ГенераторСтихов 2.0

Восьмистрочие: стихи из восьми строк

Восьмистрочие — это стихотворная форма из восьми строк. В подборке представлены произведения русских поэтов, написанные в этой форме.

Стихи

Лепшы тата Ты — мой тата, ты — музыка свету, Голас твой — цёплы прамень. Песні твае, быццам кветкі, Радуюць кожны дзень. Як ты іграеш на баяне, Слухае цэлая хата. Ты — найлепшы, гэта праўда, Мой дарагі, мой тата. Спявай жа мне песні часцей, Хай льюцца яны, як рэкі. Няма цябе ў свеце лепей, Ты — мой назаўжды навекі.
Татавы песні Як ты спяваеш, мой тата, Светлыя песні свае, Сэрца маё, як у свяце, Радасна б'ецца ў грудзях. Ты на баяне іграеш — Пальцы твае, як артыст, Кожная нота ўзлятае, Быццам вясёлы ліст. Ты — найлепшы на свеце, Гэта я ведаю, так. Хай жа твае песні гэтыя Льюцца, як звонкі мак.
Мой тата Калі ты граеш на баяне, Святлее робіцца ў хаце. Твае песенкі, як зданне, Не стоміцца слухаць, тата. Твой голас — цёплы і ласкавы, Ён лечыць сэрца і душу. Ты лепшы ў свеце, гэта праўда, Я гэта ведаць заўсёды хачу. Спявай жа, тата, мне часцей, Хай песня лёгка льецца. Няма цябе на свеце лепей, Мой тата, маё сонца.
Воспоминание Она жила в том доме на Ордынке, В нём слышался её счастливый смех. Теперь лишь ветер шепчет на тропинке, Что память — это тоже грех. Но я храню тот смех в своём кармане, Как пёрышко, как высохший цветок. И дом стоит в предутреннем тумане, И я к нему по-прежнему ходок.
Окно Она жила в том доме на Ордынке, Среди двора, где сохнет бельё. Её шаги — как будто на пластинке — Я до сих пор ловлю, но всё моё. И звон трамвая, и асфальт в разводах, И голуби, и тополь под окном. Всё это — только часть того народа, Что мы с ней звали попросту — «наш дом».
Тот дом Она жила в том доме на Ордынке, Где протекала крыша по весне. В её глазах — смешинки и слезинки, И солнце застревало в тишине. Я до сих пор иду туда в воскресный Полуденный, тягучий, злой покой. И кажется, что голос её песней Ещё звенит за каменной стеной.
Ордынка Она жила в том доме на Ордынке, Где тополя шумят у старых стен. В её окне горели вечеринки, И город был ей пополам и в плен. Теперь пустует дом, но по привычке Я вглядываюсь в тёмное окно. Мелькает тень — то, верно, по привычке Мне чудится, что там горит оно.
Осень на Ордынке Она жила в том доме на Ордынке, где осенью желтели тополя. И пахло хлебом из пекарни в мире, и под окном кружилась вся земля. Она встречала утро с чашкой чая, смотрела, как прохожие спешат. И в этой жизни, простотой венчая, она была счастливее стократ.
Ордынка Она жила в том доме на Ордынке, где лифт вздыхал, как старый добрый пёс. На стенах — фотографии в новинку, а на столе — букетик алых роз. Она любила слушать шум трамвая и наблюдать, как город засыпал. И в этом доме, сердце согревая, она нашла свой маленький причал.
Дом на Ордынке В том доме на Ордынке, у реки, она жила, считая этажи. В её окне горели огоньки, и шли дожди, и были витражи. Соседи звали её просто — Аня, и приносили сдобу по утрам. Она пекла им пряники в духовке и раздавала радость по дворам.
На Ордынке Она жила в том доме на Ордынке, где окна смотрят в тихий двор-колодец. Там по утрам, в молочной пелеринке, ей пел сверчок — единственный певец. И каждый вечер, став у подоконника, она ждала, что кто-то постучит. Но только тень скользила от трамвая, и снег ложился на карниз, как стих.
Восемь строк в дыму Чат шумит, разговоры ниже пояса, Кто на что горазд — и все в дыму. Кто-то сыплет соль на раны, не торопясь, Кто-то шепчет: «Я не то, что ты». Здесь смеются над святыми и над прошлым, Здесь меняют маски на лету. Восемь строк — и вечер стал похожим На случайную, но тёплую мечту.
Между строк Зачем ты прятала глаза за занавескою ресниц? В них, как в стакане, билась фраза, которой не было границ. Я подносил к губам вопрос, но замирал на полпути. И только дождь по крыше рос, чтоб нам обоим всё простить.
Летели облака в чужом краю Летели облака в чужом краю, Где я не был, но помнил каждый дом. Я пел о том, как родину свою Мы носим в сердце, даже под дождём. И пусть простор неласков и суров, Но в глубине, где спрятана весна, Я слышу зов далёких городов И голос твой, звенящий как струна.
Летели облака, и дождь косой Летели облака, и дождь косой Хлестал по лицам тех, кто шёл не в ногу. Я был из тех, кто спорил с полосой, Искал свою, но сбился понемногу. И всё же где-то там, в конце пути, Мерцал маяк, хоть было всё равно. Я продолжал идти, чтобы найти Себя в ночи, где не было темно.
Я видел, как летели облака Я видел, как летели облака Над городом, уставшим от тревог. И чья-то одинокая рука Чертила на стекле сырой порог. Мы все уйдём, но что-то остаётся — Тоска по небу, песня в тишине. И в этом мире, где никто не бьётся За правду, я всё верю в свет в окне.
Летели облака над проводами Летели облака над проводами, Дожди стучали в стёкла по утрам. Я шёл домой знакомыми дворами, Где детство заблудилось по углам. А время всё бежало по спирали, И мир казался серым и пустым. Но где-то вдалеке, за тенью шпал, Горел огонь, что был всегда моим.
Скиталец Мир, за гранью бренных сновидений, Где пламя гаснет, не оставив свет, В недвижном круге горьких откровений Хранит судьбу, что вычеркнул завет. Скиталец дух в безмолвии холодном Свой тернистый обретает нимб, Заперт в пространстве — вечном и бесплодном, В глухом безверье — в одинокий лимб.
Безверье Мир, за гранью бренных сновидений, Где пламя гаснет, не оставив свет, В недвижном круге горьких откровений Хранит судьбу, что вычеркнул завет. Скиталец дух в безмолвии холодном Свой тернистый обретает нимб, Заперт в пространстве — вечном и бесплодном, В глухом безверье — в одинокий лимб.
Лимб Мир, за гранью бренных сновидений, Где пламя гаснет, не оставив свет, В недвижном круге горьких откровений Хранит судьбу, что вычеркнул завет. Скиталец дух в безмолвии холодном Свой тернистый обретает нимб, Заперт в пространстве — вечном и бесплодном, В глухом безверье — в одинокий лимб.
За краем снов Мир, за гранью бренных сновидений, Где пламя гаснет, не оставив свет, В недвижном круге горьких откровений Хранит судьбу, что вычеркнул завет. Скиталец дух в безмолвии холодном Свой тернистый обретает нимб, Заперт в пространстве — вечном и бесплодном, В глухом безверье — в одинокий лимб.
Эхо Решенье принял ты расстаться, Менять его твой принцип не велит. А страсть, и нежность, и желанье Сердце сжигает до тла, как болид. Ты уходя, не обернулся, И дверь закрылась навсегда. А я стою, и мир перевернулся, И в горле горькая вода.
До тла Решенье принял ты расстаться, Менять его твой принцип не велит. А страсть, и нежность, и желанье Сердце сжигает до тла, как гранит. Я отпускаю без упрёка, Хотя внутри пожар горит. Пусть будет путь твой одиноким, А мне лишь эхо говорит.
Принцип Решенье принял ты расстаться, Менять его твой принцип не велит. А страсть, и нежность, и желанье Сердце сжигает до тла, как болид. Ты говоришь, что так разумней, Что время лечит, что пройдёт. Но сердце мечется в бессилье, И ночь без сна к утру ведёт.
✧ тег: восьмистрочие ✧