Философская лирика
Стихотворения, затрагивающие вечные темы бытия, смысла жизни и человеческого существования.
Стихи
Ни слова о любви
Расскажи мне о том, как шумит океан,
Как рассвет пробирается в щели домов,
Как на стёклах рисует узоры туман —
Только, слышишь, без этих высоких слов.
Расскажи, как трамвай на заре дребезжит,
Как прохожий теряет перчатку в толпе,
Как под лампой вечернею книга лежит,
Как воробушек скачет по мокрой тропе.
Расскажи, как вокзалы гудят вдалеке,
Как на кухне остыл позабытый чай,
Как держу твою руку в своей руке —
И, пожалуйста, больше не начинай.
Мы истории пишем на клочьях газет,
Мы коллекционируем шум площадей,
И, наверное, в этом и есть ответ:
Всё, что было, — становится только ничьей.
Расскажи мне о том, что не сможешь сказать,
Пусть молчание станет длиннее строки.
Я умею годами вот так вот стоять,
Сохраняя в карманах твои позвонки.
И когда наконец телефон загудит,
Прочитаю в экране немое «прости»,
И, наверное, сердце моё заболит —
Но не будем, пожалуйста, произносить.
Вечерний узор
Черепичные крыши — как шахматный ряд,
Где закат расставляет огни по местам.
В этом городе каждый кому-то как брат,
И под каждой трубой есть приют и мечтам.
Я любуюсь игрой золотых чешуек,
Что ложатся на скаты, как времени сеть.
И в душе возникает простой оберег —
Этот вечер, что некуда больше надеть.
Общий дом
Мы все — в одном большом просторе,
Где столько красок и дорог,
И в этом красочном узоре
Никто не одинок.
Пусть наши корни глубоки,
Пусть ветви тянутся в зенит,
Но в час, когда нужны руки,
Единство наше сохранит.
И если каждый будет слышать
Другого сердца ровный стук,
То станет мир светлей и выше,
И крепче дружественный круг.
Нить единства
В просторах разных языков,
В узорах лиц и голосов
Одна мерцает нить живая —
Связует нас, не отпуская.
Пусть наши песни непохожи,
Но в час беды и в час тревожий
Мы слышим общий ритм сердец —
Единый пульс, один венец.
Так пусть же крепнет эта связь,
В согласии добром лучась,
И будет нам опорой верной
В судьбе изменчивой, безмерной.
Тишина как убежище
Безволие, безверие, бездушье —
Вот что сейчас царит в моей душе.
Я одинок, чуждаюсь многолюдья,
Мне ближе быть с собой наедине.
И в этой отрешённости угрюмой
Есть странный покой, почти благодать.
Я научился слушать свои думы
И в тишине себя не потерять.
Любовь
Любовь — не гром среди тиши,
Не фейерверк в ночном эфире,
Она — как воздух для души,
Что тише всех мелодий в мире.
Она в привычке просыпаться
С одной и той же мыслью в такт,
В умении не обижаться,
Прощать случайный резкий взгляд.
Любовь — когда молчишь и слышишь,
Как бьётся сердце пополам,
Когда вдвоём вы просто дышите
Назло ветрам и холодам.
Она не терпит громких слов,
Пустых обещаний и фальши,
Она растёт из мелочей,
Из чашки кофе на рассвете,
Из тёплых и простых вещей,
Что незаметны, как в ответе
Улыбка на её лице.
Любовь — не праздник, не салют,
Она — работа и награда,
Она — когда вдвоём идут
Через метель, жару и град,
Держась за руки, невпопад
Ступая в лужи, но — рядом.
И если спросят: «В чём секрет?» —
Ответить просто, без затей:
Любовь — не то, что говорят,
А то, что делают. И дети,
И дом, и запах выходных,
И память о годах былых.
Она не просит ничего,
Но получает всё на свете —
Ведь счастье — это не иметь,
А просто знать, что кто-то светит
Твоим окном в ночной дали.
Любовь — как воздух. Просто есть.
Старый адрес
На улице Ордынка дом стоял,
Пустой, с забитыми наглухо дверями.
Но кто-то в нём когда-то обитал,
И жизнь кипела яркими огнями.
Теперь лишь ветер в окнах шелестит,
Да голуби на крыше воркуют.
А дом молчит и в прошлое глядит,
Где призраки былого вновь пируют.
Звёздный разговор
Любуюсь под звёздным небом —
В нём тысячи ярких точек.
Я в детстве таким же был,
Мечтал, что увижу ночью.
И вот я стою, и звёзды
Мне тихо кивают с высоты.
Они не дают мне ответов,
Но с ними не одинок ты.
Плывут по небу светила,
Как будто в немом кино.
И каждая — чья-то радость,
И каждая — чьё-то окно.
Я вглядываюсь в созвездья,
Ищу в них знакомый свет.
Быть может, и там кто-то смотрит
И ждёт от меня ответ.
И кажется, будто слышу
Далёкий безмолвный зов.
И сердце стучит всё тише
Под куполом из облаков.
Любуюсь под звёздным небом,
И чувствую — я не один.
Нас много, и ночь нас вяжет
В один неразрывный узел.
Встреча в священной роще
Средь вязов и дубов, в священной роще,
Где звёзды падают в лесной ручей,
Бог Кернунн, лесной хозяин, проще
Глядел на мир из-под косматых век.
Он повстречал её – жрицу-деву,
Что собирала росные цветы.
Она, молясь, шептала: «Верю, верю», —
А он стоял у края темноты.
Рога оленьи в сумраке ветвились,
Как ветви бука, что сплелись в венец.
Их взгляды, словно две реки, стремились
Друг к другу – и сливались наконец.
«Зачем ты здесь, в моём краю полночном?» —
Спросил он, голос – шорох камыша.
«Я здесь, чтоб стать твоим огнём непрочным,
Чтоб петь тебе, пока горит душа».
Но дева знала: ей нельзя остаться,
Её удел – служение в храме.
И бог шептал: «Позволь мне затеряться
В твоих глазах, как в утреннем тумане».
Она ушла, оставив запах мяты
И лёгкий след на мокрой колее.
А он смотрел, как гаснут в небе дали,
И звал её – но не было слышней.
С тех пор в лесу, где дуб стоит стеной,
Где мох ласкает камни вековые,
Бог ждёт её – рогатый и босой,
Свою жрицу – до скончания мира.
Кернунн и дева
В глухом лесу, где дуб стоит стеной,
Где мох ласкает камни вековые,
Явился он – рогатый и босой,
И взгляд его – как угли золотые.
Он зверь и бог, он тень и свет лесной,
В его руке – змея, в глазах – зарницы.
Он вёл её тропою неземной,
Где папоротник шепчет, как провидец.
Она – жрица, дева чистых вод,
Ступала по росе легко и прямо.
Их встречи час – таинственный восход,
Когда туман целует ветви клёна.
Он говорил: «Мой лес – твой вечный дом,
Я подарю тебе лесные тайны.
Ты будешь солнцем, я – ночным костром,
Мы будем вместе – древни и случайны».
Но дева молвила: «Я не могу
Покинуть храм, где жертвенник и свечи.
Мой путь – молитва, твой – бежать в лугу,
Но я приду к тебе однажды в вечер».
И он ушёл, растаял в полумгле,
Оставив след копыт на влажном дёрне.
А дева долго в храме, на заре,
Молилась, чтоб вернулся он с рассветом.
С тех пор в лесу, где дуб стоит стеной,
Где мох ласкает камни вековые,
Всё ждёт рогатый, дикий и босой,
Свою жрицу – до скончания мира.
Крылья из света и тьмы
Над землёй, где грехи и святыни,
Где людские судьбы — в пыли,
Двое летят в серой дымке —
Ангел и демон земли.
Тысячу лет их битва
Кормила собою мир.
Каждая злая молитва
Им подносила пир.
Он собирал осколки
Тёмных людских сердец,
Она врачевала горько
Души, попавшие в плен.
Но небо одно на двоих,
И ветер один в крылах.
Они различают в тихих
Молитвах и боль, и страх.
Он видит в них жажду власти,
Она — лишь желание жить.
Их вечное «нет» и «здравствуй»
Устало вести войну.
И вот они рядом — не в схватке,
А просто в одном строю.
Над городом, спящим сладко,
Они охраняют тьму.
Не мир, но хотя бы отдых
От тысячи лет борьбы.
Внизу — вереницы судеб,
А выше — лишь свет и дым.
Молитва о всех
О Господи-Всевышний,
Людей, Тебе нет лишних.
Далёких мне и близких
Включи в спасённых списки.
Пусть Ангелы небесные
Поют нам песни тёплые,
И голоса их ясные
Разгонят тени тёмные.
За тех, кто на чужбине,
За тех, кто в море плыл,
За тех, кто в паутине
Своих запутанных сил.
За тех, кто крепко спит,
И тех, кто не сомкнёт
Глаз до зари, и чей
Путь в темноте идёт.
За тех, кто заблудился,
И тех, кто потерял
Себя и вновь родился,
И снова путь искал.
Пошли им всем прозрение,
И силу, и покой,
Дай каждому спасение
И мир под небесой.
О Господи-Всевышний,
Людей, Тебе нет лишних.
Далёких мне и близких
Включи в спасённых списки.
Списки спасённых
О Господи-Всевышний,
Людей, Тебе нет лишних.
Далёких мне и близких
Включи в спасённых списки.
Пусть Ангелы небесные
Поют нам песни тёплые,
Пусть светятся над бездною
Лучи твои небесные.
Прости мои сомнения,
Уныние и леность,
Даруй мне вдохновение,
Надежду и смирение.
Храни моих родителей,
Друзей, врагов и странников,
Всех, кто в ночи не спит,
Кто на пути стоит.
Пошли тепла убогим,
И мудрости — в дороге,
И тем, кто спотыкается,
И тем, кто поднимается.
И в час, когда устану я,
Когда падут сомнения,
Пусть ангельское пение
Мне дарит утешение.
О Господи-Всевышний,
Людей, Тебе нет лишних.
Далёких мне и близких
Включи в спасённых списки.
Разбитые зеркала
В разбитых зеркалах я не ищу себя —
Там отражается лишь боль моя.
Брожу по снам, где шепчет тишина,
Что я давно уже побеждена.
Меняю рамы старых лиц чужих,
Цепляюсь за изгибы спиц тугих.
Душа на растерзание — суд слепых,
Я брежу о мечтах в холодных снах.
Устала биться с тенью за окном,
Искать себя в чужом и злом.
Ведь я держу любовь так крепко — страх
Остался только в сжатых кулаках.
Собираю день из мелких осколков,
Но неба мне не хватит — нет оков.
Смотрю в окно, где стынет тишина,
Там за чертой — не я, не я одна.
Отпускаю, разжимаю пальцы не спеша,
Чтоб всё-таки осталась хоть душа.
А в разбитых зеркалах — лишь свет и я,
Нет мнений, нет вранья.
Прощаю отражение и печаль,
Мне этой странной любви не жаль.
Я отпускаю всё, что было сном,
И в тишине мне больше не темно.
Пятое время года
Я знаю, как пахнет твоя тишина —
Грозой, что прошла по касательной.
И комната снова почти пуста,
И занят тобой каждый атом мой.
Я в двери твоей — как в чужой устав:
Вхожу без надежды, но по слогам.
Отмерен мне день твой на сотню глав,
А мне бы — на целую жизнь, но сам
Я выбрал молчать. И молчанье — жесть,
Которой я голову заковал.
Во мне твоё имя — глухая весть,
Я сам для себя его передал.
Я в профиль твой вписан, как в приговор:
Без права на встречу, на «как дела».
Я — тень твоих окон, я — ночной дозор,
Я — то, чем душа твоя не была.
Ты — список моих неслучившихся дней,
Ты — поезд, ушедший без моего
Билета. И мне остаётся с ней,
С тоской, что не требует ничего.
И если ты счастлив — я тоже, но
Как тот, кто на праздник пришёл смотреть
Сквозь щёлку. Мне так тяжело, темно,
Но я продолжаю тебя хотеть.
Росток
Сквозь порог, где шаги их звучали,
Пробивается тонкий росток.
Он не помнит ни ссор, ни печали —
Только неба открытый поток.
Надюшка, ты взгляни на рассвете:
Это их безымянный ответ.
Светлый исток в этой крохотной ветке,
Что выносит на волю запрет.
Он не знает, что было до боли,
Что осталось в закрытых глазах.
Он растёт по небесному полю,
Позабыв о чужих голосах.
Пусть их тени уйдут в перелески,
Но останется эта стена —
И росток, что выходит из трещин,
Где любовь их навек прощена.
Диптих разлуки
Когда рассвет крадётся по карнизу,
Я вспоминаю твой полночный взгляд.
Ты был мне и возлюбленным, и тризной,
И звёздным садом, и дорогой в ад.
Ты обещал вернуться к первому снегу,
Но за окном уже цветёт сирень.
Я научилась тишине и бегу,
И забывать, какой сегодня день.
Измена — это не измена телу,
А измена тем, кому мы обещали свет.
Я не считала вслух, я просто пела,
Но песня стала списком моих бед.
Что верность? Это выбор каждый час
Не открывать знакомую нам дверь.
Я закрывала. И в который раз
Мне снилось, как ты говоришь: «Поверь».
А жизнь и смерть — не разные полюса,
А два крыла одной и той же птицы.
Мы умираем, когда гаснет фраза,
И воскресаем, если есть кому молиться.
И ночь, и день — лишь отблески на коже,
Твоей руки, что больше не со мной.
Я всё ещё люблю тебя. И всё же
Я выбираю день. И воздух. И покой.
Два четверостишия об Игоре Замбине
Игорь Замбин любил сентябри,
когда воздух прозрачен и тонок,
и рябины горят, как огни,
и рассвет над рекой недалёк.
Он шагал по аллее пустой,
собирал золотые монеты,
и светился в груди непростой
тёплый отблеск ушедшего лета.
Пазлы и лисы
В стране, где правят пазлы и туман,
Три лисы делят призрачный роман.
Одна — охотник, две — как зеркала,
И каждая свой путь сама нашла.
Они не верят в целостность картин,
Их мир — из щелей, трещин и витрин.
Но в этом хаосе — свобода и игра,
Где каждый шаг — начало для пера.
Империя не рухнет — просто спит,
Пока лиса в ночи не прошуршит.
А утром снова пазлы на столе —
И вечный зов в разорванной земле.
Лена из Пакета
Лена из Пакета — как свет
В самой тёмной и длинной ночи.
Для неё невозможного нет,
Если кто-то о помощи просит.
Её руки — как тёплый плед,
Укрывают от холода мира.
Лена из Пакета — мой свет,
Моя нежность, моя ориентир.
Дар, что пригодился
Работает Лена сорок лет с лишним,
И дар, что с рожденья вручил ей всевышний,
Пришёлся к столу, словно ключ к замку,
Развеял сомненья и скуку-тоску.
Он был очень кстати в минуты забот,
Когда за окном завывал небосвод,
И Лена, устало снимая пальто,
В нём черпала силы, как в омуте — дно.
В империи пазлов
Кто-то из Империи Пазлов
Верил в целостность больше, чем в жизнь.
Но империя тихо угасла,
И осколки упали вниз.
Он собрал их в ладони, как звёзды,
И услышал безмолвный ответ:
В империи пазлов нет места
Для того, кто не часть, а свет.
Последняя битва
Грозное небо в огне и крови,
Пламя взметнулось до самых небес.
Ангел и Демон сошлись наяву,
Бой за сердца, за надежду и крест.
Ад или Рай — выбор сделан давно,
Трещины в мире, как шрамы, легли.
Люди, молитесь, пока не темно,
Спасайте себя, пока силы могли.
Тысячу лет эта битва идёт,
Души срываются в бездну и в свет.
Каждый из нас свой последний шаг ждёт,
Каждый из нас даст однажды ответ.
Кто-то с мечом, кто-то с верой в груди,
Кто-то с мольбой, а кто-то с тоской.
Ангел зовёт: «Потерпи, подожди!»,
Демон шептал: «Всё равно ты не свой».
Но не сдавайся, пока бьётся пульс,
Небо умоется ливнем святым.
Я за тебя до конца помолюсь,
Чтобы ты вышел из пламени живым.
Землю окутал багровый туман,
Крылья и рог в поединке сплелись.
Это не сон, не пустой обман —
Души людские за жизнь боролись.
Время замрёт, и рассыплется тьма,
Свет прорастёт сквозь разломы и боль.
Выбор за нами — война иль тюрьма,
Рай или Ад, но решает любовь.
Вкус весны в сентябре
Золотая осень в Алматы настала,
Но в садах ещё яблоки пахнут весной.
Горы дышат прохладой, и неба овала
Наполняются светлой, цветной синевой.
Вспоминаю, как в мае здесь вишни цвели,
Как сирень заполняла весь город собой.
А теперь жёлтый лист, словно вестник земли,
Кружит в танце над теплою арычной водой.
Горный запах и яблочный вкус на губах —
Это осень, но в ней растворён аромат
Тех весенних, цветущих, счастливых дней в снах,
Что в Алматы и осенью жить ещё хотят.
Так прекрасен наш город в осеннем огне,
Сохраняя дыхание майских дней.
✧ тег: философская лирика ✧