Стихи про трагедию

Грусть-убийца Мне очень больно, эта грусть меня убьёт, Она как яд по венам медленно течёт. Я прячу слёзы за улыбкой, но внутри — Пожар, что гасит даже отблески зари. Не вижу света, только серый, мутный сон, Мой мир разрушен, словно карточный был он. И каждый вздох напоминает о былом, Когда мы были счастьем, а теперь — вдвоём.

Горький плод Я тебя жестоко предал, растоптал твою любовь, И теперь в душе лишь пепел, и не смыть мне эту кровь.

Горький плод Но я знаю — я предатель, я убил своей рукой То, что в этом мире было самой чистою рекой. И теперь я пью отраву, что сама же налила, И не смыть мне этой горечи, не вернуть мне зеркала.

Последний миг Колеса отсчитывают такт, Дрожит перрон, летит состав. Она стоит, решая шаг, Дыханье затаив, припав. Шея на рельсах — страшный жест, Последний крик в ночи немой. Вдруг мысль: "Остановись, не лезь!" — Но поздно, поезд, словно злой. Закрыла глаза, напряглась, Хотела встать, но не смогла. Секунда — вечность сорвалась, И жизнь во тьме изнемогла. Теперь лишь ветер на перроне И пятна крови на металле. Она осталась в том вагоне, Где все вагоны укатали.

Рине На рельсах, где холод и сталь, Она оставила след. Секунда — и стынет печаль, В глазах её больше нет. Она так хотела уйти От боли, что душила грудь, Но в самый последний пути Хотела обратно свернуть. Не в силах подняться с колен, Удар — и всё стихло вокруг. Разбитый, пустой манекен, А поезд уносится вдруг. Остались лишь фото и сны, Где жива, улыбается вслух. Но ноябрь той самой весны Не вернет её, как ни будь глух.

Бездна Не ведал хозяин, что силы Вдруг разом покинули тело, И, стукнувшись лбом об перила, Собака под мост полетела. Над пропастью стихнул испуг, И время застыло на миг, Пока этот преданный друг В безмолвный свой путь не поник.

Роковой прыжок Не ведал хозяин, что силы Вдруг разом покинули тело, И, стукнувшись лбом об перила, Собака под мост полетела. Она не скулила в полёте, Лишь хвост мелькнул в тишине, И канула в мутной дремоте На дне, в ледяной глубине.

Мгновение Не ведал хозяин, что силы Вдруг разом покинули тело, И, стукнувшись лбом об перила, Собака под мост полетела. Вода приняла её в плен, Сомкнувшись над верной душою, И эхо разбитых колен Ударило в берег с тоскою.

Падение Не ведал хозяин, что силы Вдруг разом покинули тело, И, стукнувшись лбом об перила, Собака под мост полетела. Внизу закружилась река, Приняв её в тёмные воды, И только над бездной слегка Взметнулись следы от погоды.

ЧП на дороге Четыре судьбы, как четыре свечи, Потухнуть могли в этой жуткой ночи. Грузовик налетел, как слепая волна, На трассе в Тосно, где дорога одна. Разбитый капот, стёкла крошкой звенят, Вокруг тишина — только стоны парят. Приехала скора, забрала всех подряд, В больнице теперь их лечить поспешат. Удар был такой, что земля застонала, Машина в гармошку, как будто устала. Но люди живы — спасибо судьбе, Хотя неизвестно, что ждёт их в борьбе. Дороги, дороги — вы сплошь и лавины, Где каждый спешится, кто без причины. Водитель грузовика, что же ты спал? Или просто не видел, как свет мигал? Останутся шрамы на теле и в душах, Но главное — живы, хоть мир стал простужен. Держитесь, ребята, надежда сильна, Что жизнь возвратиться к вам будет должна.

Авария на трассе В Тосненском районе, средь серых дорог, Случилась беда — не объехать, не смог. Грузовик и легковушка в обнимку сошлись, Четыре души в эту бездну неслись. Сигнал, визг тормозов, не успели — удар, Металл застонал, будто принял удар. Скорой сирена разрезала тишь, В больницу везут тех, кого не удержишь. И жизнь разделилась на «до» и «потом», Надежда врачей, что всё будет путём. Но сколько же боли в случайном витке, На этой нелепой, жестокой дуге. Дорога — не место для мыслей пустых, За руль не садись, если ветер затих. Будь внимателен, брат, не спеши в никуда, Ведь может случиться такая беда. А в Тосно тишина, только ветер шуршит, И каждый с тревогой в душе ворошит: «Живые же, значит, надежда жива». Держитесь, родные, крутые слова.

Неравный полёт Она — как свет, что льётся с высоты, Он — тень, что вьётся у земной черты. Ей — крылья, нимб и вечная весна, Ему — грехи и горькая вина. Она глядит с улыбкой на него, А он не смеет даже на неё. Меж ними — пропасть, выжженная злом, И каждый шаг становится стыдом. Она бы рада пасть, но небеса Держа́т её, как строгие леса. Он бы взлетел, но тяжесть прежних бед Не даст ему увидеть белый свет. Их встреча — миг, украденный у тьмы, Когда стираются границы, словно сны. Но утро вновь расставит всё по местам: Ей — в рай, ему — по каменным мостам. Так и живут: она — в лучах зари, Он — в сумерках, где гасли фонари. И только ветер знает их секрет: Любовь, которой в этом мире нет.

Наказание любовью Сквозь райский свет и адский дым вдвоём, Мы — ангел и паденье, свет и тьма. Грехи мои горят в огне твоём, А ты — моя святая кутерьма. Зачем тебе, бесплотный, эта грязь? Зачем тебе моя земная плоть? Я проклинаю, падая и мнясь, Что ты — мой крест, мой грех и моя господь. Ты наказал меня своей любовью, Прикованный к греху, как к алтарю. Я истекаю чёрной, грешной кровью, Но без тебя я больше не горю. И мы летим — куда, не знаю я, В разрыве между небом и землёй. Ты — ангел мой, но ты же и судья, И я навек — твой грех, твой страх, твой бой. Любовь — как пламя, что сжигает нас, Но в этом пепле — вечности зерно. Я прошепчу: «Прости мне этот час», А ты — «Люблю. И мне не всё равно».

Наказание любовью Он был рождён для чистоты, Она — для боли и порока. Он — свет в раю, она — в пустыне, Но их связала ночь до срока. Она в молитве не жила, Она в грехе купала душу. Он — ангел, что хранил слова, Но вдруг решил её послушать. И вот они — в одном огне, Где пламя — небо, искры — звёзды. Она — в его святой вине, Он — в её проклятом воздухе. Она целует — и летит, Он обнимает — и сгорает. И каждый миг — как монолит, Который время разбивает. Им не дано смотреть в глаза, Им не дано просить прощенья. Она — слеза, он — бирюза, И вместе — только на мгновенье.

Ангел и грешница Она — паденье, он — полёт, Она — огонь, а он — прохлада. Но ночь их вместе соберёт, Хотя друг друга им не надо. Её грехи — как чёрный дым, Его крыло — как белый мрамор. Она идёт к нему, к святым, А он готов упасть на гравий. Он — свет, что греет и слепит, Она — тень, что в объятьях тает. Его закон — не нарушать, Её закон — кто запрещает. Но поцелуй — как первый снег, На губы падает нежданно. И ангел — падший человек, И грешница — почти что Анна. Им не дано смотреть в глаза, Им не дано просить прощенья. Она — слеза, он — бирюза, И вместе — только на мгновенье.

Матерям, не дождавшимся Им не забыть тот утренний звонок, Когда на сердце лёг свинцовый груз. И каждый день — как белый лист в обрез, Где вместо строк — оборванный союз. Вы кормите беззвучно воробьёв На лавочке у старого крыльца. Вам не вернуть из вечности сынов, Но вы храните память до конца. Они теперь — на фотографиях в ряд, Где взгляд их молодой и чуть живой. И матери под вечер говорят С портретами, как с вечной тишиной. Не просит вас никто «забыть и жить», Такая боль не тает, как снега. Вы научились с нею дружбу водить, Она — как тень, что держит за стремена. Спасибо вам за то, что вы есть, мамы, За то, что помните, и свет в окне. Пусть даже годы стёрли шрамы, Но сын ваш навсегда в двойной цене.

Матерям погибших сыновей Вы ждали их, в окно глядя с тоской, И каждый шорох — эхо той войны. Но тишина накрыла город мой, И не вернуть вам сына от луны. Они ушли — мальчишки, не солдаты, С мечтами, что остались в дневниках. И матери, седые и горбаты, Всё держат крест в измученных руках. Вам не забыть тот запах и шинель, И взгляд последний, полный тишины. Для вас война — как вечная метель, Что заметает все следы весны. Чужие люди скажут: «Время лечит», Но время — лишь песок на дне часов. Вы носите в груди их детский лепет, И боль не утихает от стихов. Пусть ваша скорбь не знает суеты, Вы — свет в окне, что не погаснет ночью. Склоняем головы пред вами мы, Вам, потерявшим сына, нету мочи.

Пепел и нежность Она в дракона влюблена, В его дыханье и в полет. Сгорает, словно не одна, И пеплом по ветру плывет.

Три года Карта открыта — судьба решена, Три года срока, жизнь коротка. Вырвался вздох из толпы у окна: «Ба-атюшки светы, какой молодой!» «Грехи наши, господи, почему так рано?» Судьба безжалостна, сердце не унять. За что этот крест, за что эта рана? Осталось лишь прошлое в памяти гнать. Ты помнишь, как пахла весенняя ночь? Как в парке кружились под звуки фокстрот? Теперь эти дни улетают прочь, И время замедлило свой оборот. Никто не услышит твой крик в тишине, Никто не подаст тебе тёплой руки. Лишь эхо гуляет по каменной стене, Да мысли горчат, как полынь у реки. Но кто-то там верит: наступит рассвет, И песня дождя смоет горечь с лица. Три года — не вечность, закончится след, И сердце оттает у крыльца.

Приговор Карта открыта, судьба решена, Три года срока, жизнь так коротка. Вздох толпы вырвался, полный печали, «Ба-атюшки светы, такой молодой!» Грехи наши, господи, почему так рано? Судьба безжалостна, сердце не унять. За что же, за что эта горькая рана? Осталось лишь прошлое вспоминать. А помнишь, как бегали в поле с тобой? Как солнце играло в твоих волосах? Теперь только звон за решёткой стальной, И слёзы, застывшие на образах. Мать молит иконы, отец сединой Покрылся за эти бессонные дни. А ты там, за камнем, один, как чужой, Считаешь в каземате последние дни. Исход не изменишь, приговор не вернуть, Осталось лишь верить, что там, за чертой, Тебя встретит свет, укажет свой путь, И станешь ты снова самим собой.

Предупреждение, которого не услышали Она сказала: «Он убьёт меня», Но в полиции отмахнулись: «Мало ли». А через месяц — чёрная земля, И некому теперь поднять глаза. Видео залито в интернет, Настя просит помощи в ночи. Но системы равнодушной нет Дела до тех, кто жизни не щадит. Почему спасают тех, кто прав, Только после, когда кровь прольётся? Вместо пальцев, пистолет взведён, И надежда больше не вернётся. Следственный комитет возбудил дела, Лишь когда мир о трагедии узнал. Но не вернуть ту, что уже ушла, И не смыть с души кровавый шрам. Стюардесса, ангел без крыла, Ты предупреждала нас с экрана. Память о тебе, как свет добра, Будет жить, не ведая изъяна.

Крик в пустоту Она предупреждала — он убьёт, Но кто услышит крик в пустой эфир? Полиция бездействует, и вот Небесный стюардессы кончен мир. Угрозы, заявления — всё в архив, Слова её остались без ответа. Система не спасла, закон ленив, И вот уже зима в разгаре где-то. Но через полгода вспыхнул свет, Возбуждены дела за халатность. Но как вернуть ту, кого уж нет? Лишь память и бессмысленная тратность. Прости нас, Настя, за глухой покой, За то, что не спасли, когда просила. Остался в небе твой последний бой, И вечно будет на душе так стыло. Мы будем помнить, как кричала ты, Как в Дубае оборвалась мечта. Пусть эти строки — капля пустоты, Но справедливость всё же не скудна.

Пьеса без зрителя Она лежала на полу, в крови, А он стоял и думал о любви. Как в первый раз она вошла в тот дом, Как стало пусто, страшно и кругом.

Опоздавший зритель Не отрываясь, он смотрел вперёд, А мы не знали: что же в нём живёт? Воспоминанье о далёкой встрече, Иль горький миг, как разошлись под вечер?