ГенераторСтихов 2.0

Баллады

Подборка баллад – стихотворных рассказов с захватывающим сюжетом и глубоким смыслом.

Стихи

Чудовище у горных вершин Средь гор, где орлы чертят круг над зарей, Королевство цвело под счастливой звездой. Конюх с принцессой встречались тайком, Пока герцог не вторгся с мечом и огнём. Брат короля, колдун, изгнанный в снега, Ждал момента, чтоб брату отплатить сполна. Герцог с ним заключил договор в тишине: «Поработим соседей — и трон мой вдвойне». Король собирает полки на войну, Конюх едет за ним, проклиная судьбу. Принцесса шепнула: «Любимый, вернись», И крестик свой отдала, чтобы не сорвалась жизнь. Но битва жестока, король в ней убит, Колдун захватил конюха, и в тот же миг Чудовище встало — с клыками, во мгле, И служит колдуну, как тень на скале. Принцесса скрывается в старой башне, А герцог шлёт сватов — и нет её краше. «Ты выйдешь за меня, и трон будет мой!» Но девушка шепчет: «Скорей уж покой». Герцог узнал, что чудовище — колдуна, И ярость взыграла, как в море волна: «Ты создал урода, чтоб мне помешать? Я сам его в клочья готов разорвать!» Колдун рассмеялся: «Не ты мне указ, Я сам посягаю на трон в этот час. Твой союз мне не нужен, глупец, уходи!» И эхо катилось по склонам вдали. Но страх перед зверем сильней вражды, И два злодея сомкнули ряды. А принцесса глядит сквозь туман и снега: Где-то там её конюх, чья жизнь дорога.
Баллада о графе и вечности Мы не виделись сколько — триста, четыреста лет? Ты всё так же прекрасна, хоть погас твой портрет. Я считал эти зимы по разбитым мостам, По чужим силуэтам, по пустым адресам. Но однажды под утро, когда снег перестал, Ты вошла в мою крепость, как в заброшенный зал. И рассыпался пепел от былых повестей, И проснулся мой голод от сиянья вестей. Ты сказала: «Я слышу, как поёт твоя кровь, Как сквозь каменных стены пробивается вновь Тот единственный голос, что хранила в груди». И я понял — ничто не смогло нас развести. Мы с тобой пили время из хрустальных ночей, И луна нам светила всё острей и острей. Ты спала в моих креслах, я стоял у дверей, И боялся дыханьем разбудить тебя, ей. А потом ты ушла — снова в тающий свет, Оставляя на шее тонкий алый след. Мы не виделись сколько — триста, четыреста лет? Но любовь в моих венах не погасла, нет.
Последний взгляд Он вернулся, а в окне — другой, И она смеется, не тая. Он стоял под снегом и пургой, И молчала шпага у бедра. Он не стал стучаться в этот дом, Просто повернул коня назад. И рассвет стал для него судом, А любовь — остывший шоколад.
Молчание Он узнал, что леди неверна, И молчал, сжимая рукоять. А она спала, любви полна, И не знала, что беды не счесть. Он не стал ни мстить, ни проклинать, Просто бросил в ночь пустой доспех. И ушел туда, где благодать, Где никто не ждет его утех.
Ночной дозор Он вернулся из похода в час туманный, А в ее окне — чужой силуэт. Он стоял, как будто вкопанный, странный, И глядел на этот призрачный свет. Снял он шлем, провел рукой по забралу, И ушел в рассвет, не бросив упрек. Только сердце в нем стучало устало, Словно кто-то его предал и сжег.
Измена Он вернулся с войны, весь в пыли и шрамах, А в ее окне свет горел не с ним. Он стоял в тени, как в немых кошмарах, И смотрел, как смех таял словно дым. Он не вышел к ней, не спросил, не крикнул, Только снял перчатку и сжал в кулак. Ветер выл в трубе, и рассвет был хриплым, Когда рыцарь понял, что он — не дурак.
Баллада о «Комсомольце» Стадион замер в ожиданье, Свисток — и мяч летит вперёд. «Комсомолец» в игре, как в сраженье, За мечтой своей идёт. Не страшны ни дождь, ни ветер, Ни усталость на плечах. Знамя клуба в ярком свете Развевается в лучах. Мы с тобой, родная команда, Вместе в горе и в беде. «Комсомолец» — наша правда, Наш ориентир в судьбе.
Роланд в ущелье В ущелье Росенвальском сумрак пал, И воздух стал тяжёл, как будто камень. Роланд на скалы взгляд свой поднимал, И меч в руке горел, как будто пламень. «Труби, Роланд! — твердил ему Оливьер, — Зови на помощь Карла, государь мой!» Но гордый граф, отвагой опьянён, Ответил: «Нет, не стану я напарником. Мой меч Дюрандаль верен и остёр, И враг познает силу нашей стали. Пускай враги запомнят этот день, Как мы за Францию достойно пали». И вот на них обрушилась лавина — Несметных мавров тёмные ряды. Звенел клинок, и трескалась стремнина, И кровь текла, как талая вода. Роланд разил направо и налево, И пыль столбом вздымалась до небес. Он бился, как лев, исполненный гнева, И враг пред ним в испуге отступал. Но вот уж пали многие из свиты, И сам Роланд изранен и устал. Тогда рог поднял он, моля защиты, И зов его над пропастью восстал. Услышал Карл могучий звук далёкий И повернул свои полки назад. Но было поздно: в сече жестокой Погиб отважный граф, святой солдат. Так пал Роланд, защитник милой Франции, С мечом в руке, не отступив ни в чём. И песнь о нём звучит в веках, как станция, Где доблесть светит негасимым днём.
Колодец В глубине двора, где бурьян и крапива, Где сруб почернел от дождей, Стоит колодец — немая картина, И нет никого, кто б подошёл к нему. В нём живёт водяной — старый и хмурый, С глазами, как тина на дне, Он любит, когда над водой ходят тучи, И ждёт, чтобы кто-то пришёл. Коровы, что бродят по скошенным травам, К воде приходят напиться в жару, Но если наклонится к тёмным канавам, Водяной утащит её в глубину. А девушки, что с вёдрами ходят По тропке к колодцу с утра, Водяной поджидает и в омут уводит — Их больше не видят села. Он слышит их голос, их лёгкую поступь, И тянет холодной рукой, И в тёмной воде, где нет никого, Они остаются навек. И люди обходят колодец далёко, Крестятся и шепчут: «Не тронь», И только луна в небесах одиноко Глядит в его чёрную воду. И чудится в этом безмолвии странном Насмешка и древняя грусть, И хочется верить, что это случайно, И хочется вниз заглянуть.
Водяной В старом колодце, где тина и мрак, Где пахнет сыростью и гнилью, Живёт водяной — безобразный чудак, С зелёной, как ил, бородой. Он любит прохладную воду и тень, И в полдень, когда все спят, Выходит на берег, где дремлет плетень, И смотрит на белый закат. Но если корова зайдёт на лужок И к яме наклонится пить, Он схватит её за копыта, рожок И в омут утащит — не быть. А девушки, что по воду идут С ведром и коромыслом, На дне его тёмном навек пропадут — Их песни умолкнут быстро. Он слышит их смех и шаги босых ног, И ждёт, притаившись в тине, И тянет их вниз, где холодный поток, Где нет ни конца, ни причины. И люди боятся колодца того, Обходят его стороной, И шепчут: «Не трогай, не пей — ничего, Водяной там живёт под водой». Но ночью, когда загорается свет В далёкой избе рыбака, Водяной выплывает на лунный свет И смотрит в ночные глаза. И чудится в плеске его голосов Насмешка и древняя грусть, И страшно, и сладко от этих часов, И хочется вниз заглянуть.
Ночной гость Заходит до хаты вампир волохатый, Подходит до лишка, к малому дитяти. Но дед на печи не дремал, старый воин, Он крепок ещё, хоть и немощен с виду. Старик приподнялся, кряхтит, потягается, Зевает, бородою в плечи вжимается. Он знает повадки полночного гостя, Не раз он встречал его в поле на мосте. Вампир волохатый рукой шарит шустро, Дитя затаилось, сопит уже густо. Дед взял обух, что стоял у порога, И тихо шагнул, не тревожа берлогу. Он стукнул вампира по темени сзади, Тот взвыл и растаял в ночной полумгле. Старик перекрестится: «Вот и порядок», — И снова залезет на печь в тишине. А утром дитя говорит: «Дед, ты герой!» Старик улыбнулся: «Да что ты, постой. Я просто не спал, сторожил твой покой, А ты подрастай и будь тоже такой».
Дед и вампир Заходит до хаты вампир волохатый, Подходит до лишка, к малому дитяти. Но дед на печи не дремал, старый воин, Он крепок ещё, хоть и немощен с виду. Слезает с печи, поправляет портянки, Берёт кочергу, что остыла с загранки, И тихо крадётся к незваному гостю, Чтоб зря не будить молодую невесту. Вампир волохатый склонился над зыбкой, Дитя улыбается сонной улыбкой, А дед уже рядом, заносит железо, И взмах его точен, и сердце не екает. Удар — и вампир оседает на сажу, Дед шепчет: «Иди, куда скажут, я скажу». Старик выпрямляется, смотрит сурово: «Не трогай детей, не буди лихо снова». Рассвет за окном разгоняет потёмки, Дед снова на печке, в тепле и в потёмках, А малый дитяти сопит в колыбели, И звёзды над хатой тихонько блестели.
Шёпот дорог Мир крутится в танце иллюзий и страха, Осколки мечты под ногами звенят. Надежды, как тени, скользят по дорогам, Дороги, как нервы, натянуты в ряд. Шесть строк, как шесть выстрелов в сердце ночи, И эхо: «Беги, если сможешь, и точка».
Надежды Мир крутится, рушатся иллюзии в пыль, Осколки мечты мы храним под замком. Надежды, как свечи, сгорают дотла, Дороги, как вены, ведут в никуда. Шесть строк, как шесть выстрелов в тишине, И шёпот: «Беги, это не во сне».
Осколки Мир крутится, время стирает иллюзии, Осколки мечты под дождём серебрятся. Надежды, как призраки, в сумраке бродят, Дороги, как змеи, в траве извиваются. Шесть строк, как шесть выстрелов в сердце ночи, И страх, что никто нас уже не захочет.
По дорогам надежд Мир крутится, рушатся иллюзии в прах, Осколки мечты собираем в горсти. Надежды, как птицы, застряли в сетях, Дороги, как вены, пульсируют в такт. Шесть строк, как шесть выстрелов в темноте, И эхо: «Беги, если сможешь, везде».
Шесть строк Мир крутится в бешеном ритме иллюзий, Осколки мечты под ногами хрустят. Надежды, как свечи, погасли в союзе, Дороги назад не вернуть нам назад. Шесть строк, как шесть ран, что кровоточат вечно, И шепот: «Беги, это не бесконечно».
Баллада о шести строках Мир крутится, и иллюзии тают, Осколки мечты на дорогах лежат. Надежды, как тени, в ночи пропадают, Шесть строк, как шесть выстрелов, в сердце стучат. Дороги ведут в неизвестность немую, А мы всё идём, проклиная судьбу.
Шесть строк о разбитом свете Иллюзий хрупких нить оборвалась, Мечта в разбитом фонаре зажглась. Спешащих улиц суета и гам, Но свет пробился сквозь осколки к нам. И пусть разбито многое вокруг — В стекле дрожит мечты замкнутый круг.
Баллада о спешащем городе Спешат машины, люди и трамваи, Мечты и иллюзии — как птичьи стаи. Разбитые фонари мигают в такт, И город погружается во мрак. Но в этой спешке кто-то вдруг замрет И осколок мечты с земли подберет.
Осколки грез Разбитые фонари на перекрестке, Где иллюзорны все мечты и горстки Надежд рассыпаны под спешный шаг. Но в каждом осколке — свой особый мрак. И улица, спеша, не замечает, Как в луже отраженье тает.
Улицы и тени По улицам, где спешка гонит прочь Мечты и сны в разбитую ночь, Фонарь разбитый светит наугад — Иллюзий наших призрачный закат. Но в трещинах стекла дрожит рассвет, И шепчет город: «Выхода нет? Нет — есть!»
Шесть строк о спешке Спешат прохожие, и фонари разбиты — Мечты в осколках, и пути забыты. Иллюзий пестрый свет погас в ночи, Лишь эхо шагов и немые лучи. Но где-то в глубине стекла немого Рождается мечта из ничего.
Баллада о разбитых фонарях По улицам спешащим, где мечты — лишь тени, Разбитые фонари качались в такт биенью. Иллюзий хрупких звон — как стекла под ногой, И город торопил, глотая свет иной. Но в осколках дрожит последняя надежда, Что кто-то подберет ее, как прежде.
✧ тег: баллада ✧