ГенераторСтихов 2.0

Мрачные стихи

Здесь собраны стихотворения с мрачным настроением, затрагивающие темы тоски, одиночества и экзистенциальной печали.

Стихи

Кукла Дьявола В лавке древностей, в углу, Среди разбитых зеркал, Она сидит в немом плену, Как будто кто-то закричал. Её глаза — два чёрных дна, А губы сложены в иглу. Искусна дьявола игра: Я подхожу — и сам в углу. Мне не уйти от этих рук, Что вьют из нитей мой маршрут. Она — мой страх, она — мой друг, Кукла дьявола, замкнутый круг.
Кукла Дьявола Она лежит в пыли чердачной, Как брошенный кем-то оберег. В улыбке — ужас, но невзрачный, И в каждом шве — немой упрёк. Её создатель был жесток: Вложил в фарфор дыханье тьмы. И вот теперь идёт молва, Что куклы дьявола — не сны. Я подниму её с пола, Вдохну в неё живой огонь. Но нить натянута, готова Сорваться в бездну — мне не тронь.
Кукла Дьявола В витрине пыльной, за стеклом, Она стоит, как приговор. Фарфоровый холодный лом, В глазах — бездонный тёмный взор. Её наряд — из бархата и тьмы, А нити спутаны в клубок. Мы с ней похожи, но не мы: Я — плоть, она — немой пророк. Кто дёргает за нить судьбы, Когда слабеет тихий свет? Я слышу шёпот: «Погоди, Ты — кукла. Дьявола портрет».
Ночная ставка Ставки высоки, и ночь темна как сажа, Мы здесь чужие для чужой молвы, Фортуна крутит спицы экипажа, И пахнет смертью воздух у Невы.
Кровь на потолке Я развеюсь, как дым в кабаке, За мною лишь смерть, а я одет налегке. Дождь всё идёт, сырость, тоска, Устрашающий сон, как кровь с потолка. Сердце бьётся всё тише и глуше, Я не чувствую больше ни стужи, Ни тепла — только призрачный свет. Может, был я, а может, и нет.
Где-то война, где-то голод Этот мир — выгребная яма, Полная зла и беды. Где-то война, где-то голод, Где-то алчба и суды. Где не стреляют, там плачут Дети от голода вновь. Где-то коррупция прячет Совесть, надежду, любовь. Бедность стоит у порога, Смотрит в пустые глаза. Каждый свою дорогу Ищет, но всюду гроза. Я закрываю ставни, Прячусь от грязных вестей. Но этот мир — выгребная яма, Он не жалеет гостей. Хочется верить в чудо, В то, что рассвет впереди. Только откуда, откуда Свет, если тьма внутри? Я не святой и не грешник, Просто устал считать, Сколько же зла по-прежнему Может в себе вмещать. Этот мир — выгребная яма, Но я всё равно здесь живу. Может, и я — её часть, Может, и я — её тьму.
Выгребная яма Этот мир — выгребная яма, Где добро не в почёте давно. Где-то войны гремят над домами, Где-то правит коррупция дно. Где не льётся свинцовая вьюга, Там алчба разливается в кровь. Где не душит алчба, там голод, Там с протянутой рукой любовь. Бедность смотрит из окон уныло, Злость сжимает горло петлёй. Всё, что было когда-то милым, Стало грязной и липкой золой. Я иду по разбитой дороге, Наступая на битое стекло. Мир не просит у неба подмоги, Мир устал, ему всё равно. Но в груди ещё теплится искра, Что способна зажечь рассвет. Может, завтра не будет так быстро Всё, что ныне окутано в бред. Я не верю в спасенье свыше, Но и в бездну не верю до дна. Этот мир — выгребная яма, Но и в ней есть моя весна.
Чёрный дым Я голодный гриф, пожиратель всех — совсем не миф, Мой язык — это ветер, что шепчет, застыв. Всё, что было живым, станет пеплом и тьмой, Я — последний хозяин над этой землёй.
Последний всхлип Я голодный гриф, пожиратель всех — совсем не миф, Каждый вздох обречённых — мой пир и мой срыв. Не спасут вас ни стены, ни шёпот, ни меч, Я — безмолвная вечность, упавшая с плеч.
Крылья над бездной Я голодный гриф, пожиратель всех — совсем не миф, Мой полёт — это приговор, а не просто мотив. В небе кружится тень, и земля замирает в страх, Я — последний свидетель на выжженных пустырях.
Я — голодный гриф Я голодный гриф, пожиратель всех — совсем не миф, Над пустыней кружу, где затих последний всхлип. Мои когти остры, мои крылья — как чёрный дым, Всё, что живо, замолкнет под взглядом моим.
Зеркало В зеркальной глади вижу не себя, А монстра с жадным блеском в мутных глазницах. Он хочет всё, что видит, не любя, И прячет нож в застиранных страницах. Он шепчет: «Все твое, возьми, не бойся, Ты жертва, ты достоин, ты король». И я киваю, медленно сдаюсь, Впуская в сердце эту злую моль. Но утром снова прячу эту тень Под маской добродушия и лжи. И в этом повторяется мой день, Где низменные правят виражи.
Сделка Я душу свою продаю за гроши, За взгляд, за объятья, за сладкую ложь. Внутри моей грязной и тесной глуши Живет только зависть и острая дрожь. Мне хочется взять и растоптать чужой сад, Чтоб розами пахло лишь в моем углу. И пусть мне потом не вернется назад Ни совесть, ни жалость — я выдержу мглу. Ведь низменный шепот сильнее молитв, И пахнет свобода, как потный металл. Я выпью до дна этот привкус обид, Чтоб тот, кто смеялся, сегодня рыдал.
Ночной гость В подвале души, где не светит луна, Проснулся голодный, бесстыжий зверь. Он шепчет: «Возьми, что лежит без стыда, Чужое присвой и в засовы не верь». Он чешет когтями по стенкам извне, Мой ангел-хранитель ушел в запой. И хочется в грязь окунуться на дне, И сладко дышать этой липкой мглой. Но утром, когда запоет сирена, Я снова надену улыбку и фрак. И буду шептать, что борьба решена, Что больше не впустишь голодного зверя.
Сны в багровом тумане Я построил дворец из чужих позвонков, Пригласил туда всех, кто убить был готов. Мы пили из черепов красный нектар, И каждый считал, что он — божий одар. Танцевали скелеты на костях моих жертв, Я дирижировал, словно безумный дирижёр. Кровь текла по паркету, как алая ртуть, И никто не хотел эту музыку гнуть. А потом я очнулся в холодном поту, Понял: это не сон, это явь наяву. На руках моих — красные метки грехов, И в подвале — одиннадцать новых гробов. Я не псих, я — целитель, я — новый пророк, Я спасаю их всех от их собственных строк. Если хочешь остаться — ложись на кровать, Я тебе покажу, как красиво страдать.
Записка из палаты №6 Я разрезал луну на куски, как пирог, И размазал по стенам вишнёвый сироп. Мне сказали: «Очнись!» — я не слышал уже, Только тени чужие дрожали в душе. Я собрал из осколков соседа в углу, Приколол его тень к потолку на иглу. Он кричал, но я знал: это просто игра, Где финал — тишина, а развязка — дыра. Кровь на пальцах — как краска, я ею пишу Имена тех, кого я сегодня «спасу». В белом свете мигает холодный кафель, А в глазах — бесконечная, липкая трель. Не ищи меня, санитар, я уже не твой. Я — последний свидетель, я — вечный изгой. За окном догорает осенний закат, А внутри — только пепел и красный закат.
Дневник маньяка Я проткнул свою руку шилом — это способ не чувствовать боль. Я убил их всех, кого любил, потому что так просит роль. В подъезде пахнет железом и мной, на лестнице — след босой. Я смыл отпечатки, но помню лица, их лица — мой вечный конвой. Я не сплю, я считаю плитки, на стенах рисую кресты. Мне нравится звук, когда лопается жила, и когда замолкают рты. Я проткнул свою руку шилом, чтобы кровь не свернулась в ком. Я — последний, кто выключит свет, и останется только дом.
Кровавый отчёт Я проткнул свою руку шилом, чтобы кровью писать этот стих. Три трупа в багажнике — было, четвёртый ещё не остыл. Я резал их медленно, с чувством, как режут созревший плод. Их крики казались искусством, их страх — мой любимый жанр. На кухне кипит кастрюля, но там не борщ — там бульон. Я с детства любил эту роль, быть тем, кто всегда прав. И если однажды придут за мной — я встречу их с ножом в руке. Я проткнул свою руку шилом, чтобы не быть как все.
Записка из подвала Я проткнул свою руку шилом — кровь пошла, как из крана, ручьём. Я не плакал, я просто мыл их, тех, кто был под моим ножом. В подвале сыро, и лампочка мигает, на стенах — карта моих обид. Сосед вчера слишком громко вздыхал, теперь он в мешке и молчит. Я не psychopath, я просто устал от их лиц, голосов и лжи. Я режу по линии, точно по швам, чтобы никто не нашёл ни души. И если ты слышишь сквозь дрель этот вой — не стучи, я не жду гостей. Я проткнул свою руку шилом, чтоб не чувствовать больше страстей.
Пепел и тени Заброшенный город — пепел с небес, Полки пусты, и дома как гробы. Тени прошлого правят здесь без чудес, И ветер швыряет обрывки судьбы.
Без имени Смерть-злодейка косит без разбора, Имени не спросит у порога. Только тень мелькнёт в проёме взора — И молчит оставленная дорога.
Чёрный ворон Чёрный ворон вьётся надо мной, Чует он и страх, и боль, и дрожь. В небе стынет крик его глухой, И в глазах темнеет эта ложь. Я бегу по скошенной траве, Но кольцо сжимается тесней. Тени липнут к бледной голове, С каждым вздохом падаю слабей. Где-то там остался отчий дом, Где-то там осталась тишина. А сейчас лишь ворон над холмом, Да сырая, вязкая стена. Он не каркнет, не взмахнёт крылом, Только кружит, чуя мой конец. Я молчу, придавленный стволом, И в груди остывший бубенец. Всё равно не вырваться, не встать, Не разжать холодных этих рук. Только ворон будет продолжать Свой безмолвный, бесконечный круг.
Последний поезд Последний поезд канул в темноту, Оставив на перроне только тень. Я не вернусь в забытую мечту, Где ты ждала меня в дождливый день.
Зеркало В зеркале — незнакомец с пустым взглядом, Он знает все то, что я прячу внутри. Мы смотрим друг в друга, и дышим ядом, И оба молчим до рассветной зари.
✧ тег: мрачное ✧