хранит мелодию весны, И тихий шепот скошенных полей, В ней прячутся потерянные сны И отблески ушедших кораблей. Душа — как океан в ночной тиши, Где звезды отражаются на дне, Она не терпит фальши и лжи, В ней правда, как заря наедине. И пусть порой ей больно и темно, Она не гаснет, верит и живет, В ней вечное, что нам не суждено, Душа моя — невидимый полет.

Семь — моё число Люблю я цифру семь — она проста, Но сколько в ней сокрыто и глубоко! Семь нот, семь дней, семь мудрых мотыльков, Семь рек в раю, семь тайн у синеоких. Семь раз отмерь — и ты поймёшь, что жизнь Не терпит спешки, требует раздумий. Семь пятниц на неделе — не держись За тех, кто вечно в поисках безумий. Семь чудес света — в каждом из них свет, Который мы не видим за рутиной. Семь мудрецов оставили завет: «Семь раз проверь, чтоб не ошибиться с длиной». Семь цветов радуги — мост между землёй и небом, Семь континентов — мир в твоих руках. Люблю я цифру семь за то, что с нею Мы обретаем смысл в мелочах. И если жизнь подкинет сто проблем, Я вспомню семь — и станет всё понятно. Семь — это знак, что я доверюсь всем, И в мире станет чуточку опрятней.

Семь чудес Люблю я цифру семь за то, что в ней Есть тайна древних, скрытая веками. Семь дней в неделе, семь морей, семь дней Творенья — мир, овеянный стихами. Семь нот звучат в мелодии одной, Семь чудес света, семь цветов у радуг. И в жизни нашей, полной суетой, Семь раз примерь — один отрежь, как надо. Семь пятниц на неделе у того, Кто не привык к порядку и сомненьям. А семь смертельных — вовсе не его, А тех, кто смотрит вдаль с одним терпеньем. Семь раз отмерь — и ты найдёшь свой путь, Семь раз прости — и станет на душе светлей. Люблю я цифру семь, в ней что-то есть от сути, Что делает нас чуточку мудрей.

Мираж Твой силуэт мелькает вновь и вновь Средь лиц чужих — обманчивый мираж. Шесть лет, как будто первая любовь, Не отпускает, держит, словно страж. Я пил, чтоб утопить воспоминанья, Но в каждом дне — твой образ, как слеза. Несбыточные, глупые желанья Сжигают душу, жгут мои глаза. Ты не вернешься, знаю я прекрасно, Но сердце всё надеется и ждет. Мир без тебя — пустой, холодный, страшный, И время замедляет свой полет. Я разучился верить в чудеса, В приметы, звезды, в «возможно» и «когда-то». Надежды — просто леса в небеса, Где мы с тобой когда-то были рядом. Пора бы отпустить, но как? Скажи? Ведь эти годы — часть моей души. Я отпускаю, но внутри — миражи Твоей любви, уже почти в глуши.

Звезда в вышине Это ночь, в тумане, звезда в вышине. Тишина застыла в каждом звуке и дне. И под утро туман превратится в росу, Чтоб напомнить о том, что я всё же в миру. Это ночь, и звезда отражается в лужах, Где прохожий спешит, так никем не разбужен. Только я не спешу — я смотрю вверх и жду, Что увижу звезду сквозь седую беду. Это ночь, я как в храме пред чудом стою, Туман стелется мягко, целуя листву. И звезда, что одна, не мигая, горит, Словно вера в душе, что ничто не сгорит. Это ночь, и в тумане стираются грани, Между небом и мной — только тонкие ткани. Я дышу этот воздух, прохладный и влажный, И звезда в вышине — мой маяк неотвязный. Это ночь, и туман рассекает тревоги, Укрывая дома, как седые дороги. Я иду по земле, но не чувствую почвы, Только свет от звезды, что навечно и точно.

Осенняя грусть А у нас похолодало, с неба льёт как из ведра, Сердце ноет и устало, нет в душе и вчерашнего тепла. Только дождик бесконечный, только ветер за окном, Осень — время не для встречи, лучше быть с собой вдвоём.

Пепел мостов Сгорают прошлого мосты, Чего хотел добиться ты? Развеять страхи, сжечь мечты, Или найти свои черты? Ты шёл вперёд, не видя тьмы, Сжигая все свои мосты. Теперь один среди золы, И ветер носит лишь пыльцы. Чего хотел добиться ты, Когда сжигал свои мосты? Быть может, верил в чудеса, Но небо стало, как роса. Сгорают прошлого мосты, И нет обратной стороны. Ты сам решил, ты сам сжёг всё, Теперь лишь пепел и число. Остались угли и зола, И тишина, как похвала. Чего хотел добиться ты? Сгорели все твои мосты.

Мосты сгорели Сгорают прошлого мосты, Чего хотел добиться ты? Остались пепел и мечты, Разбиты все свои мосты. Ты строил замки из песка, Но время — злая река. Уносит всё, что было днём, Оставив только тихий стон. Сгорают прошлого мосты, Исчезли все твои следы. Зачем ты верил в миражи? Они растаяли в тиши. Теперь стоишь у пустоты, Сгорают прошлого мосты. Чего хотел добиться ты? Лишь эхо горькой суеты. Огонь погас, и свет погас, В руках лишь пепел и рассказ. Ты сам сжёг всё, что мог сберечь, И тишина легла на плечи.

Зимняя колыбель А нынче — спи, природа, до утра; Твой зимний сон — Господня мишура. Укрывшись снегом, дремлет тишина, И в этой сказке — вечности игра. Сковала стужа трепетный ручей, Умолкла песня улетевших дней. Лишь звёзды сыплют серебро на лес, Где зимний дух застыл до вечерей. Усталый месяц глянет из-за туч, Набросив на сугробы зыбкий луч. Земля во сне не ведает тревог, Пока её не разбудит весны ключ. Ты спи, природа, в блеске чистоты, Под шёпот вьюги, пение пустоты. Твой белый саван — дивная краса, Как знак небесной, вечной доброты. Пускай метель тихонько стелет мех, И мир наш станет на мгновенье всех Добрей и чище в этой тишине, Где даже время замедляет бег. А нынче — спи, природа, до утра; Твой зимний сон — Господня мишура.

В окнах отражения Ночь шагает неслышно, а город еще не заснул, и гулко ворчит не устанно, к неоновой рампе припав. Он смотрит сквозь синие окна, на свой незатейливый мир, и каждый прохожий отважно, срывая усталость от дня, хватается как за спасенье, в открытые окна глядя. В стекле отражаются фары — двойной светофор, и лица прохожих размыты, как в старой кинохронике. Кто-то курит на лестнице, споря с усталым мотором, кто-то шепчет в ночи, оставаясь с собой наедине. А под арками эхо гуляет — шаги и слова превращаются в призраки, тают в сырой пустоте. Город дышит устало, но сбросить не может родства с этой вечной дорогой, с тоской по чужой теплоте. Как же хочется выключить свет, раствориться во тьме, чтобы не было прошлых обид, ни грядущих потерь. Но окна — как сети, и каждый попавшийся в них ловит отблеск надежды, чтоб верить: мы живы теперь.

Егор и время Егор сидит в кафе пустом, Часы бегут по кругу. Он стал привычным пассажиром В вагоне «время — к югу». Звонки смолкают, день погас, Маршруты надоели. Он вспоминает лишний раз О той, что не при деле. Но чашка полная тепла И свежий запах хлеба Напоминают, что была Зима — и станет небо.

Егор и звёзды Егор глядит на звёздный свет, И мысли — в бесконечность. Вопросов в голове букет, Ответов — скоротечность. Быть может, там, за далью лет, Он встретит то, что ищет. Пока же тихий силуэт Под фонарём принищен. Но он идёт — неважно, в ночь, Сквозь ветер и сомненья. Себе он сможет лишь помочь Найти стихотворенье.

Егор и город Егор шагает по мостовой, В руке — остывший кофе. Он занят вечною борьбой С собой, с судьбой, с галерой. Планета крутится вперёд, А он стоит на месте. Надежды тонкий трос порвёт Холодной власти жести. Но свет в окне — не просто луч, А чей-то тёплый голос. И даже в гуле тёмных туч Есть радости расколос.

Отражение в тишине И капля по щеке ползёт, Смывая тушь и веру. Как страшно одинокой быть, Когда в ответ лишь тишина. Сидишь и смотришь на отражение своё, И в зеркале твое лицо, Как лунный отблеск на картине, Застыло в вечности одной. Ты помнишь, как смеялась вслух, Как день сиял надеждой. Теперь лишь эхо тех минут Стучит в груди небрежно. А за окном шумит весна, Но ты её не слышишь. В плену у собственного сна Ты тихо, горько дышишь. И капля катится опять, Смывая маску прочь. Но кто же сможет отогнать Эту безмолвную ночь?

Медленный черед Хотя полнолуние, и луна Мала за тучей и темна, Ночь холодна, сер небосвод. Ещё немного — наступит мой черёд, Так медленно жизнь идёт, не ждёт. Я помню каждую звезду, Что стёрла времени гряду. Вздыхает вечность, не спеша, И в этой дрожи — вся душа, Как в плен осеннего дождя. Смотрю на тени у стены, Они темны, как сны войны, Но здесь — покой и тишина, И только мысль, что жизнь — одна, Встаёт, как полная луна. Пять четверостиший — мера, Как жизни узкая химера. Я допишу и замолчу, В чернилах ночи утону, И встречу новую весну. За тучей прячется луна, Но мне её улыбка — не нужна. Я знаю: всходит и зайдёт, И в свой черёд всё вновь придёт, Пока душа моя живёт.

Полнолуние Хотя полнолуние, и луна Мала за тучей и темна, Ночь холодна, сер небосвод. Ещё немного — наступит мой черёд, Так медленно жизнь идёт, не ждёт. Под пологом ночной тиши Я слышу шёпот из души: «Не торопись, побудь ещё, Пока мерцает в небе свет дрожащий». А звёзды тают, мир молчит. И кажется, что время — вор, Крадёт мгновенья, словно взор. Луна скользит, меняя лик, А я стою, почти старик, И жизни жду последний миг. Но ветер гонит облака, И ночь прозрачна, глубока. Я не боюсь грядущей тьмы, В ней нет ни капли суеты, Лишь тихий свет из полумы. Двенадцать строк — и полный круг, Как завершённый жизни звук. Я в этой ночи растворюсь, Уйду, как тень, в немую грусть, Но всё же помнить — я вернусь.

Старый да малый Смеются: старый да малый — Один из ума вышел вон, Другой не нажил, пожалуй, Ни знаний, ни мудрости в нём. Но кто же из нас, в самом деле, Заметит, как падает лист, Как звёзды в ночи загорелись, Как солнца лучистую кисть? Ребёнок — он видит впервые То, что для взрослых — пустяк. А старый — в года седые — Вернулся в тот первый свой шаг. Мы — те, кто не перестал Удивлённо смотреть на мир. Толпою я счастлив не стал, Мне ближе наивный кумир. Так смейтесь, но только не бойтесь Признать, что за вами — стена. Мы — зеркало, в нём вы сомнётесь, Когда лишена жизнь зерна.

Старый да малый Смеются: старый да малый — Один из ума вышел вон, Другой не нажил, пожалуй, Ни знаний, ни мудрости в нём. А я оглянусь — и снова Дивлюсь, как трава растёт, Как вечер в полях лиловых Зарю за собой ведёт. Ребёнок, увидев лужи, Готов хоть весь день скакать, А старый поймёт: он нужен, Чтоб мир этот разгадать. Мы — те, кто не разучился В обычном чудесном видеть свет. Смешон я? Пускай струится Их скепсис, а нам — и нет. Ведь если б не старый с малым, Никто б не заметил весну. Мы — странники, что устали Бояться, искать вину.

Вечерняя тишина А завтра настанет, и солнце взойдёт, Развеет тумана печаль. Но этот покой, что сейчас я дышу, Ничуть уходить мне не жаль. За окнами вечер рисует узор Из звёзд и прохладной листвы. Здесь время застыло, и каждый прибор Не слышит шагов суеты. В гостиной уютно мерцает свеча, На стуле забыт вязаный плед. И мысли плывут, никуда не спеша, Как в полдень над озером след. Быть может, всё то, что болит и бурлит, Утихнет к рассвету само. Но в этой ночной тишине, как гранит, Стою, не смотря на окно. Пускай же наступит, и лучик скользнёт По книге, пылинкам, стеклу. Всё то, что так трепетно ночью живёт, Я снова в себе сберегу.

После дождя Дождь прекратился. Ночью жди заморозка — Небо очистилось от туч и тоски. В чёрной глуби загорелись звёзды, как блёстки, Воздух свежий влился в лёгкие, в виски. Город уснул под тяжёлым, мокрым одеялом, Только фонарь разгоняет сырую тьму. Я у окна вспоминаю, что было, что стало, Словно по звёздам читаю свою судьбу. Судеб хитросплетенья — как эти тучи, Что разогнал невесомый ночной сквозняк. Кажется, мир стал проще, прозрачней, летучей, И ошибаться теперь не велят никак. Но лишь на миг — завтра снова нахлынут мысли, И закружится зигзагами дней круговерть. Пусть же запомнится мне этот час, когда Числи Дождь отступил, и морозу открылась дверь.

Речной маршрут Плывём, а город проплывает мимо: Кремль, небоскрёбы, горы, монумент. Всё кажется незыблемым и зримым, Но время держит свой эксперимент.

Осенний лист Жёлтый лист кружится над землёй, Словно годы, что ушли с тобой. Ветер гонит их в осенний плен, Как ушедших дней незримый тлен. Я смотрю на этот листопад, Понимая: годы не вернуть назад. Всё, что было, — лишь осенний сон, Где последний лист уносит он.

Непогода Уныло ветер выл, по небу мчались тучи; Один сидел я, и плавали в памяти ночи... Все ворошил: сомненья, клятвы, обещанья, Где шаг неверным был, где были мы короче. Вот так, в тоске, гляжу на мокрые дворы, На лужи, где дрожит лампадный свет вокзала. Я помню все слова, что сжечь бы до поры, Но их не вытравить — душа их записала. Мне кажется, что мир со мною говорит На языке дождя и ветра за спиною. Он шепчет: «Ты прости, кто был несыт, кто сыт, И стань свободным вновь, как та вода речная». Я слышу этот зов сквозь стон и скрип ветвей, И собираюсь в путь, хоть и не знаю, где я. Оставлю здесь свой страх, как старый, ржавый гвоздь, И стану тишиной, что ищет в свете двери.