Стихи пятистопным ямбом
Пятистопный ямб — один из самых распространённых размеров в русской поэзии. В этой подборке представлены стихотворения разных авторов, демонстрирующие его выразительные возможности.
Стихи
Дуэт
Ты играешь на струнах души моей,
я — на клавишах памяти нежной твоей.
Мы — оркестр из двух инструментов простых,
где нет дирижёра, но есть общий стих.
То соло твоё, то моё соло — врозь,
но в припеве сходимся точно, до звёзд.
И если сбиваюсь — ты ловишь мой такт,
и я подхвачу твой потерянный акт.
В мелодии этой нет фальши и лжи,
есть только желанье быть рядом, жить.
Мы учимся слушать, молчать и прощать,
и в музыке общей друг друга искать.
Бывает, что громко, бывает — едва,
но главное — вместе звучат слова.
И в этом дуэте нет главных ролей,
есть только желанье быть ближе, теплей.
Любовь на двоих — как аккорд в унисон,
где каждый друг другом навек окружён.
И пусть затихает последний мотив,
мы будем звучать, эту связь сохранив.
На одной волне
Мы встретились в звуке — не в зале, не в свете,
а в тонкой тиши между нотами где-то.
Ты взял мотив, я поймала ритм,
и воздух стал общим, как будто один.
Твой голос в наушниках — левое ухо,
мой шёпот — в твоё оголённое ухо.
Мы строим аккорды из вздохов и слов,
из пауз, из взглядов, из сбитых шагов.
Припев — это мы, когда дышим в такт,
когда замолкаем и слышим — вот так.
И если фальшивим — не страшно, прости,
мы можем с начала, мы можем расти.
Ты — бас, я — мелодия, вместе — канва,
на ней вышиваем простые слова.
То громче, то тише, то в унисон,
то врозь — но всегда возвращаемся в сон.
И пусть за окном города шум и гам,
у нас — только звук, что мы делим пополам.
Любовь на двоих — это два голоса в лад,
где каждый друг другу и нужен, и рад.
Последний аккорд — и не надо оваций,
достаточно просто в тишине оставаться.
И слушать, как сердце стучит в такт с другим,
и знать, что мы больше неразделимы.
Мелодия на закате
Закат разлил по небу янтарь,
И вечер опустился на дома.
Я открываю старый календарь —
Там время замерло, как будто навсегда.
Но музыка звучит со всех сторон:
В гудении машин, в шагах прохожих,
В том, как звенит трамвайный перезвон,
И в шорохе листвы, на сон похожем.
Душа моя настраивается в лад
С негромкой этой песней бытия.
И стрелки на часах уже спешат
Туда, где ночь, и ты, и я.
Волшебный миг – когда дневная суета
Уходит, растворяясь в полумраке,
И остаётся только чистота
Мелодии, мерцающей во мраке.
Я слушаю, как время льётся в такт
С биением сердец и стуком капель.
И понимаю: это не пустяк —
Быть частью нот, что мир слагает наспех.
И пусть закат погаснет за рекой,
И вечер станет полночью кромешной,
Во мне останется тот тихий строй,
Что делает и время, и меня безгрешной.
Вечерний блюз
Когда закат роняет тени на асфальт,
И город засыпает не спеша,
Я слышу, как в далёком переулке
Рождается мелодия-душа.
Она плывёт над крышами домов,
Цепляется за провода и фонари,
И в ней – дыханье прожитого дня,
И обещанье новой зари.
Я подхожу к открытому окну,
Впускаю вечер в комнату свою,
И звуки входят медленно и просто,
Как будто возвращаются в семью.
В них – смех детей, и шорох шин по лужам,
И чей-то разговор на полуслове,
И тишина, которая умеет
Сказать о самом главном без условий.
А время – словно дирижёр незримый —
Ведёт свой бесконечный тихий бой,
И каждая минута – нота в песне,
Что наполняет вечер полнотой.
И я стою, дышу и понимаю:
Душа – не то, что спрятано внутри,
Она – как этот вечер, как мелодия,
Что просится наружу – посмотри.
Место, известное нам
Я шёл по земле, где ни звука, ни тени,
И путь мой лежал как раскрытая нить.
Я чувствовал почву под каждым коленом,
Устав от дороги, не в силах остыть.
У самой реки, где вода говорила,
Я сел и почувствовал: жизнь – это всё.
Она, как река, мои мысли поила,
И время текло сквозь ладоней стекло.
Я видел упавшее дерево с краю,
Его обнажённые ветви – как взгляд.
Они на меня смотрели, я знаю,
Хотя не шептали, не звали назад.
Быть может, то место, где мы засыпали,
Где звёзды считали сквозь щели в стене?
Быть может, о нём мы с тобой тосковали,
Не зная, что путь наш ведёт не ко мне?
Так если у тебя есть хоть капля времени,
Пойдём поговорим в том единственном месте,
Где нас не настигнет ни горе, ни бремя,
Где мы будем просто – и только лишь вместе.
Пусть это – конец, пусть последняя осень
Срывает листы с обречённых небес, –
Пойдём в это место, где нас не расспросят,
Где старый фонарь до сих пор не исчез.
Пойдём в это место, известное нам,
Где время застыло в траве у реки,
Где эхо шагов возвращается к нам,
И наши следы западают в пески.
Пойдём в это место, известное нам,
Пока ещё свет не погас впереди,
Пока ещё можно поверить словам,
Пока ещё сердце стучит в груди.
Монета на ладони
Он думает: любовь — как ресторан,
Где платишь — и тебе несут усладу.
Но женщина — не блюдо, не экран,
И чувство не подходит к шоколаду.
Он смотрит на неё, а видит счёт,
Хотя она давно уже не вещь.
Любовь за деньги — это поворот,
Где вместо встречи — длинный, скучный вечер.
Прайс-лист на чувство
Он верит: чувство можно перечесть
В рублях, в чеках, в подаренном букете.
Но в женщине, когда она не здесь,
Есть то, чего не купишь на рассвете.
И вот сидит, считая барыши,
А рядом — только тень её и вещи.
Любовь за деньги — это миражи,
Где вместо сердца — кассовый ящик.
С перрона
Жизнь — это поезд, и мы ему машем с перрона,
как ни хотели бы поезд нагнать — невмочь.
Ты машинист или ты пассажир вагона —
даже кондуктор не может тебе помочь.
Рельсы уходят в туман, как немые строки,
шпалы считают шаги наши в темноте.
Кто-то в вагоне-ресторане ест пироги,
кто-то мечтает о тёплой своей мечте.
Свист паровоза — как выдох огромной птицы,
что улетает в закат, не спросив имён.
Можно влюбиться в случайные две ресницы,
можно остаться один, если ты влюблён.
Двери закрыты, но окна всегда открыты —
можно махнуть машинисту, что смотрит вдаль.
Все мы немного актёры, чуть-чуть забыты,
все мы немного вагонная магистраль.
Поезд не спросит, куда ты, зачем и с кем.
Он просто едет, и мы ему машем вслед.
В каждом вагоне — свой смех, свой уют, свой плен,
свой машинист и свой пассажир-поэт.
Поезд жизни
Жизнь — это поезд. Мы машем ему с перрона,
как ни хотели бы поезд нагнать — увы.
Ты машинист или ты пассажир вагона —
даже кондуктор не скажет, кто в нём, кто вы.
Время — не рельсы, а лента, что вьётся кругом,
мы — не билеты, а искры в холодной пыли.
Кто-то в купе, кто-то едет в плацкарте, но
все мы когда-то друг друга уже везли.
Стук колесницы — то громче, то тише стука
сердца, что бьётся о рёбра, как о перрон.
Встреча — всего лишь разлука, а разлука —
долгий гудок, что в тумане растворён.
Можно сойти на пустом полустанке, где
только трава да берёзы, и ждать гудка.
Можно остаться и ехать в своём ряду,
если судьба до конца не дошла пока.
Поезд не спросит, куда ты, зачем и с кем.
Он просто едет, и мы ему машем вслед.
В каждом вагоне — свой смех, свой уют, свой плен,
свой машинист и свой пассажир-поэт.
Ночной путник
Луна красавица ночная
Обходит край своих небес,
Кусты руками раздвигая,
Идёт разбойник через лес.
Там колокольчик где-то звякнул,
Он где-то звякнул, там вдали,
В руке разбойника сверкнул
Булатный нож — длиной в стихи.
Он шёл, и лес ему внимал,
И тени стлались под ногами,
И месяц сумрачно мерцал
Над почерневшими кустами.
Но вдруг вдали блеснул огонь,
И пёс залаял за рекой,
Разбойник поднял ворот свой
И скрылся в темноте ночной.
А утром птицы песнь свою
Запели снова над землёй,
И солнце выпило зарю,
И лес вздохнул, омыт росой.
Луна красавица ночная
Ушла за край своих небес,
И только эхо, затихая,
Хранило память тех чудес.
Разбойник и луна
Луна-красавица ночная
Обходит край своих небес,
Кусты руками раздвигая, —
Идёт разбойник через лес.
Там колокольчик где-то звякнул,
Он где-то звякнул, там, вдали,
В руке разбойника сверкнул
Булатный нож — его длины
Хватило бы на всю округу,
Где спят уснувшие дома.
Он шёл, не ведая испуга,
И ночь была ему тюрьма.
Но тень метнулась за кустами,
И вздрогнул лес, и смолк сверчок.
Разбойник стиснул зубы, замер,
И в горло впился холодок.
Луна-красавица ночная
Смотрела с высоты небес,
Как умирает, затихая,
Разбойник, вышедший на лес.
И колокольчик где-то звякнул,
И стихло всё в ночной дали.
Лишь нож булатный в травах плакал,
И тени по земле ползли.
Короткое послесловие
Мне надоело спорить и доказывать,
Что я не тот, кем кажусь иногда.
Пора закрыть блокнот и просто праздновать
Тот факт, что я живу, а не вода.
Два четверостишия — и хватит,
Довольно строк, довольно суеты.
Пусть кто-то не поймет и не оправит,
Я все равно счастливей, чем мечты.
Души рядом
Пусть далеко ты, но душа с душой
Всегда на связи — это ли не счастье?
Тепло от мысли этой, и покой,
И сил прилив, и чувств живых участье.
Спасибо, что ты есть. В моём краю
Твой образ светит путеводною звездою.
Я эту связь, как радость, признаю
И берегу всем сердцем, всей душою.
Через расстояния
Как хорошо, что есть на свете ты —
Мой тихий свет вдали, моя опора.
Пусть не сбываются пока мечты,
Но души наши связаны неторопливо.
И в этой связи столько теплоты,
Что силы новые беру я снова.
Спасибо за тебя, за то, что ты
Есть у меня — и это выше слова.
Морозный блюз
Поёт зима, но песня не согреет,
Её мотив — как трещина во льду.
И чем сильней метель по стёклам веет,
Тем больше я в себе самом бреду.
Она поёт о вечности и стуже,
О том, что всё когда-нибудь уйдёт.
И снег ложится на пустые души,
Как будто время замедляет ход.
Но в этой белой музыке без слов
Есть что-то, что сильнее всех мелодий:
Умение смотреть на мир без снов
И находить покой в любой погоде.
Поёт зима, и я внимаю ей,
Не требуя ни ласки, ни участья.
В её молчанье — больше, чем речей,
И в холоде — застывшее отчастье.
Так пусть поёт, я не прошу тепла,
Я сам сумею пережить ненастье.
Она поёт — и песня ожила,
И в этом есть неведомое счастье.
Зимний голос
Поёт зима, и голос её чист,
Как будто лёд, застывший в вышине.
Но не согреет душу этот свист,
Лишь холодом повеет по спине.
Она поёт о том, что всё прошло,
Что белый снег укроет каждый след.
И сердце, что оттаяло, свело
От этих нот, которых в песне нет.
А мы глядим в морозное окно,
Где вьётся вьюга, словно белый дым.
И кажется, что всё предрешено,
И мы перед безмолвием стоим.
Но в этой песне слышится обман:
Зима поёт, но не даёт тепла.
И тает звук, как утренний туман,
И снова ночь бела и тяжела.
Поёт зима, и в песне той — покой,
Но нет в ней жизни, только тишина.
И мы идём по снегу, чуть дыша,
И ждём, когда закончится она.
Ниже неба
По субботам небо становится ниже —
словно кто-то приспустил небесный шёлк.
Я иду по улицам, всё ближе, ближе
к той скамейке, где вечер притих и смолк.
Фонари включаются неохотно,
разгоняя сумрак по углам домов.
В этом городе, таком же, как сотни,
я ищу созвучие своих шагов.
По субботам воздух гуще и слаще,
пахнет тополиной горечью и дождём.
Я не жду гостей и не жду на счастье —
просто медленно и верно иду в свой дом.
Мне не нужно громких речей и споров,
мне бы только видеть, как гаснет день,
как луна выходит из-за заборов,
как ложится на плечи друга тень.
По субботам небо становится ниже,
и понятней делаются слова.
Я дышу — и кажется, что я слышу,
как растёт под ногами моя трава.
Этот вечер не требует объяснений,
он просто есть — и этого мне хватит.
По субботам небо становится ниже,
и душа наконец-то перестаёт платить.
Пятьсот на мечту
Ты пишешь: «Дай мне пятьсот рублей», —
И я читаю между строк.
Ты любишь мангу горячей,
Чем чай, что пью я в холод сток.
Твой мир — разворот и кадр,
Где страсть рисуют тушью линий.
А я — простой, живой, не кадр,
Но тоже вплетён в этот иней.
Возьми. Не думай, что я скуп.
Мне жаль не денег — жаль минут,
Когда ты хмуришься, как труп
Героя, что вот-вот прервут.
Манга — твой храм, твоя игра,
Твоя вселенная в кармане.
Я не ревную к ней. Пора
Нам быть не врозь, а в одном стане.
Пятьсот — как ключ от тайных врат,
Где ты — принцесса, я — прохожий.
Но если ты вернёшь назад,
Я стану более похожим
На человека, что сберёг
Твою улыбку в трудный час.
Любовь — не долг, но диалог,
И я в нём весь, без лишних фраз.
Так забирай, но знай одно:
Я не прошу вернуть с процентами.
Мне важно, чтобы мы в окно
Смотрели вместе, став легендами.
Долг на любовь
Ты просишь в долг пятьсот рублей,
А я в ответ: «Возьми, не жалко».
Ведь для любимых нет цепей,
И расставаться с ними жалко.
Манга — твой мир, твой тихий свет,
Где персонажи дышат страстью.
Я не влезаю в твой сюжет,
Но восхищаюсь этой властью.
Ты говоришь, что я — как том
С закладкой на одной странице.
А я готов с тобой потом
Лететь сквозь тысячи зарниц.
Пятьсот — не сумма, ерунда,
Но в ней — доверие и нежность.
Я одолжу тебе, когда
Захочешь ты, без неизбежность.
И если завтра ты вернёшь
Не деньги, а улыбку, ласку,
Я посчитаю: «Что ж, не ложь —
Любовь дороже, чем огласка».
Манга-герои не предаст,
А я — тем более, поверь.
Пусть долг висит, как звёздный пласт,
Открыв в наш общий мир лишь дверь.
Так забирай, но не спеши
Отдать — оставь себе на счастье.
Ведь ты — мой лучший том души,
Моё манга-стихотворенье-счастье.
✧ тег: пятистопный ямб ✧