Стихи-исповеди

Когда уйду Когда уйду — не плачь, не надо. Ты заслужила свет и смех. Моя любовь — простая правда, Что ты — мой самый лучший грех. Прости, что был я слишком сложным, Что ум мой путал все пути. Тебе с другим — легко, возможно, А мне — лишь рядом бы идти. Но знаю я: конец мой близок, И я приму его без слез. Ты не ищи во мне опору, Я сам свой крест давно понес. Живи, дыши, люби, мечтаю, Чтоб ты счастливою была. Я ухожу — и не раскаюсь, Что жизнь тебе я отдала. Ты не зови меня обратно, Не возвратить ушедших дней. Я лишь прошу: живи опрятно, Без горечи, без злых огней. И если вспомнишь — улыбнись ты, А не заплачь в немой тиши. Моя любовь — не громкой мыслью, А теплым светом из души.

Ночная исповедь Склонилась ночь серебряной главой Над миром, что уснул в объятьях дрёмы. И воет ветер, словно пес бездомный, Тоскуя о потерянной весне. Седые травы шепчутся в лугах, И млечный путь струится через небо. А я стою, простёрший руки к свету, Но вижу только тени на снегах. О если б ночь могла мне рассказать, О чём грустят далёкие планеты, И почему в душе моей скиталец Не может отыскать свою кровать. Но молчалива вечная старуха, Она хранит секреты бытия. И только тихо шелестит портьера, Когда луна касается окна. Я принимаю этот мрак и холод, Как должное, что послано судьбой. И, может быть, когда наступит полночь, Я наконец пойму, кто я такой.

Покаяние Куда мне грешному теперь, я сам не знаю, Где предстоит пороги божьи оббивать. Я до утра ночами с памятью гуляю, Стараясь прошлое своё не вспоминать. Была когда-то жизнь — весёлая, простая, Я пил вино, любил, не думал о грехах. Но вот пришла пора, и совесть, как святая, Мне шепчет: «Хватит, оглянись в своих шагах». Прощенья нет, и не найти покоя, Пока я сам себе не дам ответ: Зачем я шёл дорогою такою, Где каждый шаг — как будто бы во вред? Но вот я вижу луч надежды, Он манит вдаль, зовёт с собой. Снимаю я одежды прежних Грехов, что спутали с тобой. И утром в храм пойду, свечу поставлю, Попросят губы тихо: «Помоги». Я грешник, но я всё же не оставлю Своей души на долгие круги.

На распутье Куда мне грешному теперь, не знаю сам, Где предстоит пороги божьи обивать. Всю ночь до утра с памятью гуляю, И прошлое стараюсь не вскрывать. Была когда-то жизнь — весёлой и простой, Я пил вино, любил, не думал о грехах. Но вот пришла пора, и совесть, как святой, Мне шепчет: «Хватит, оглянись в следах». Я оглянулся — и увидел за спиной Разбитых судеб, слёз чужих и пустоту. Мои грехи, как тени, пляшут предо мной, И не смыть их даже горькою водой. Прости, Господь, меня за дни, что были втуне, За то, что ближних не жалел, себя любил. Я пред Тобой стою в раскаянье, в струне, Прими мой грех, что я годами в сердце ныл. И если дашь мне шанс — я путь начну иной, Где доброта и свет, и ближнему — тепло. Спаси, Господь, меня, я пред Тобой с женой, И пусть прощенье мне, как дождь, прольётся на чело.

Путь грешника Куда мне грешному теперь, я сам не знаю, Где предстоит пороги божьи оббивать. Я до утра ночами с памятью гуляю, Стараясь прошлое своё не вспоминать. Была когда-то жизнь — весёлая, простая, Я пил вино, любил, не думал о грехах. Но вот пришла пора, и совесть, как святая, Мне шепчет: «Хватит, оглянись в своих шагах». Я оглянулся — и увидел за плечами Разбитых судеб, слёз чужих и пустоты. Мои грехи, как тени, пляшут по ночам, И не стереть их даже горькою водой. Прости меня, Господь, за дни, что были втуне, За то, что ближних не жалел, себя любил. Я пред Тобой стою в раскаянье и струне, Прими мой грех, что я годами в сердце ныл. И если дашь мне шанс — я путь начну иной, Где доброта и свет, и ближнему — тепло. Спаси, Господь, меня, я пред Тобой с женой, И пусть прощенье мне, как дождь, прольётся на чело.

Ночная исповедь Куда мне грешному теперь — не знаю сам, Пороги божьи где, я не пойму. Я с памятью гуляю по ночам, Она ведёт меня к былому, ко дну. Былые радости, печали, суета — Всё перемешалось в голове. Я потерял когда-то все цвета, И мир теперь в какой-то серой мгле. Но в этой мгле я вижу свет вдали, Он манит, обещает мне покой. Быть может, там простят мои грехи, И я вернусь к себе домой. Я перестану убегать от тишины, Я научусь прощать и понимать. И если Бог услышит с вышины, Он даст мне силы жить, а не страдать. Пороги божьи обобью я до зари, Пока не станет на душе светло. И, может, там, где спят колокола, Моё раскаянье взойдёт зерном.

Настоящая любовь Припев: Настоящую любовь чувства просят вновь и вновь. Настоящая любовь — не ищет, не спешит. Настоящая любовь — закипает в сердце кровь, Настоящая любовь — сквозь годы и разлуки снова в душу постучит. Куплет 1: Люблю я Родину не за просторы — За то, что здесь и корни, и семья. За то, что слышу я родные разговоры, И вера в Бога здесь — опора для меня. Куплет 2: Люблю её — не за красу и стать, А за уют, что дарит мне она. Душа важней, чем внешняя печать, И помню это я, как имена. Куплет 3: Пусть жизни шторм и рвутся якоря, Любовь вернётся, словно свет зари. Она не гаснет, в сердце вечно горя, И вновь нам двери отворяет дни. Вывод: Так пусть же каждый в суете поймёт: Любовь не в формах, не в словах пустых. Она в глубинах, где душа живёт, И вечно будет согревать своих.

Ночная исповедь И снова седая ночь, и только ей доверяю я, Ей одной — и никому другому на свете. Она, как старинный друг, покой и тишину храня, Мне дарит приют в своём серебристом свете. Спешу излить ей всё, что на сердце легло, Без страха быть непонятой или осмеянной. Она со мной, как мать, что дитя своё берегла, И в её объятьях я становлюсь рассеянной. Смотрю на луну — и мысли становятся проще, Мир словно замирает, и время течёт не спеша. В ночной тишине я нахожу ответы на то, что проще Было бы спрятать, но здесь их находит душа. Мы говорим до рассвета, пока не забрезжит восток, Она уступает дню, но я знаю: вернётся опять. И в сердце моём оставляет свой тёплый свой след, Чтоб я могла до следующей ночи дышать. Седая ночь не судит, не требует слов и признаний, Она лишь слушает молча, и в том её сила. И я доверяю ей больше, чем собственным желаниям, Ибо она — моя тайна, что сердце хранило.

Пустота Пустота — это не отсутствие звука, Это когда все слова — как вода. Я задыхаюсь от собственной скуки, Время застыло, и я — не туда. Злость на себя — это горькое зелье, Пью его молча, глотая слезу. Я же сильнее, но в этом ущелье Сам себя к пропасти я веду. Смысл потерян, как ключ в мокрой траве, Ищу на ощупь, но пальцы — во льду. Всё, что любил, — лишь вчерашнее эхо, Всё, что хотел, — я уже не найду. Апатия — это не лень, это броня От боли, что жалит изнутри. Я закрываю глаза, но огня Не вижу — лишь пепел внутри. Но где-то глубоко, под этим слоем, Тлеет искра — я её берегу. Может быть, завтра я стану собою, Или хотя бы чуть-чуть помогу. Я не прошу, чтобы кто-то жалел, Просто молчание — мой ритуал. Если когда-нибудь я очумел, Значит, я жил, а не просто дышал.

Ночь раскаяния Вот так и я себя и Вас измучил, А по ночам — подушка горьких слёз. И я не знаю, что я Вас измучил, Но слёзы льются, как из детских грёз.

Слёзы в подушку Вот так и я себя и Вас измучил, А по ночам — подушка горьких слёз. Я сам себе и Вы — я не озвучил, Что этот груз тяжёлый я не нёс.

Раскаяние Вот так и я себя и Вас измучил, А по ночам — подушка горьких слёз. Простите мне, что я не так озвучил Всю боль, что в сердце я принёс.

Ночные слёзы Вот так и я себя и Вас измучил, А по ночам — подушка горьких слёз. И каждый день меня всё больше мучит Вопрос, который я не нёс.

Горькая подушка Вот так и я себя и Вас измучил, А по ночам — подушка горьких слёз. Но утром я вновь ворох мыслей мучаю, И снова день в тоске и без гроз.

Тайный адрес Ты — друг, для всех — опора и плечо, А для меня — запретная мечта. Я притворяюсь, что мне всё равно, Но взгляд твой — как внезапная беда. Когда ты рядом, я теряю речь, Слова застревают где-то в глубине. Я не могу свой страх преодолеть, Ведь я влюбился не в той стороне. Твой голос, как маяк в ночи глухой, Ведёт меня, хотя я знать не знал. Я думаю: «Какой же я плохой», — Но всё равно иду на свет твой. Мне говорят: «Очнись, остынь, забудь», Но сердце не приказывает мне. Я сам готов себя в грехах утопить, Лишь бы услышать смех твой в тишине. И пусть я знаю, что это не сбыться, Что это — первый, но ошибка шаг. Я буду тихо этой тайной длиться, И, может, буду счастлив, даже так.

Исповедь Я видел, как ты с ним смеялась вчера, И в горле застрял ком обиды, тоски. Прости, что слепо верил до утра, Но я люблю — и запираю все замки.

Пустота в груди Всю жизнь одна – как крест нести, Никто не в силах подменить. Устала я идти, плести Свой путь, что некому делить. Душа моя как тёмный лес, Где эхом стонет тишина. И нет ни разума, ни вех, И только ночь всегда одна. Я просыпаюсь – тот же день, Те же заботы без участья. Мне не разделит с ними тень, И даже солнце не даст счастья. Все говорят, что я сильна, Но сила эта — лишь обёртка. Внутри же я совсем одна, И жизнь моя – пустая кёртка. Когда закончится терпеть, Когда развеется тревога? Мне остаётся лишь смотреть, Как время делает пороги.

Одна в тишине Я так устала быть одна, В душе моей лишь тишина. Мне кажется, что жизнь прошла, И никому я не нужна. Никто не слышит тихий крик, Никто не видит, как я никну. Я словно лишняя на миг, И с каждым днём сильней привыкну К тому, что в мире я одна, Что некому подать мне руку. Что эта горечь и вина Лишь умножают мою муку. Мне говорят: "Держись, крепись", Но как держаться, если пусто? Вокруг чужие лица, жизнь Без капли нежности и чувства. Я устаю тянуть ремни Своей унылой серой ноши. Остались только ночи, дни, И никого, кто б был хорошим.

Одна в толпе Как тяжело быть вечно одной, Душа изранена, и нет покоя. Вокруг чужие, но я не с тобой, Мне не с кем даже просто лить былое. Никто не слышит, как я кричу, Никто не видит, как я молчу. Я будто в вакууме лечу, И лишь к одной себе я мчу. Устала ждать, устала лгать, Устала верить и прощать. На всех одна — уставшая знать, А в сердце только благодать? Нет, не благодать — глухая боль, Которая сковала грудь. Я перед миром просто соль, И мой давно потерян путь. Никто не скажет: «Всё пройдёт», Никто плечо не подставит. И время медленно течёт, А боль всё так же в сердце плавит. Я устаю от пустоты, От тишины в пустой квартире. Такие разные мечты, Но одинока я в этом мире.

Усталость одиночества Я так устала быть одна, В душе моей зима и стужа. Ничья не светится звезда, И мир ко мне безмерно сужен. Никто не слышит тихий стон, Никто не видит слёз на грани. Я словно в клетке, заперт сон, И нет в груди былого пламени. Мне кажется, я не живу, А только жду, когда же хватит. Я серой тенью наяву, Меня ничто уже не ранит. Бывает холодно вдвойне, Когда вокруг чужие лица. Я не нужна ничьей весне, И некуда мне торопиться. Душа изранена в клочки, Никто не знает, как ей больно. Терпенья тонкие нитки Становятся водой спокойной. Но всё же я держусь пока, Хотя и сил почти не стало. В глазах — усталость и тоска, А в сердце — тихая усталость.

Никому не нужен А я никому не нужен — так и знай. И меня никто к сердцу не прижмёт. Ведь я старый импотент, хоть умирай, И весна без меня не настаёт. Мои руки помнят тёплый свет, Но теперь лишь холод в них живёт. Я ищу ответа, но его нет, Только эхо в пустоте поёт. Может, в этом мире мне не место, Где любовь и страсть кипят ключом. Я как старое, ненужное кресло, Что стоит в углу под пиджачком. Но я всё же проживу без пафоса, Допивая горький кофе свой. Я не жду от жизни большего вопроса, Просто стану сам себе стеной.

Исповедь У всякого есть тайна на душе, Но прежде чем навеки ты уснёшь, Признайся в ней, не прячься в мираже, И если нет другой, то всё вернёшь.

Пелена Всю жизнь я нёс тяжёлый груз Безмолвной, скрытой каждой тайны. И никогда я не признаюсь, Хоть это кажется случайным.

Сгореть в объятьях Пусть мне нельзя, но я хочу — Клялась, что больше не открою Израненное сердце, но молчу И в пламени ада стою. Я рву на части тишину, Полночное сердце в клочья. В голове — ты, твои губы, Кусочек души, я хочу Прочесть тебя глаза в глаза, Нарушить все свои запреты. Пусть мне нельзя, но я хочу — Сгореть в объятьях до рассвета. Я знаю, этот путь — беда, Но в сердце нет уже сомнений. Запретный плод — моя звезда, Мой путь из тысяч прегрешений. Ты — яд, что слаще всех наград, Ты — боль, что стала мне уютом. И каждый взгляд, и каждый вздох Влекут к единственному лютому. Пусть говорят, что это грех, Пусть совесть мучает в ночи, Но я хочу услышать смех Твой, и сгореть в твоей печи. Шепчу молитвы, но небе Мои мольбы неугодны. Лишь ты, лишь ты наедине Способен сделать жизнь свободной.