ГенераторСтихов 2.0

Стихи о вине

Поэтические размышления о вине и её влиянии на жизнь человека. Стихи о прощении и совести.

Стихи

Прости Своими руками я всё разрушила: Любовь и семью, и покой, и веру. Я стала чужой, я себя не послушала, Пустила обиду и злость через меру. Теперь я прошу: если можно, простите Меня за слова, за поступки, за гордость. Я больше не та, вы меня не судите — Во мне догорает и боль, и усталость.
Не сдержала Всё разрушила я собственными руками, Стала чужой, нелюбимой, не по нраву. Семья — как дым, развеялась над нами, Я злость не сдержала, обиду и правду. Теперь я одна собираю обломки, И эхо молчания давит на плечи. Простите меня за резкие нотки, За то, что не смогла сберечь наши встречи.
Пустой стул За столом её стул теперь пуст, Отчим не ест, не поднимет он глаз. Только шепчет: «Прости, что не сберёг», И горечь течёт, как безмолвный поток.
Вопрос Скажи, как выйти из тлена мне, Когда внутри — лишь пустота и боль? Я никчемна, и в этой тишине Перед папой вину ношу с собой.
Внутри меня Внутри меня — пустыня без конца, Хотя вокруг — людская суета. Как выйти мне из тлена, из кольца, И перед папой смыть вину?
Одинокая Я никчемной себя ощущаю, Среди людей — одинокой живу. Как из тлена мне выйти, не знаю, И как папе вину отпустить?
Вина Внутри меня — сплошная пустота, Хотя вокруг людей — не перечесть. Как выйти мне из этого тлена И перед папой снять вины ту тяжесть?
Пустота Я никчемна, и пусто в груди, Среди людей — одинока всегда. Подскажи, как из тлена уйти, И не чувствовать вины перед папой?
Из тлена Мне кажется, внутри меня — пустырь, Хотя вокруг людей — не сосчитать. Но как мне выйти из тоски, скажи, И перед папой вину мне как унять?
Осколки вины Осколки вины перед папой Впиваются в сердце моё. И кажется, жизнь — это заперть, Где счастье не светит ничьё.
Вина перед отцом Я не знаю, как жить с этим грузом, Что вина перед папой легла. Словно в комнате с выключенным светом Я ищу хоть частицу тепла.
Выход из тлена Средь людей, но в глухой тишине, Я ищу хоть одну из причин, Чтобы вырваться из пустоты, Где вина, как осколки зимы.
Гоню и держу Любовь моя, не уходи, хоть сам тебя я и гоню. Ты в каждом вздохе, в каждом дне, я без тебя себя виню.
Позднее признание Мне правда очень стыдно, что тебя Я заменял другими по привычке, Что не старался, а бежал, спеша, Сжигая все мосты до электрички. Что не сумел вовремя простить, Когда ты оступалась и молчала, Чтобы себя от глупостей спасти, Я делал вид, что мне тебя не жалко. Ты мне очень дорога, но ты Всегда была не моя, чужая, И я учился жить без этой мечты, Себя по капле с болью собирая. Я научился засыпать один, Не ждать звонка, не проверять сообщения, Среди пустых и выцветших витрин Искать в толпе твоё прикосновение. Прости меня за то, что не сберёг, За то, что был упрямым и слепым, За то, что отпустить тебя не смог, Оставшись навсегда с тобой чужим. Теперь я знаю цену тишине И как молчанье режет без ножа. Ты далеко, но всё ещё во мне — Моя несбывшаяся, нежная душа.
Звон над белым храмом Стучат колокола в тиши, Там, в белом храме, свет дрожит. А я ломал дрова в глуши — Душа моя о том болит.
Пять сорок пять Пять сорок пять — на небе догорала тьма, Ты сделал шаг, где крыша обрывалась. Я в это время спала, не зная, что сама Навеки с этим утром повенчалась. Прости меня за ссору и за то, Что дверью хлопнула и не вернулась. Теперь я собираю по крупицам всё, Что от тебя на память мне осталось.
Ссора Мы поссорились глупо, до слёз, Я ушла, хлопнув дверью, в ночь. А вернулась — и мир мой исчез, Только боль, и её не превозмочь. Я звоню, но в ответ тишина, Только эхо твоих шагов. Ты прости меня, если вина На мне — я не знала таких оков.
Офицерский китель Я не верила, слушая следователя речь, Что тебя больше нет, что не сможешь сберечь. Твоя форма висит, как пустой силуэт, И в блокноте остался последний куплет. Мы поссорились глупо, я хлопнула дверь, А теперь я кричу в пустоту: «Поверь!» Только ты не услышишь, ты где-то вдали, Где не носят погон и не жгут корабли.
Пять сорок пять В пять сорок пять ты шагнул в пустоту, Я в это время спала, не чуя беду. Мне бы вернуться, обнять, не молчать, Но прошлого не переиграть. Телефон молчал, а потом чужой голос сказал: «Ваш Игорь…» — и мир мой с петель упал. Я храню твои вещи — они говорят, Что ты не исчез, ты просто не рядом.
Свет обещанный Измена — это не измена телу, А измена тем, кому мы обещали свет. Я не считала вслух, я просто пела, Но песня стала списком моих бед. И в тишине, где раньше жили звуки, Осталась только тень от прежних дней. Я разожму ладони, сжав их в муки, Чтоб свет вернуть для тех, кто был мне всей.
Кем я когда-то дорожил Скажи, Господь, ты слышишь? Я не знаю — так долго я иду, что сбился с лет. Забыт для рая, для земли — не знаю, и всё ж ищу какой-то слабый свет. Скажи, Господь, ты здесь? Ты рядом где-то? Неужто эта тьма — не просто тьма? Быть может, вырвавшийся Дьявол — это моя расплата, мой приговор ума. Скажи, Господь, проклятье ада мне послано за то, кем прежде был. Пощады мне не надо, мне не надо — пощады тем, кем я когда-то дорожил. Их лица — как потухшие лампады, что я разбил, не ведая, что бью. Мне б только знать: у них теперь есть сады, тепло, покой и кто-то на краю. А я иду сквозь ветер и сквозь пепел, где нет ни снов, ни встреч, ни новостей. Я был когда-то кем-то — и не этим, кто меряет шагами сто путей. Но если есть там, наверху, окно, не закрывай его передо мной. Дай им — не мне — почувствовать тепло, а мне — идти, хоть мир вокруг иной. Скажи, Господь, что ты меня не бросил, что слышишь этот шёпот из ночи. Я не прошу ни рая, ни невзгоды — я лишь прошу: их, прежних, не лечи от памяти такой, где был и я. Вот всё, о чём молюсь сегодня я.
Строчки навсегда Танюшенька, Татьяна, душа пьяна — Тобой, тобой одной, и нет предела. И сердце бьётся, и дрожит струна, И рвётся вон из моего удела. Она уходит на Алтай, к тебе, Родная, не забудь меня, прошу. Запомни эти строчки — о судьбе, В которой я тобой одной дышу. Люблю тебя, и виноват я сам, Что задержал слова, что не сберёг. Но всё равно я сердце не отдам — Оно твоё, и путь его далёк.
Пёс у дороги Он родился в холодном апреле, Под скамейкой, в грязи и пыли. Мать кормила его, как умела, Но однажды машины ушли. И остался щенок одинокий Средь асфальта, машин и сует. Люди шли, и шаги их жестоки Били в маленький детский скелет. Он учился вилять хвостом робко, Он учился смотреть им в глаза. Но бросали ему только корки, А потом говорили: «Нельзя». Как-то раз мальчуган с рогаткой Прицелился и выстрелил в бок. Пёс не взвизгнул, лишь лапой шаткой Сделал шаг и упал на ток. Кровь на серой траве остывала, Ветер выл, как пустой электрик. А душа его тихо вставала И летела туда, где нет битв. Только эхо в пустом переулке Повторяло: «Прости, прости». И лежал он в предсмертной смутке, Не успев до крыльца доползти. Мы приходим к дороге с цветами, Где теперь только холмик земли. И молчим, и глотаем цунами, Потому что его не спасли. Пусть же каждый, кто бросил камень, Вспомнит этот потухший взгляд. И заплачет, как плачем мы сами, Провожая щенков в закат.
Позднее прозрение Она любила так, что в пепел обратилась, А он прозрел, когда она уже простилась. Чтоб не терзаться, что её не уберёг, Шагнул за нею он — и больше не берёг.
✧ тег: вина ✧