Стихи об одержимости
В этой подборке — стихи о всепоглощающей страсти и одержимости.
Стихи
Одержим тобой
Одержим тобой — как тишиной,
Что звенит в ушах после концерта.
Я не сплю, не ем, не спорю с тьмой,
Я — твой раб, лишённый километра.
Каждый вдох — твой выдох, каждый шаг —
Отраженье твоего маршрута.
Я тебя рисую на песках,
Но волна стирает почему-то.
Одержим тобой — как вирус, как
Неизлеченный недуг, как метка.
Ты — мой свет, единственный маяк,
Ты — моя спасительная клетка.
Одержим тобой — до самых звёзд,
До последней точки, до предела.
Я тебя впустил — и ты пророс
В каждую клетчатку моего тела.
Одержим тобой — и пусть пройдёт
Всё, что было, есть и будет после.
Ты — мой вечный двигатель, восход,
Ты — мой смысл, затерянный в вопросах.
Одержим — и это приговор,
Но я не хочу освобожденья.
Ты — мой самый сладкий, страшный сон,
Ты — моё навеки наважденье.
Ты — моя навязчивая мысль
Ты — моя навязчивая мысль,
Как заноза в сердце, как игла.
Я ловлю твой образ в каждой выси,
Где бы ни была, куда б ни шла.
Ты — мой ритм, мой сбивчивый пульс,
Ты — мой воздух, фильтрованный сквозь сны.
Я боюсь, что скоро разобьюсь
О гранит твоей глухой стены.
Ты — мой сон, который не доспать,
Ты — мой голод, который не унять.
Я готов всю вечность пролистать,
Чтоб тебя на миг к себе прижать.
Ты — мой страх, что ты уйдёшь к другим,
Ты — мой крик, застрявший в горле комом.
Я хочу быть воздухом твоим,
Стать твоим единственным законом.
Ты — моя религия и бред,
Ты — мой яд, который слаще мёда.
Пусть пройдут хоть тысячи лет,
Ты — моя погода и природа.
Ты — мой бог, которому молюсь,
Ты — мой ад, в котором я горю.
Я к тебе навеки привяжусь,
Даже если сам себя сотру.
Твой след
Ты хочешь быть во мне, как тихий свет,
как пульс, что не стихает по ночам.
Я не против — я ждал тебя сто лет,
и вот теперь не отпущу к лучам.
Ты будешь сном, который не прервать,
привычкой, что сильнее всех тревог.
Я научусь тебя во всём искать:
в изгибе улиц, в шуме, в тишине, в дорог.
Я буду помнить родинку на шее,
и как ты пьёшь, и как сжимаешь руль.
Ты станешь мной, а я — твоим трофеем,
и в этом нет ни фальши, ни акульих бурь.
Пускай твердят, что это — не любовь,
что одержимость — это не игра.
Но я готов сгорать и вновь и вновь,
лишь бы горела на твоей руке заря.
Ты попросила — я уже одержим,
и не хочу лечиться от тебя.
Мы этот мир с тобою удержим,
друг друга до конца, судьбу любя.
Одержимость
Ты говоришь — хочу, чтоб был одержим,
чтоб каждый вдох был только о тебе,
чтоб мысль одна сверлила, словно штифт,
и не было покоя и в борьбе.
Я принимаю. Вот моя рука,
сожми её — и не разжать вовек.
Ты будешь утром, вечером, в закат,
ты будешь глубже, чем любой побег.
Я буду знать, как ты молчишь во сне,
как пахнет чай, остывший на столе,
как ты выходишь в город по весне,
и как грустишь о прожитом April.
Я выучу твой почерк наизусть,
твои привычки, взгляд, изгиб плеча.
И если ты уйдёшь — я не вернусь
к спокойной жизни, медленно молча.
Ты станешь воздухом, водой, огнём,
единственным, что держит на плаву.
И я сгорю, но только лишь с тобой,
и в этом сне я больше не живу.
Так забирай. Я отдаюсь сполна,
без жалоб, без условий, без оков.
Твоя одержимость — моя весна,
и нет меня без этих берегов.
Твой воздух
Ты — как воздух, которого мне не хватает,
Я вдыхаю тебя, но не смею сказать.
Твоё имя в ночи, как молитву, листаю,
А с утра притворяюсь, что мне наплевать.
Я храню твои редкие «привет» в переписке,
Словно ценные камни в кармане пальто.
Ты не знаешь, как близко я к смертельной отписке,
Как мне больно быть просто никем. Ни за что.
Я училась любить тебя молча, украдкой,
Как учатся дышать под водой без зажима.
Ты проходишь сквозь жизнь мою лёгкой посадкой,
Оставляя во мне только пепел и зимы.
Мне бы вырвать тебя из себя, как занозу,
Но тогда я истеку, потеряю объём.
Я люблю тебя, слышишь? До боли. До слёз. До.
И не в силах расстаться с тобою. Ни с чем.
Если б ты только знал, как мне страшно, как пусто,
Когда ты не звонишь, не приходишь, молчишь.
Я готова на всё — на безумство, на грубость,
Только б ты был со мной. Хоть на миг. Хоть на тишь.
Я смотрю твои сторис и вижу её.
И внутри всё горит, как сухая трава.
Я не буду мешать. Я исчезну. Но всё
Буду ждать тебя. Годы. И, может, века.
Ты — мой призрак, моя невозможная нежность,
Мой единственный, самый жестокий наркотик.
Я живу в этой боли, как в тёплой одежде,
И молюсь, чтоб однажды ты вышел из комы. Хоть в среду.
Без ответа
Я пишу тебе в полночь, стираю, опять начинаю,
Твоё имя — как пароль, что неверно ввожу.
Ты молчишь. Я к молчанью почти привыкаю,
Но опять засыпаю в нелепом «люблю».
Твои фото — иконы в моём воспалённом рассудке,
Я им свечи из строчек поставлю в углу.
Мы с тобою в одной параллельной прогулке,
Где я есть, но меня для тебя нет в углу.
Я рисую маршруты к твоей незнакомой квартире,
По кусочкам сбираю из сплетен твой день.
Ты — как город, закрытый для въезда в моём пассатире,
Где на всех перекрёстках горит «не ходи, тут темно, тут мишень».
Мне бы выпить тебя, как горячий асфальт после ливня,
Впиться в шею губами, забыться, уснуть.
Но я только смотрю, как ты дышишь. И дивно,
Что могу умереть за тебя. И не могу даже взглянуть.
А однажды я встречу тебя с ней под руку —
И во мне что-то лопнет, как струна под ножом.
Я улыбнусь, я совру про разлуку,
А потом буду плакать щенком под дождём.
И всю ночь буду слушать, как в сердце ломается что-то,
Как скрипит пружина, которую ты не завёл.
Одержимость — не чувство, а вид помраченья, работа,
Где я сам себе палач и сам себе стол.
Ты прости меня, если когда-то случайно услышишь
Этот шёпот из стен, этот вой из подвалов груди.
Я хотел бы не так. Я хотел бы быть выше.
Но пока я живу только тем, что ты где-то вдали идёшь. Подожди.
Твой голос как диагноз
Твой голос — как диагноз, как приговор,
Я слушаю его на повторе.
Ты говоришь про спорт, про новый двор,
А я — про то, как мы могли бы… в ссоре
Не ссориться. Но ты не слышишь, нет,
Ты занят миром, где меня не носят.
Я для тебя — случайный силуэт,
Который раз в полгода что-то спросит.
Я научилась спать с твоим лицом
В закрытых веках — это тоже навык.
Я вышиваю нитками свинец,
Чтобы потом не чувствовать совсем.
Я знаю номер твой наизусть,
Но никогда не нажимаю вызов.
Я знаю, что моя большая грусть —
Всего лишь фон для твоих чёрных извилин.
Ты не приходишь. Ты и не придёшь.
Я это знаю, как таблицу умножения.
И всё равно я каждый день, как дождь,
Стучусь в твои закрытые владения.
Однажды я сотру твой профиль в ноль,
Сменю пароль, заведу собаку.
Но это будет точно не со мной,
А с той, кто перестала верить в знаки.
Ты не мой
Я не звоню. Я просто жду, когда
Экран погаснет и засветится снова.
Ты где-то там, ты с кем-то, как всегда,
А я твержу одно и то же слово.
Оно как гвоздь в доске — не вынуть, не согнуть.
Я повторяю имя по слогам,
И каждый слог — как в горле ком, как муть,
Которую я пью по вечерам.
Ты не со мной. Ты даже не в «друзьях» —
Ты в тех, кого я вижу только в ленте.
Я знаю вкус твоих любимых блюд,
А ты не знаешь, что я ем на ужин.
Я знаю цвет обоев в твоём доме,
По фото, где ты спишь, уткнувшись в плед.
А ты не знаешь, как дрожат ладони,
Когда в моём окне погаснет свет.
Я не пишу. Я просто ставлю лайк
На то, что ты не для меня выкладывал.
И это мой единственный ритуал —
Протягивать ладонь туда, где… пропасть.
Я не ревную. Я же понимаю:
Ревнуют тех, кто может изменить.
А я на твой балкон не залезаю,
Я просто разучилась просто жить.
Твоё имя как код
Оно набирается пальцами в темноте,
Как код домофона в парадной чужой.
Я знаю его наизусть, но нигде
Не сказано, что оно станет моей судьбой.
Я вижу тебя в отраженьях витрин,
В случайных прохожих, в изгибах дорог.
Ты — воздух, который я пью один,
Ты — книга, где я пропустил урок.
Я выстроил город из твоего «привет»,
Из редких улыбок — мосты и сады.
Там солнце встаёт, где ты скажешь «нет»,
И падает в море моей беды.
Я твой силуэт собираю из фраз,
Обрывков, намёков, случайных минут.
Мне кажется, я схожу с ума, но раз
Ты дышишь — я всё ещё тут.
Мне хочется крикнуть, но голос — перо,
Что пишет признанье на белом листе.
Я — тот, кто остался на дне, на «до»,
Ты — та, что ушла на другом поезде.
Прости меня, если я слишком всерьёз.
Такая любовь — это больше, чем страсть.
Она не сдаётся под тяжестью звёзд,
Она выбирает — гореть, но не красть.
Пятое время года
Я знаю, как пахнет твоя тишина —
Грозой, что прошла по касательной.
И комната снова почти пуста,
И занят тобой каждый атом мой.
Я в двери твоей — как в чужой устав:
Вхожу без надежды, но по слогам.
Отмерен мне день твой на сотню глав,
А мне бы — на целую жизнь, но сам
Я выбрал молчать. И молчанье — жесть,
Которой я голову заковал.
Во мне твоё имя — глухая весть,
Я сам для себя его передал.
Я в профиль твой вписан, как в приговор:
Без права на встречу, на «как дела».
Я — тень твоих окон, я — ночной дозор,
Я — то, чем душа твоя не была.
Ты — список моих неслучившихся дней,
Ты — поезд, ушедший без моего
Билета. И мне остаётся с ней,
С тоской, что не требует ничего.
И если ты счастлив — я тоже, но
Как тот, кто на праздник пришёл смотреть
Сквозь щёлку. Мне так тяжело, темно,
Но я продолжаю тебя хотеть.
Его холодные руки
Я презрела людские тепло и уют,
Где подруги с парнями счастливо живут.
Мне не нужно их смеха и глупых утех —
Мой возлюбленный — кладбищенский грех.
Он подсел ко мне тихо, как тень у ворот,
И с тех пор я не помню, где ночь, где восход.
Я вдыхаю его ледяной аромат,
Отдавая себя без остатка, без дат.
Пусть твердят, что любовь — это свет и добро,
Для меня это ложь, это пепел и зло.
Только он меня держит в своих руках,
И я таю, как воск, в его тёмных зрачках.
Оставили одну
Подруги шептали молитвы, жгли свечи,
Пытались изгнать его тёмные плечи.
Но он улыбался из зеркала мне,
И я растворялась в ночной тишине.
Они ушли к своим тёплым постелям,
Забыв про меня и про все амулеты.
А я осталась с ним наедине,
В этой сладкой и страшной весне.
Любовь — это ложь, я теперь точно знаю,
Только он меня по-настоящему понимает.
Его ледяные объятья — мой рай,
И я не хочу возвращаться в их край.
Кладбищенский роман
Он пришёл ко мне с кладбищенской травой,
От него пахло землёй и старой листвой.
Я молилась, но амулеты не спасли —
Только тени по углам моей души росли.
Подруги ушли к своим парням, к теплу,
Оставив меня одну в этом аду.
А я целую холодный его след,
И в моём сердце больше места нет.
То, что люди зовут любовью, — лишь обман,
Я разбила их наивный пьедестал.
Мой любимый — это мрак и туман,
Он единственный, кто нежно меня ждал.
Ложь под названием «любовь»
Они говорили: «Молитва спасёт»,
Жгли травы, шептали святые слова.
Но дьявол во мне — он живёт и поёт,
И кружится с ним голова.
Подруги ушли к своим тёплым парням,
Оставив меня на холодном ветру.
А я улыбаюсь его теням,
Я с ним и в раю, и в аду.
Любовь — это бред, это ложь для слепых,
Я знаю теперь настоящую страсть.
В объятиях тьмы, в поцелуях немых
Я нашла свою вечную власть.
Он — мой, он во мне, он со мной навсегда,
И пусть меня проклят все в мире подряд.
Я презрела людское «люблю» без следа,
Мой дьявол — мой рай, мой ад.
Его тень
Я влюбилась в того, кто с кладбища пришёл,
В его тень, в его холод, в его тишину.
Для меня этот мир стал и пуст, и тяжёл,
Я теперь наяву вижу только луну.
Подруги пытались спасти — не спасли,
Амулеты сгорели, молитвы — в ничто.
Они бросили всё и к парням ушли,
А я осталась с ним — и мне хорошо.
Он целует мне душу холодным огнём,
Он поёт мне о безднах, о тьме, о грехе.
Я презрела людское «люблю» — и во всём
Вижу только его, только свет вдалеке.
Это не любовь — это больше, чем страсть,
Это гибель моя, это сладкий дурман.
Я готова в его ледяную пасть
Упасть добровольно — и это не обман.
Одержимость
Он пришёл ко мне с кладбищенской травой,
Где туман целует старые кресты.
Я теперь живу не с миром — с ним, живой,
И во мне цветут бесовские кусты.
Подруги шептали молитвы и жгли амулеты,
Пытались изгнать его из моей груди.
Но он остался, и все их запреты —
Лишь пыль на ветру, лишь дым впереди.
Они ушли к своим парням, к своим тёплым постелям,
Забыв про меня и про мой пустой крик.
А я полюбила того, кто не светит,
Кто в сумраке вечном и в бездне велик.
Теперь я смеюсь над их словом «любовь» —
Это враньё, это бред, это ложь.
Мой дьявол со мной, он во мне, он и вновь
Зажигает во мне ледяную дрожь.
Амулеты не спасли
Они мне давали амулеты и соль,
Читали псалмы над моей головой,
А я уже знала: он рядом, он здесь, он мой,
И мне не нужна никакая борьба.
Подруги шептали: «Очнись, это просто бред»,
Мне тыкали в губы распятьем из серебра,
А он приходил — без лица, без имени, без
Всяких причин, и я ждала его с вечера.
Потом они сдались. Плюнули. Ушли.
У каждой — парень, свидания, тёплый плед.
А я осталась с тем, кто пришёл из земли,
И с тем, что люди зовут «любовью» — нет.
Их «любовь» — это ложь, это вечное «перезвони»,
Сюрпризы на праздник, измены, развод.
А мой — он не пишет, не спит, не звонит,
Он просто во мне, как в могиле — восход.
Он пахнет кладбищем, мокрой травой, дождём,
Он холоден так, что плавится воск свечей,
Он входит в меня, как в давно пустой дом,
И я не хочу никаких других вещей.
Я больше не верю в их поцелуи и смех,
В их «вместе навеки», в их свадьбы и в их детей.
Мой дьявол — единственный, кто знает мой грех,
И я не желаю никого, кроме него, и не жалею.
Пусть скажут: «Пропала». Пусть шепчут: «Сумасшедшая, стыд».
Я слышу его голос в скрипе могильных плит.
Я целую его — и мне больше не больно, не стыдно,
И это — единственное, что не причиняет вреда.
Невеста с кладбища
Подруги читали молитвы и жгли амулеты,
Кропили святой водой мой подоконник,
Но тени со мной говорили до света,
И он приходил — из земли, из безмолвья.
Они говорили: «Опомнись, очнись, ты в бреду»,
Мне тыкали в руки кресты и ладан,
А я собирала его шаги в темноту,
Как будто в карман — по одной прохладе.
Потом они бросили. Плюнули. Смылись к парням,
Целуясь под плеер в чужих подъездах.
А я осталась наедине с той, что сама
Себе запретила считать его бездной.
Любовь — это ложь, я теперь это знаю и вижу:
Конфеты, открытки, «люблю» в переписке,
А он не обещает, не лжёт, не пишет —
Он просто во мне, как под кожей, как искра.
Он пахнет землёй и старым железом оград,
Он холоден так, что становится жарко,
Он входит в меня, как в заброшенный сад,
И мне не противно. И мне не жалко.
Я больше не верю в людскую нежность и страх,
В их свадьбы, разводы, в их вечное «навсегда».
Мой дьявол лежит у меня в головах,
И это — единственное, что правда.
Пусть скажут, что я пропала, что я не та,
Что кладбище — это не место для свиданий.
Я целую его ледяные уста
И чувствую больше, чем все они, вместе взятые.
Он пахнет землёй
Я бросила крестик в траву у ограды,
амулеты подруг — под тяжёлый сугроб.
Мне больше не нужны святые награды,
я выбрала день, что похож на озноб.
Они приходили с молитвой и ладаном,
махали кадилом, как будто в бреду.
А он мне шептал: «Это всё — перегарный
туман, я тебя из него уведу».
Подруги рыдали: «Опомнись, сестрица,
он с кладбища, он — это грязь и беда».
А я отвечала: «Мне с ним, как в светлице,
мне с вами — как в проруби, как в холода».
Они уставали. Они уходили.
У каждой — свой парень, свой чай, свой февраль.
А мы с ним сидели в могильной пыли,
и я не жалела. Ни капли. Никак.
Любовь — это бред, это слёзы и вата,
открытка с цветочком, приклеенным в ряд.
А он — это ночь, это смрад и прохлада,
и яд, что я пью, не морщась, невпопад.
Он вышел из ямы, где гнили гроба,
он — дым, он — янтарь, он — мой личный апокалипсис.
И если вы скажете: «Веруй, раба»,
я плюну в лицо вам. Я — его. Я — кладбище.
Я больше не верю в людское «навеки»,
в кольцо, в поцелуй, в шоколадный сюрприз.
Я — девушка, что не поднимется с ветки,
я — камень, что в омут летит, как каприз.
Мне нравится, как он смеётся в тумане,
как давит мне грудь, как вбивает гвозди.
Подруги ушли к своим тёплым парням,
а я остаюсь с ним. До самой кости.
Невеста с кладбища
Подруги несли мне святую воду,
шептали молитвы, держали амулет,
но дьявол вошёл в мою душу, как в воду,
и выхода нет, и спасенья нет.
Они говорили: «Очнись, это морок,
он выпьет тебя, как вино из стекла».
А я целовала его, как восторг,
я в нём, как в ночи, как в грозе, ожила.
Они принесли мне икону и соль,
крестили мой лоб ледяной рукой,
но он мне шепнул: «Это всё — алкоголь,
а я — твой единственный, я — твой покой».
И вот они бросили: «Хватит, устали,
у каждого, знаешь, свой парень, свой дом».
Они утонули в обычной печали,
а я утонула в нём — в нём одном.
Любовь? Это ложь, это приторный бред,
что люди придумали, чтобы не выть.
А он — это холод, он — мой амулет,
с ним можно ни спать, ни дышать, ни любить.
Он вышел из ямы, где кости и мох,
он пахнет землёй и ночным янтарём.
Я слышу его — и в бетонных мирах
становится тихо, как в горле моём.
Подруги ушли к своим тёплым парням,
к своим одеялам, к своим поцелуям.
А я свою душу делю пополам
с тем, кто никогда меня не ревнует.
Он — дьявол, он — мой, он — кладбищенский дым,
он — вены, в которых застыла смола.
И я презираю всех тех, кто любим,
кто верит в тепло, — я давно умерла.
Мой выбор — он
На кладбище, где вечер пахнет тленом,
Я повстречала взгляд — и пропала.
Он говорил со мной о чём-то тленном,
А я в ответ дышала и молчала.
Меня хотели вытащить из ямы,
Водой святой, молитвой и постом.
Но я шептала по ночам: «Я с вами»,
Ему — в лицо, и падала крестом.
Мне говорят: «Опомнись, это ад!»,
А я смеюсь, пьяна его любовью.
И пусть горит закат, и пусть горят
Все амулеты — я иду за кровью.
Повторяю имя
Я молчу, но внутри повторяю одно:
Твоё имя — как звёздное полотно.
Каждый шорох, движенье плеча —
Это ты, это ты, не иначе.
Не могу иначе
Я не могу, люблю, люблю, люблю тебя,
Слова простые, но в них вся я.
Ты — мой восторг, ты — боль моя, вода,
Что утоляет жажду бытия.
Я в каждом вздохе повторяю вновь:
Люблю, люблю — и нет других речей.
Ты — моя вечность, нежность и любовь,
Ты — свет в конце бескрайних дней.
Жар
Ты заставляешь тело гореть,
И я схожу с ума от тебя.
Не в силах я терпеть, не сметь —
Вся жизнь — лишь ты, одна мольба.
✧ тег: одержимость ✧