Баллады
Подборка баллад – стихотворных рассказов с захватывающим сюжетом и глубоким смыслом.
Стихи
Чудовище у горных вершин
Средь гор, где орлы чертят круг над зарей,
Королевство цвело под счастливой звездой.
Конюх с принцессой встречались тайком,
Пока герцог не вторгся с мечом и огнём.
Брат короля, колдун, изгнанный в снега,
Ждал момента, чтоб брату отплатить сполна.
Герцог с ним заключил договор в тишине:
«Поработим соседей — и трон мой вдвойне».
Король собирает полки на войну,
Конюх едет за ним, проклиная судьбу.
Принцесса шепнула: «Любимый, вернись»,
И крестик свой отдала, чтобы не сорвалась жизнь.
Но битва жестока, король в ней убит,
Колдун захватил конюха, и в тот же миг
Чудовище встало — с клыками, во мгле,
И служит колдуну, как тень на скале.
Принцесса скрывается в старой башне,
А герцог шлёт сватов — и нет её краше.
«Ты выйдешь за меня, и трон будет мой!»
Но девушка шепчет: «Скорей уж покой».
Герцог узнал, что чудовище — колдуна,
И ярость взыграла, как в море волна:
«Ты создал урода, чтоб мне помешать?
Я сам его в клочья готов разорвать!»
Колдун рассмеялся: «Не ты мне указ,
Я сам посягаю на трон в этот час.
Твой союз мне не нужен, глупец, уходи!»
И эхо катилось по склонам вдали.
Но страх перед зверем сильней вражды,
И два злодея сомкнули ряды.
А принцесса глядит сквозь туман и снега:
Где-то там её конюх, чья жизнь дорога.
Баллада о графе и вечности
Мы не виделись сколько — триста, четыреста лет?
Ты всё так же прекрасна, хоть погас твой портрет.
Я считал эти зимы по разбитым мостам,
По чужим силуэтам, по пустым адресам.
Но однажды под утро, когда снег перестал,
Ты вошла в мою крепость, как в заброшенный зал.
И рассыпался пепел от былых повестей,
И проснулся мой голод от сиянья вестей.
Ты сказала: «Я слышу, как поёт твоя кровь,
Как сквозь каменных стены пробивается вновь
Тот единственный голос, что хранила в груди».
И я понял — ничто не смогло нас развести.
Мы с тобой пили время из хрустальных ночей,
И луна нам светила всё острей и острей.
Ты спала в моих креслах, я стоял у дверей,
И боялся дыханьем разбудить тебя, ей.
А потом ты ушла — снова в тающий свет,
Оставляя на шее тонкий алый след.
Мы не виделись сколько — триста, четыреста лет?
Но любовь в моих венах не погасла, нет.
Последний взгляд
Он вернулся, а в окне — другой,
И она смеется, не тая.
Он стоял под снегом и пургой,
И молчала шпага у бедра.
Он не стал стучаться в этот дом,
Просто повернул коня назад.
И рассвет стал для него судом,
А любовь — остывший шоколад.
Молчание
Он узнал, что леди неверна,
И молчал, сжимая рукоять.
А она спала, любви полна,
И не знала, что беды не счесть.
Он не стал ни мстить, ни проклинать,
Просто бросил в ночь пустой доспех.
И ушел туда, где благодать,
Где никто не ждет его утех.
Ночной дозор
Он вернулся из похода в час туманный,
А в ее окне — чужой силуэт.
Он стоял, как будто вкопанный, странный,
И глядел на этот призрачный свет.
Снял он шлем, провел рукой по забралу,
И ушел в рассвет, не бросив упрек.
Только сердце в нем стучало устало,
Словно кто-то его предал и сжег.
Измена
Он вернулся с войны, весь в пыли и шрамах,
А в ее окне свет горел не с ним.
Он стоял в тени, как в немых кошмарах,
И смотрел, как смех таял словно дым.
Он не вышел к ней, не спросил, не крикнул,
Только снял перчатку и сжал в кулак.
Ветер выл в трубе, и рассвет был хриплым,
Когда рыцарь понял, что он — не дурак.
Баллада о «Комсомольце»
Стадион замер в ожиданье,
Свисток — и мяч летит вперёд.
«Комсомолец» в игре, как в сраженье,
За мечтой своей идёт.
Не страшны ни дождь, ни ветер,
Ни усталость на плечах.
Знамя клуба в ярком свете
Развевается в лучах.
Мы с тобой, родная команда,
Вместе в горе и в беде.
«Комсомолец» — наша правда,
Наш ориентир в судьбе.
Роланд в ущелье
В ущелье Росенвальском сумрак пал,
И воздух стал тяжёл, как будто камень.
Роланд на скалы взгляд свой поднимал,
И меч в руке горел, как будто пламень.
«Труби, Роланд! — твердил ему Оливьер, —
Зови на помощь Карла, государь мой!»
Но гордый граф, отвагой опьянён,
Ответил: «Нет, не стану я напарником.
Мой меч Дюрандаль верен и остёр,
И враг познает силу нашей стали.
Пускай враги запомнят этот день,
Как мы за Францию достойно пали».
И вот на них обрушилась лавина —
Несметных мавров тёмные ряды.
Звенел клинок, и трескалась стремнина,
И кровь текла, как талая вода.
Роланд разил направо и налево,
И пыль столбом вздымалась до небес.
Он бился, как лев, исполненный гнева,
И враг пред ним в испуге отступал.
Но вот уж пали многие из свиты,
И сам Роланд изранен и устал.
Тогда рог поднял он, моля защиты,
И зов его над пропастью восстал.
Услышал Карл могучий звук далёкий
И повернул свои полки назад.
Но было поздно: в сече жестокой
Погиб отважный граф, святой солдат.
Так пал Роланд, защитник милой Франции,
С мечом в руке, не отступив ни в чём.
И песнь о нём звучит в веках, как станция,
Где доблесть светит негасимым днём.
Колодец
В глубине двора, где бурьян и крапива,
Где сруб почернел от дождей,
Стоит колодец — немая картина,
И нет никого, кто б подошёл к нему.
В нём живёт водяной — старый и хмурый,
С глазами, как тина на дне,
Он любит, когда над водой ходят тучи,
И ждёт, чтобы кто-то пришёл.
Коровы, что бродят по скошенным травам,
К воде приходят напиться в жару,
Но если наклонится к тёмным канавам,
Водяной утащит её в глубину.
А девушки, что с вёдрами ходят
По тропке к колодцу с утра,
Водяной поджидает и в омут уводит —
Их больше не видят села.
Он слышит их голос, их лёгкую поступь,
И тянет холодной рукой,
И в тёмной воде, где нет никого,
Они остаются навек.
И люди обходят колодец далёко,
Крестятся и шепчут: «Не тронь»,
И только луна в небесах одиноко
Глядит в его чёрную воду.
И чудится в этом безмолвии странном
Насмешка и древняя грусть,
И хочется верить, что это случайно,
И хочется вниз заглянуть.
Водяной
В старом колодце, где тина и мрак,
Где пахнет сыростью и гнилью,
Живёт водяной — безобразный чудак,
С зелёной, как ил, бородой.
Он любит прохладную воду и тень,
И в полдень, когда все спят,
Выходит на берег, где дремлет плетень,
И смотрит на белый закат.
Но если корова зайдёт на лужок
И к яме наклонится пить,
Он схватит её за копыта, рожок
И в омут утащит — не быть.
А девушки, что по воду идут
С ведром и коромыслом,
На дне его тёмном навек пропадут —
Их песни умолкнут быстро.
Он слышит их смех и шаги босых ног,
И ждёт, притаившись в тине,
И тянет их вниз, где холодный поток,
Где нет ни конца, ни причины.
И люди боятся колодца того,
Обходят его стороной,
И шепчут: «Не трогай, не пей — ничего,
Водяной там живёт под водой».
Но ночью, когда загорается свет
В далёкой избе рыбака,
Водяной выплывает на лунный свет
И смотрит в ночные глаза.
И чудится в плеске его голосов
Насмешка и древняя грусть,
И страшно, и сладко от этих часов,
И хочется вниз заглянуть.
Ночной гость
Заходит до хаты вампир волохатый,
Подходит до лишка, к малому дитяти.
Но дед на печи не дремал, старый воин,
Он крепок ещё, хоть и немощен с виду.
Старик приподнялся, кряхтит, потягается,
Зевает, бородою в плечи вжимается.
Он знает повадки полночного гостя,
Не раз он встречал его в поле на мосте.
Вампир волохатый рукой шарит шустро,
Дитя затаилось, сопит уже густо.
Дед взял обух, что стоял у порога,
И тихо шагнул, не тревожа берлогу.
Он стукнул вампира по темени сзади,
Тот взвыл и растаял в ночной полумгле.
Старик перекрестится: «Вот и порядок», —
И снова залезет на печь в тишине.
А утром дитя говорит: «Дед, ты герой!»
Старик улыбнулся: «Да что ты, постой.
Я просто не спал, сторожил твой покой,
А ты подрастай и будь тоже такой».
Дед и вампир
Заходит до хаты вампир волохатый,
Подходит до лишка, к малому дитяти.
Но дед на печи не дремал, старый воин,
Он крепок ещё, хоть и немощен с виду.
Слезает с печи, поправляет портянки,
Берёт кочергу, что остыла с загранки,
И тихо крадётся к незваному гостю,
Чтоб зря не будить молодую невесту.
Вампир волохатый склонился над зыбкой,
Дитя улыбается сонной улыбкой,
А дед уже рядом, заносит железо,
И взмах его точен, и сердце не екает.
Удар — и вампир оседает на сажу,
Дед шепчет: «Иди, куда скажут, я скажу».
Старик выпрямляется, смотрит сурово:
«Не трогай детей, не буди лихо снова».
Рассвет за окном разгоняет потёмки,
Дед снова на печке, в тепле и в потёмках,
А малый дитяти сопит в колыбели,
И звёзды над хатой тихонько блестели.
Шёпот дорог
Мир крутится в танце иллюзий и страха,
Осколки мечты под ногами звенят.
Надежды, как тени, скользят по дорогам,
Дороги, как нервы, натянуты в ряд.
Шесть строк, как шесть выстрелов в сердце ночи,
И эхо: «Беги, если сможешь, и точка».
Надежды
Мир крутится, рушатся иллюзии в пыль,
Осколки мечты мы храним под замком.
Надежды, как свечи, сгорают дотла,
Дороги, как вены, ведут в никуда.
Шесть строк, как шесть выстрелов в тишине,
И шёпот: «Беги, это не во сне».
Осколки
Мир крутится, время стирает иллюзии,
Осколки мечты под дождём серебрятся.
Надежды, как призраки, в сумраке бродят,
Дороги, как змеи, в траве извиваются.
Шесть строк, как шесть выстрелов в сердце ночи,
И страх, что никто нас уже не захочет.
По дорогам надежд
Мир крутится, рушатся иллюзии в прах,
Осколки мечты собираем в горсти.
Надежды, как птицы, застряли в сетях,
Дороги, как вены, пульсируют в такт.
Шесть строк, как шесть выстрелов в темноте,
И эхо: «Беги, если сможешь, везде».
Шесть строк
Мир крутится в бешеном ритме иллюзий,
Осколки мечты под ногами хрустят.
Надежды, как свечи, погасли в союзе,
Дороги назад не вернуть нам назад.
Шесть строк, как шесть ран, что кровоточат вечно,
И шепот: «Беги, это не бесконечно».
Баллада о шести строках
Мир крутится, и иллюзии тают,
Осколки мечты на дорогах лежат.
Надежды, как тени, в ночи пропадают,
Шесть строк, как шесть выстрелов, в сердце стучат.
Дороги ведут в неизвестность немую,
А мы всё идём, проклиная судьбу.
Шесть строк о разбитом свете
Иллюзий хрупких нить оборвалась,
Мечта в разбитом фонаре зажглась.
Спешащих улиц суета и гам,
Но свет пробился сквозь осколки к нам.
И пусть разбито многое вокруг —
В стекле дрожит мечты замкнутый круг.
Баллада о спешащем городе
Спешат машины, люди и трамваи,
Мечты и иллюзии — как птичьи стаи.
Разбитые фонари мигают в такт,
И город погружается во мрак.
Но в этой спешке кто-то вдруг замрет
И осколок мечты с земли подберет.
Осколки грез
Разбитые фонари на перекрестке,
Где иллюзорны все мечты и горстки
Надежд рассыпаны под спешный шаг.
Но в каждом осколке — свой особый мрак.
И улица, спеша, не замечает,
Как в луже отраженье тает.
Улицы и тени
По улицам, где спешка гонит прочь
Мечты и сны в разбитую ночь,
Фонарь разбитый светит наугад —
Иллюзий наших призрачный закат.
Но в трещинах стекла дрожит рассвет,
И шепчет город: «Выхода нет? Нет — есть!»
Шесть строк о спешке
Спешат прохожие, и фонари разбиты —
Мечты в осколках, и пути забыты.
Иллюзий пестрый свет погас в ночи,
Лишь эхо шагов и немые лучи.
Но где-то в глубине стекла немого
Рождается мечта из ничего.
Баллада о разбитых фонарях
По улицам спешащим, где мечты — лишь тени,
Разбитые фонари качались в такт биенью.
Иллюзий хрупких звон — как стекла под ногой,
И город торопил, глотая свет иной.
Но в осколках дрожит последняя надежда,
Что кто-то подберет ее, как прежде.
✧ тег: баллада ✧