Стихи о внутреннем конфликте
Поэзия, отражающая борьбу внутри человека. Стихи о выборе, сомнениях и поиске гармонии.
Стихи
Одиннадцатый класс, или голод
Каждый раз, просыпаясь, я вижу в зеркале себя —
Не поймёте, я корова, я же вижу в отраженье себя.
Разве вижу плохо я? Кажется, сошла с ума,
Снова плачу — рпп, неуравновешенная я.
Я схожу с ума, я учусь последний год,
У меня одиннадцатый класс, но тут всё наоборот.
Я схожу с ума, в голове покоя нет,
Но я оставлю всплеск в себе — как выжженный след.
Каждый раз вижу еду — там что, есть калории?
Ну извините, я не буду, буду чистой лучше, чистой.
Вижу в голоде я нрав, анорексия — судьбы шаг,
Ну поймите, люди, я сошла с ума, я не такова.
Не старайтесь мне помочь — я уже не слышу слов,
Только цифры на весах и безмолвье голосов.
Моральное опустошение — как выжженная степь,
Где ни капли, ни спасенья, только призрачная дверь.
Я иду по краю лезвия, где каждый вдох — вина,
Где еда — враг и спасенье, где я больше не нужна.
Вы не плачьте, не спасайте — это мой последний год,
Я схожу с ума, но знаю: это мой черёд.
И в зеркале напротив — не корова, а стена,
За которой бьётся сердце, но уже не до конца.
Я оставлю всплеск в себе — как крик в пустой ночи,
Чтобы вы хоть раз услышали, как внутри меня молчит.
Зеркало и голод
Каждый раз, просыпаясь, я вижу в зеркале себя,
Но не поймёте вы — я корова, я вижу в отраженье себя.
Разве вижу плохо я? Кажется, сошла с ума,
Снова плачу — рпп, неуравновешенная я.
Я схожу с ума, я учусь последний год,
У меня одиннадцатый класс, но тут всё наоборот.
Я схожу с ума, в голове покоя нет,
Но я оставлю всплеск в себе — как выжженный след.
Каждый раз вижу еду — там что, есть калории?
Ну извините, я не буду, буду чистой, лучше — чистой.
Вижу в голоде я нрав, анорексия — судьбы шаг,
Ну поймите, люди, я сошла с ума, я не такова.
Не старайтесь мне помочь — я уже не слышу слов,
Только цифры на весах и безмолвье голосов.
Моральное опустошение — как выжженная степь,
Где ни капли, ни спасенья, только призрачная дверь.
Я иду по краю лезвия, где каждый вдох — вина,
Где еда — враг и спасенье, где я больше не нужна.
Вы не плачьте, не спасайте — это мой последний год,
Я схожу с ума, но знаю: это мой черёд.
И в зеркале напротив — не корова, а стена,
За которой бьётся сердце, но уже не до конца.
Я оставлю всплеск в себе — как крик в пустой ночи,
Чтобы вы хоть раз услышали, как внутри меня молчит.
Зеркало и голод
Я просыпаюсь — и в зеркале снова
Смотрю на себя, но не вижу лица.
Мне кажется, я — это стадо коровье,
И взгляд мой не мой, и дорога без конца.
Разве я плохо вижу? Скажите, люди,
Или сошла я с ума в этот год?
Снова плачу — и слёзы солёные будут,
А в голове — тишина и разворот.
Одиннадцатый класс, последний рывок,
Но всё наоборот: я учусь не дышать.
В голове покоя нет — только ток,
И всплеск оставляю в себе, чтоб не спать.
Каждый раз вижу еду — и считаю калории,
Извините, но я не буду есть.
Лучше чистой останусь — и в этом история,
В голоде вижу я нрав и честь.
Анорексия — шаг за шагом судьбы,
Неуравновешенная — это про меня.
Вы поймите: я сошла с ума, и мольбы
Не помогут — я не та, не своя.
Не старайтесь помочь — я закрыла все двери,
Моральное опустошение — мой второй дом.
Я корова в зеркале, вы мне не верите?
Но я вижу себя — и сгораю в одном.
И пусть плачет РПП, и пусть шепчет усталость,
Я оставлю свой всплеск в глубине, не отдам.
Мне бы только дожить, чтоб душа не сломалась,
Но пока я иду по своим же следам.
Он жаждет огня
Он жаждет огня – этот демон внутри,
Что кормится криком и болью моей.
Я каждый день с ним на краю, посмотри,
Как плавится воля в горниле страстей.
Я пробовал сжечь его – он же огонь,
Я пробовал бросить – он держит меня.
И в каждом дыханье – его ладонь,
И в каждой молитве – его броня.
Я кричу – но голос уносит ветер,
Теряя себя, я ищу себя в нём.
Он стар, как мир, и он мой свидетель,
Мы связаны с ним одним ремнём.
Он шепчет: «Сожги всё, что было до нас»,
И я поджигаю мосты и мечты.
Но где-то в золе проступает рассвет,
И в нём – мои новые, чистые сны.
Я знаю, что демон – не враг, а двойник,
Он – тёмная часть моего же огня.
И если я выдержу этот миг,
Он станет слугой, а не господином для меня.
Я кричу – и эхо летит в пустоту,
Но в этом крике – уже не бессилье.
Я верю: однажды я сброшу черту,
И демон внутри станет просто крыльями.
Ураган чувств
Обида, как шторм, поднималась внутри,
Сметая долой все мечты и надежды.
И в грохоте волн утонули огни,
И берег исчез, и остались одежды.
Противоречие
Любовь моя, не уходи,
хоть сам тебя я и гоню.
Мой голос шепчет: подожди,
а я твержу: не надо, не прошу.
Приступ
Среди ночи вдруг стены становятся ближе,
Воздух густеет, и я задыхаюсь в тиши.
Сердце колотится, будто бежит от погони,
Я не могу ни вдохнуть, ни подняться с постели.
Это не смерть, но она примеряет мой профиль,
Шёпотом: «Всё хорошо, ты всего лишь устал».
Я закрываю глаза, но кошмары — как омут,
Тянут на дно, где я снова себя потерял.
Утром я встану, умоюсь, налью себе кофе,
Спрячу под свитер дрожащие руки свои.
Буду шутить, отвечать на звонки и вопросы,
Только внутри будет эхо ночной пустоты.
Я замечаю, что это уже не случайность,
Что это часть меня, тень, что идёт по пятам.
Значит, пора признать: у меня есть реальность,
Где я борюсь с темнотой, но пока — не один.
Три жажды
В груди горит огонь тройной,
Он гонит прочь и сон, и тишь.
Ты жаждешь быть самим собой,
Но над другим уже паришь.
Ты хочешь подчинять сердца,
Ломать упорство, гнуть к земле.
И нет в том замысле конца —
Лишь пыль на выжженной траве.
А после — побеждать, всегда,
Вкус триумфа, сладкий дым.
Но тень ложится, как беда,
Над этим другом вороным.
Он старый друг — твой аппетит,
Что гложет, требует, зовёт.
И тот, кто им навек увит,
Себя в погоне предаёт.
Беспечная боль
Сижу в своей комнате, стены молчат,
Смеюсь, но внутри только пепел и яд.
Я прячу осколки под слоем улыбки,
Танцую на нервах, как будто ошибки.
Планка
Двадцать — мой потолок, а шестьдесят — мечта,
Но жадность шепчет: «Выше, выше, выше».
И я ползу, где пропасть и черта,
Где вместо неба — потолок из крыши.
Истеричка с Империи Пазлов
В Империи Пазлов, где детали не сходятся,
Она собирает осколки в горсти.
Смеётся, рыдает, и слёзы струятся —
Никак ей покоя в ночи не найти.
Кричит, что устала от вечных истерик,
Что сердце — как пазл, где потерян фрагмент.
Но утро наступит, и призрачный берег
Растает, оставив лишь лёгкий момент.
Ночной гость
В подвале души, где не светит луна,
Проснулся голодный, бесстыжий зверь.
Он шепчет: «Возьми, что лежит без стыда,
Чужое присвой и в засовы не верь».
Он чешет когтями по стенкам извне,
Мой ангел-хранитель ушел в запой.
И хочется в грязь окунуться на дне,
И сладко дышать этой липкой мглой.
Но утром, когда запоет сирена,
Я снова надену улыбку и фрак.
И буду шептать, что борьба решена,
Что больше не впустишь голодного зверя.
Дни, как свинцовые гири
Дни, как свинцовые гири, на плечи,
Утро встаёт сквозь немую усталость.
Слова, что сказал, — будто брошены в вечность,
И снова молчанье, как тонкая жалость.
Внутри — тишина, но она не спасает,
Она как вода, что заполнила лёгкие.
Никто не поймёт, и никто не узнает,
Как больно молчать, когда хочется крикнуть.
Депрессия — тень, что ложится на лица,
На лица чужие, на собственный оттиск.
Я мог бы согреться, но нечем укрыться,
И сердце стучит, как пустой гулкий оттиск.
Недопонимание — тонкая плёнка
На всём, что казалось когда-то родным.
Я — тот же, но мир стал похож на ребёнка,
Который устал быть навеки чужим.
И всё же я жду: вдруг прорежется утро
Не резким лучом, а простым «я с тобой».
И станет чуть легче, и станет не трудно,
И кто-то услышит мой шёпот немой.
Пока же — иду, и считаю шаги,
И падаю, и поднимаюсь с колен.
И где-то в груди, среди вечной пурги,
Живёт огонёк, что не сдался совсем.
Ловушка
В каждом слове спрятан яд,
В каждом шаге — новый след.
Ты молчишь, но этот взгляд
Говорит мне: выхода нет.
Я пытаюсь разорвать
Этот замкнутый сюжет,
Но опять приходит вспять
Эхо: выхода нет.
Побег в неизвестность
От себя не скрыться, от мыслей не деться,
Никому не нужна израненной душа.
Я бегу без оглядки, но некуда деться,
В этой гонке по кругу я совсем не спеша.
Средь толпы затеряюсь, стану тенью пустой,
Но и там не найду я покой и приют.
Может, выйти к обрыву над тёмной рекой?
Только волны меня не спасут, не приют.
Ночной разговор с собой
Ночью тёмной тихо плачу от раздумий над собой,
Знали б вы, как ненавижу свой характер, быть собой.
Вновь отчаяние застелет мои карие глаза,
И по щёкам пробежит, как дождевая полоса.
Я пытаюсь разобраться, где же я свернул не так,
Почему в душе так пусто, почему в груди бардак.
Может, слишком много думал, может, слишком мало жил,
Или просто не умею то, что раньше так любил.
В зеркале чужое лицо, знакомый силуэт,
Но внутри давно погас уж мой внутренний свет.
Я кричу, но голос тонет в бесконечной тишине,
И никто не скажет: «Хватит, ты нужен мне».
Я устал от этой роли, от себя устал бежать,
От желания быть лучше, от привычки всё терять.
Каждый день как испытание, каждый вдох как приговор,
Я сгораю в этом мире, словно брошенный костёр.
Но однажды, может, утром, я увижу новый свет,
И пойму, что в этом мире для меня преграды нет.
Только ночью тёмной снова буду плакать от раздумий,
И искать в себе ответы, среди тысячи иллюзий.
Тихое «прости»
Мне кажется, я только порчу всем жизнь:
Дышу — и уже нарушаю покой.
Но кто-то однажды сказал: «Останься», —
И я перестал воевать с собой.
Я — маленький шум в бесконечной тиши,
Я — трещина в стене, но сквозь неё свет.
И если я порчу — то только лишь тем,
Что слишком боюсь быть кому-то нужным.
Чернильный холод
Ладони озябли от строк,
От капель крови на листах.
Которые смотрели в висок,
С желанием выстрелом размазать по стенам.
Но я дописываю боль
В пустой блокнот, в немой рассвет.
И строчка, точно соль на рану,
Ложится ровно в белый свет.
Пусть пальцы стынут, пусть дрожит
Перо над пропастью кривой.
Мой стих не выстрел, он лежит
Меж мной и бездной, как живой.
Отражение не я
Снова зеркало лжёт, отражая не то,
что я прячу под кожей и маской.
Там чужое лицо, как немое кино,
и улыбка с холодной оглаской.
Я вглядываюсь в трещины, в тёмный изгиб,
где мой призрак стоит на пороге.
Он молчит, он давно к отраженьям привык,
он не просит ни слёз, ни тревоги.
Я шепчу ему: «Кто ты? Ответь мне скорей!» —
но стекло только давит молчаньем.
Он похож на меня, но в нём нет моих дней,
он живёт под чужим очертаньем.
Я пытаюсь уйти, но глаза в глубине
провожают меня, как приговор.
Это зеркало — враг, оно лжёт обо мне,
оно строит фальшивый узор.
Но однажды я всё же решусь и шагну
прямо в эту немую трясину.
Я разбью эту ложь, я сорву пелену,
и своё отраженье откину.
Снова зеркало лжёт, отражая не то,
но я знаю: за гранью стекла —
есть мой подлинный свет, есть моё решето,
что просеет всю ложь до числа.
Зеркальный провал
В зеркалах отражается нечто иное —
Не лицо, а провал, где гнездится страх.
И кажется, будто само пространство
Сжимается в комок на твоих глазах.
Ты делаешь шаг — и стены сдвигаются,
Пол уходит из-под ног, как песок.
И тень за спиной вырастает в бездну,
И голос внутри становится хрип.
Но ты не бежишь, ты стоишь на месте,
Смотришь в глаза своему двойнику.
Он знает все то, что ты прятал годами,
Он ждет, когда ты упадешь в эту тьму.
А утром, когда рассвет разольется,
Ты снова войдешь в эту комнату снов.
И снова увидишь знакомый провал,
И снова почувствуешь холод в груди.
И где-то в глубине, за стеклом искаженным,
Рождается крик, но застревает в горле.
И ты понимаешь: спасенья не будет,
Пока не шагнешь за пределы себя.
Но шаг сделать страшно, и страх этот сладок,
Он держит, как цепь, и не отпускает.
И зеркало ждет, бесконечно терпеливо,
Пока ты решишься взглянуть в пустоту.
Выбор пути
Кто-то с мечом, кто-то с верой в груди,
Кто-то с мольбой, а кто-то с тоской.
Ангел зовёт: «Потерпи, подожди!»,
Демон шептал: «Всё равно ты не свой».
Тень за порогом
В доме молитвы погасили свет,
но тень не уходит — она лишь ждёт.
Мне говорили: «Ты болен. Ты грех»,
и резали душу во имя утех.
Они обещали: «Мы лечим любовь»,
я им отвечал: «Вы сжигаете кровь».
И вот за порогом, где смолкла мольба,
встаёт моя кара — моя же судьба.
Она идёт медленно, знает мой шаг.
Она — это ты. И она — это враг.
В ней голос, что слаще, чем проповедь лжи,
в ней руки, что тянут на дно из ножи.
Я прячусь в лесу, я молюсь в темноте,
но тень моя ближе, чем свет на кресте.
И шепчет беззвучно: «Ты мой. Ты любим».
И воздух становится пеплом седым.
Двойник
Ты должен вспомнить то, что грело душу,
Я знаю — это счастье для тебя.
Зачем друзьям сказал? — Теперь разрушен
Наш мир, и в этом виноват лишь я.
Но если ты не вспомнишь и не хватит
Отваги на признание и шаг,
Я за тебя всё сделаю — и стану
Тем, кем ты должен быть, развеяв мрак.
Тень говорит
Я — твоя тень, я знаю, что ты ищешь,
Ты должен вспомнить — это твой секрет.
Ты рассказал друзьям, и стало пусто,
Теперь страдай — таков наш с тобой пакт.
Но если ты не вспомнишь и не сможешь,
И не хватит духа на поворот,
Я заменю тебя — и стану тем, кем должен,
Чтоб ты обрёл себя, а не ушёл в расход.
✧ тег: внутренний конфликт ✧