Стихи про кладбище
Сборник стихотворений, посвященных кладбищу. Темы памяти, утраты и вечного покоя в поэтических строках.
Стихи
Дождь на кладбище
Дождь моет кресты и ограды, и слёзы
Смешались с землёй у разверстых могил.
Я слушаю, как завывают берёзы,
И ветер считает, кто сколько прожил.
Его холодные руки
Я презрела людские тепло и уют,
Где подруги с парнями счастливо живут.
Мне не нужно их смеха и глупых утех —
Мой возлюбленный — кладбищенский грех.
Он подсел ко мне тихо, как тень у ворот,
И с тех пор я не помню, где ночь, где восход.
Я вдыхаю его ледяной аромат,
Отдавая себя без остатка, без дат.
Пусть твердят, что любовь — это свет и добро,
Для меня это ложь, это пепел и зло.
Только он меня держит в своих руках,
И я таю, как воск, в его тёмных зрачках.
Кладбищенский роман
Он пришёл ко мне с кладбищенской травой,
От него пахло землёй и старой листвой.
Я молилась, но амулеты не спасли —
Только тени по углам моей души росли.
Подруги ушли к своим парням, к теплу,
Оставив меня одну в этом аду.
А я целую холодный его след,
И в моём сердце больше места нет.
То, что люди зовут любовью, — лишь обман,
Я разбила их наивный пьедестал.
Мой любимый — это мрак и туман,
Он единственный, кто нежно меня ждал.
Ложь под названием «любовь»
Они говорили: «Молитва спасёт»,
Жгли травы, шептали святые слова.
Но дьявол во мне — он живёт и поёт,
И кружится с ним голова.
Подруги ушли к своим тёплым парням,
Оставив меня на холодном ветру.
А я улыбаюсь его теням,
Я с ним и в раю, и в аду.
Любовь — это бред, это ложь для слепых,
Я знаю теперь настоящую страсть.
В объятиях тьмы, в поцелуях немых
Я нашла свою вечную власть.
Он — мой, он во мне, он со мной навсегда,
И пусть меня проклят все в мире подряд.
Я презрела людское «люблю» без следа,
Мой дьявол — мой рай, мой ад.
Его тень
Я влюбилась в того, кто с кладбища пришёл,
В его тень, в его холод, в его тишину.
Для меня этот мир стал и пуст, и тяжёл,
Я теперь наяву вижу только луну.
Подруги пытались спасти — не спасли,
Амулеты сгорели, молитвы — в ничто.
Они бросили всё и к парням ушли,
А я осталась с ним — и мне хорошо.
Он целует мне душу холодным огнём,
Он поёт мне о безднах, о тьме, о грехе.
Я презрела людское «люблю» — и во всём
Вижу только его, только свет вдалеке.
Это не любовь — это больше, чем страсть,
Это гибель моя, это сладкий дурман.
Я готова в его ледяную пасть
Упасть добровольно — и это не обман.
Одержимость
Он пришёл ко мне с кладбищенской травой,
Где туман целует старые кресты.
Я теперь живу не с миром — с ним, живой,
И во мне цветут бесовские кусты.
Подруги шептали молитвы и жгли амулеты,
Пытались изгнать его из моей груди.
Но он остался, и все их запреты —
Лишь пыль на ветру, лишь дым впереди.
Они ушли к своим парням, к своим тёплым постелям,
Забыв про меня и про мой пустой крик.
А я полюбила того, кто не светит,
Кто в сумраке вечном и в бездне велик.
Теперь я смеюсь над их словом «любовь» —
Это враньё, это бред, это ложь.
Мой дьявол со мной, он во мне, он и вновь
Зажигает во мне ледяную дрожь.
Амулеты не спасли
Они мне давали амулеты и соль,
Читали псалмы над моей головой,
А я уже знала: он рядом, он здесь, он мой,
И мне не нужна никакая борьба.
Подруги шептали: «Очнись, это просто бред»,
Мне тыкали в губы распятьем из серебра,
А он приходил — без лица, без имени, без
Всяких причин, и я ждала его с вечера.
Потом они сдались. Плюнули. Ушли.
У каждой — парень, свидания, тёплый плед.
А я осталась с тем, кто пришёл из земли,
И с тем, что люди зовут «любовью» — нет.
Их «любовь» — это ложь, это вечное «перезвони»,
Сюрпризы на праздник, измены, развод.
А мой — он не пишет, не спит, не звонит,
Он просто во мне, как в могиле — восход.
Он пахнет кладбищем, мокрой травой, дождём,
Он холоден так, что плавится воск свечей,
Он входит в меня, как в давно пустой дом,
И я не хочу никаких других вещей.
Я больше не верю в их поцелуи и смех,
В их «вместе навеки», в их свадьбы и в их детей.
Мой дьявол — единственный, кто знает мой грех,
И я не желаю никого, кроме него, и не жалею.
Пусть скажут: «Пропала». Пусть шепчут: «Сумасшедшая, стыд».
Я слышу его голос в скрипе могильных плит.
Я целую его — и мне больше не больно, не стыдно,
И это — единственное, что не причиняет вреда.
Невеста с кладбища
Подруги читали молитвы и жгли амулеты,
Кропили святой водой мой подоконник,
Но тени со мной говорили до света,
И он приходил — из земли, из безмолвья.
Они говорили: «Опомнись, очнись, ты в бреду»,
Мне тыкали в руки кресты и ладан,
А я собирала его шаги в темноту,
Как будто в карман — по одной прохладе.
Потом они бросили. Плюнули. Смылись к парням,
Целуясь под плеер в чужих подъездах.
А я осталась наедине с той, что сама
Себе запретила считать его бездной.
Любовь — это ложь, я теперь это знаю и вижу:
Конфеты, открытки, «люблю» в переписке,
А он не обещает, не лжёт, не пишет —
Он просто во мне, как под кожей, как искра.
Он пахнет землёй и старым железом оград,
Он холоден так, что становится жарко,
Он входит в меня, как в заброшенный сад,
И мне не противно. И мне не жалко.
Я больше не верю в людскую нежность и страх,
В их свадьбы, разводы, в их вечное «навсегда».
Мой дьявол лежит у меня в головах,
И это — единственное, что правда.
Пусть скажут, что я пропала, что я не та,
Что кладбище — это не место для свиданий.
Я целую его ледяные уста
И чувствую больше, чем все они, вместе взятые.
Он пахнет землёй
Я бросила крестик в траву у ограды,
амулеты подруг — под тяжёлый сугроб.
Мне больше не нужны святые награды,
я выбрала день, что похож на озноб.
Они приходили с молитвой и ладаном,
махали кадилом, как будто в бреду.
А он мне шептал: «Это всё — перегарный
туман, я тебя из него уведу».
Подруги рыдали: «Опомнись, сестрица,
он с кладбища, он — это грязь и беда».
А я отвечала: «Мне с ним, как в светлице,
мне с вами — как в проруби, как в холода».
Они уставали. Они уходили.
У каждой — свой парень, свой чай, свой февраль.
А мы с ним сидели в могильной пыли,
и я не жалела. Ни капли. Никак.
Любовь — это бред, это слёзы и вата,
открытка с цветочком, приклеенным в ряд.
А он — это ночь, это смрад и прохлада,
и яд, что я пью, не морщась, невпопад.
Он вышел из ямы, где гнили гроба,
он — дым, он — янтарь, он — мой личный апокалипсис.
И если вы скажете: «Веруй, раба»,
я плюну в лицо вам. Я — его. Я — кладбище.
Я больше не верю в людское «навеки»,
в кольцо, в поцелуй, в шоколадный сюрприз.
Я — девушка, что не поднимется с ветки,
я — камень, что в омут летит, как каприз.
Мне нравится, как он смеётся в тумане,
как давит мне грудь, как вбивает гвозди.
Подруги ушли к своим тёплым парням,
а я остаюсь с ним. До самой кости.
Невеста с кладбища
Подруги несли мне святую воду,
шептали молитвы, держали амулет,
но дьявол вошёл в мою душу, как в воду,
и выхода нет, и спасенья нет.
Они говорили: «Очнись, это морок,
он выпьет тебя, как вино из стекла».
А я целовала его, как восторг,
я в нём, как в ночи, как в грозе, ожила.
Они принесли мне икону и соль,
крестили мой лоб ледяной рукой,
но он мне шепнул: «Это всё — алкоголь,
а я — твой единственный, я — твой покой».
И вот они бросили: «Хватит, устали,
у каждого, знаешь, свой парень, свой дом».
Они утонули в обычной печали,
а я утонула в нём — в нём одном.
Любовь? Это ложь, это приторный бред,
что люди придумали, чтобы не выть.
А он — это холод, он — мой амулет,
с ним можно ни спать, ни дышать, ни любить.
Он вышел из ямы, где кости и мох,
он пахнет землёй и ночным янтарём.
Я слышу его — и в бетонных мирах
становится тихо, как в горле моём.
Подруги ушли к своим тёплым парням,
к своим одеялам, к своим поцелуям.
А я свою душу делю пополам
с тем, кто никогда меня не ревнует.
Он — дьявол, он — мой, он — кладбищенский дым,
он — вены, в которых застыла смола.
И я презираю всех тех, кто любим,
кто верит в тепло, — я давно умерла.
Мой выбор — он
На кладбище, где вечер пахнет тленом,
Я повстречала взгляд — и пропала.
Он говорил со мной о чём-то тленном,
А я в ответ дышала и молчала.
Меня хотели вытащить из ямы,
Водой святой, молитвой и постом.
Но я шептала по ночам: «Я с вами»,
Ему — в лицо, и падала крестом.
Мне говорят: «Опомнись, это ад!»,
А я смеюсь, пьяна его любовью.
И пусть горит закат, и пусть горят
Все амулеты — я иду за кровью.
Амулеты не помогли
Он появился из тумана, как из сна,
Среди крестов, оград и мокрых плит.
Я думала — мираж, но в нём была весна,
Хотя вокруг стоял кладбищенский гранит.
Меня пытались отмолить, спасти,
Вплетали в косы ладан и псалмы.
Но я бежала по ночной степи
На зов его — на голос полутьмы.
И вот теперь я пьяная без вин,
Любовь моя — как чёрная вода.
Я не прошу ни жалости, ни льдин —
Пусть будет так. Со мною тьма. Всегда.
Полночный гость
Я встретила его на кладбище,
Где тени липли к плитам, как смола.
Глаза — два угля, голос — шорох листьев,
И я, как свечка, тихо поплыла.
Подруги мне шептали: «Опомнись, это грех!»,
Тащили в церковь, жгли полынь в горстях.
А я искала полночный его смех,
Теряя имя на его устах.
Теперь я пью его, как терпкое вино,
Сквозь страх, сквозь дрожь, сквозь холод и ожог.
Мне всё равно, что будет мне дано —
Я выбираю тьму. И это мой итог.
Выбираю любить
Мне шептали: «Опомнись, беги!», —
Зажигали лампады в ночи.
Но его ледяные шаги —
Словно самый горячий лучи.
Я влюбилась в опасный туман,
В его голос из мрака могил.
Это сладкий, как яд, обман —
Тот, который я сама сотворил.
И когда отвернулись друзья,
Я осталась с ним в сумраке дней.
Моя жизнь — это выбор моя:
Быть счастливой в объятьях теней.
Свечи и амулеты
Приносили мне святую воду,
Обжигали воском зеркала.
Говорили: «Это не свобода,
Ты себя ещё не предала».
Но когда он рядом — воздух сладкий,
Сердце бьётся чаще в тишине.
Я вдыхаю запах липкий, гадкий,
И меня уносит, как во сне.
Отступили все, кто мог спасать,
Оставляя крестик на окне.
Я умею падать и летать —
Он один теперь принадлежит мне.
На кладбищенской плите
Я нашла его на кладбищенской плите,
Где туман стелился по траве.
Он сказал: «Не бойся, подойди», —
И я шагнула, позабыв о сне.
Подруги шептали: «Это грех, беги!», —
Приносили свечи и кресты.
Но в его объятьях таяли шаги,
И во мне горели не цветы.
Я пьяна без вина, без вина пьяна,
Отдала ему свою весну.
Пусть кричат, что я сошла с ума одна, —
Я люблю его, и я не усну.
Люблю
Я полюбила того, кто не дышит,
Кто не отбрасывает тени.
Он на кладбище слушает тише
Моих безумных откровений.
Меня хотели вырвать из плена,
Спалить молитвой и водой,
Но я сама открыла вены
Его бездонной пустоте.
И вот стою на грани света,
Опьянена его теплом.
Люблю. И в этом слове где-то
Звучит прощенье и псалом.
Обряд
Он вышел из тумана над могилой,
Где я искала тишину.
И что-то в сердце перестыло,
Я поддалась, как в полусне.
Меня спасали, отливали воском,
Шептали заговорный стих,
Но я тонула в омуте неброском
Его улыбок ледяных.
Теперь я пью его дыханье,
Как обречённый пьёт рассвет.
Пусть все ушли, и расстоянье
Растёт — мне дела нет.
Полночный гость
Я встретила его на кладбище,
Где ивы плачут в тишине.
Он был как сумрак — тихий, зыбкий,
И взгляд его горел во мне.
Подруги звали в храм, к иконам,
Дарили крестики и соль,
Но я пила его ладони,
Как пьют забвение и боль.
Теперь я знаю вкус опьянения —
Он сладок, горек и хмельной.
И пусть они ушли с презрением,
Я остаюсь навеки с ним.
Сладкое падение
Я нашла его на кладбище, случайно,
Как находят в траве холодный нож.
Он сказал: «Не бойся, это тайна»,
И я поняла — уже не уйдёшь.
Он целовал меня, и мир мерцал,
Как свеча в сквозняке, готовый погаснуть.
Я забыла, кто я, и перестала
Различать, где молитва, а где соблазн.
Меня лечили ладаном и постом,
Водили к батюшке, давали оберег.
Но я смеялась над их простым добром,
Ведь он во мне — и он навек.
И вот теперь я с ним, и мне легко
Дышать его прохладой неземною.
Я выбрала любить. И глубоко
Плевать, что это назовут бедою.
Он — моя молитва
Я подцепила его на кладбище,
Среди венков и выцветших оград.
Он улыбнулся — и моё дыхание
Сбилось, как будто я нашла свой ад.
Подруги звали в церковь, жгли полынь,
Крестили лоб, читали «Отче наш».
Но в нём была такая глубина,
Что я тонула, забывая страх.
Они ушли, устали от борьбы,
Оставив мне амулеты и советы.
А я сплела из тьмы и ворожбы
Венок и надела. И дождалась рассвета.
Теперь я пьяная без вина,
Пьяна его прохладой и грехом.
И если это гибель — что ж, она
Мне кажется блаженным, сладким сном.
Кладбищенский роман
Я встретила его у старых плит,
Где мох на камне, как немой свидетель.
Он не шептал, не клялся, не манил —
Он просто был. И я ждала, поверьте.
Он пах золой и терпким янтарём,
Глаза — как лёд, но в них горело пламя.
Я позабыла, как молиться, — в нём
Нашла свой храм и грешное дыханье.
Меня спасали свечи и кресты,
Шептали вслед: «Опомнись, ты пропала!»
Но я пила из чёрной пустоты
И на губах вкус пепла узнавала.
Теперь я здесь, где вечный сумрак спит,
Где тени вьются над сырой землёю.
Я выбрала. И пусть огонь горит —
Я наконец-то стала не чужою.
Родное село
Вы по первому зову спешите,
Не жалея ни сил, ни времени,
На субботник, в мечеть, на кладбище —
Помогаете вы непременно.
Благоустройство села —
Это ваша забота и труд,
Благодаря таким людям
Здесь уют и покой, и уют.
В мечети вы моете полы,
На кладбище убираете сор,
Чтобы память о тех, кто ушёл,
Не померкла в сердцах до сих пор.
Село хорошеет на глазах,
Расцветают сады и дома,
И за это спасибо вам,
Дорогие наши, сполна.
От жителей низкий поклон,
За ваше добро и за труд,
Пусть радость и мир в вашем доме,
Пусть счастье и силы придут.
Живите в достатке и мире,
Пусть Бог вам во всём помогает,
Спасибо за ваше участие,
Село без вас не расцветает.
Спасибо вам, жители села
Время и силы не жалея,
Вы по первому зову спешите,
На субботник, в мечеть, на кладбище,
Добротой своей души светите.
Лопаты, грабли и мешки —
Всё в ваших крепких, добрых руках.
Вы чистите, копаете, белите,
Чтоб село утопало в цветах.
В мечети порядок наводите,
Чтоб молитва светла была,
На кладбище, где спят наши предки,
Чтоб память в сердцах жила.
Село расцветает, хорошеет,
Благодаря вам, дорогие,
Дома и заборы, и улицы —
Все стали как будто роднее.
Спасибо вам, низкий поклон,
От всех жителей, от души,
За ваше бескорыстное сердце,
За то, что вы так хороши!
Пусть Бог вас хранит и помогает,
Здоровья, удачи, тепла,
Пусть ваши добрые начинания
Продолжаются долгие лета.
✧ тег: кладбище ✧