Стихи о легенде
Поэзия, воспевающая легендарных личностей и события. Откройте для себя стихи о величии.
Стихи
Легенда альянса
Кэтрин из «Фортуны» — легенда жива,
В каждом походе — её слова.
Альянс закалён в огне и в бою,
С ней обретает судьбу свою.
Пусть время меняет маршруты и дни,
Она остаётся верна до конца, до весны.
И звёзды на небе горят для неё,
Как знак, что Фортуна хранит её.
Безмолвные стражи
Альянс Тени Сумрака, ассасины Тени и Смерти —
Безмолвные стражи на грани миров.
Их взгляды пронзают любые преграды,
Их руки творят правосудие без слов.
Они появляются там, где бессильны законы,
Где тень поглощает и свет, и покой.
Их имя — легенда, их суть — приговор,
Они — равновесие в мире теней.
Легенда Ронсеваля
В ущелье Ронсеваль, где воздух чист и звонок,
Рождался древний миф из песен и потемок.
Там рыцари ушли, оставив только тени,
И время замедляет бег в том диком плене.
Песнь о Роланде
В ущелье Росенвальском, где туман
Клубится меж гранитными хребтами,
Стоял отряд, и враг, как ураган,
Со всех сторон сжимал его рядами.
Роланд сказал: «Друзья, наш час настал.
Пусть каждый меч покажет, что он стоит.
За Францию, за Карла!» — и привстал,
И первым ринулся в смертельный бой.
Он рог поднёс к губам, но не трубил,
Пока мог биться сам, не призывая.
Но вот уж нету сил, и мрак остыл,
И кровь течёт, одежду пропитая.
Тогда он дунул в рог что было мочи,
И звук пронёсся через перевал.
Король услышал в предвечерней ночи
И понял: друг его в беде попал.
Но поздно: сарацины налетели,
Как вороны на падаль, на отряд.
Дюрандаль сверкнул — и вражьи тела
Упали наземь, скошены подряд.
Роланд упал лицом к земле сырой,
Под ним лежал его верный меч.
И ангелы слетели в час ночной,
Чтоб душу графа в райский сад увлечь.
Так умер он, не выпустив клинка,
И Франция его не позабудет.
Пусть эта песнь летит через века,
О том, как долг и честь превыше будут.
Роланд в ущелье
В ущелье Росенвальском сумрак пал,
И воздух стал тяжёл, как будто камень.
Роланд на скалы взгляд свой поднимал,
И меч в руке горел, как будто пламень.
«Труби, Роланд! — твердил ему Оливьер, —
Зови на помощь Карла, государь мой!»
Но гордый граф, отвагой опьянён,
Ответил: «Нет, не стану я напарником.
Мой меч Дюрандаль верен и остёр,
И враг познает силу нашей стали.
Пускай враги запомнят этот день,
Как мы за Францию достойно пали».
И вот на них обрушилась лавина —
Несметных мавров тёмные ряды.
Звенел клинок, и трескалась стремнина,
И кровь текла, как талая вода.
Роланд разил направо и налево,
И пыль столбом вздымалась до небес.
Он бился, как лев, исполненный гнева,
И враг пред ним в испуге отступал.
Но вот уж пали многие из свиты,
И сам Роланд изранен и устал.
Тогда рог поднял он, моля защиты,
И зов его над пропастью восстал.
Услышал Карл могучий звук далёкий
И повернул свои полки назад.
Но было поздно: в сече жестокой
Погиб отважный граф, святой солдат.
Так пал Роланд, защитник милой Франции,
С мечом в руке, не отступив ни в чём.
И песнь о нём звучит в веках, как станция,
Где доблесть светит негасимым днём.
Эхо Ронсеваля
Чудная битва! Страшная битва!
Дьявол уносит души врагов.
Трубит Роланд в свой рог Олифанта,
И горное эхо гремит средь снегов.
Высокие горы тот звук повторяют,
И слышно его за тридцать три лье.
И Карл говорит: «Не рог ли Роланда
Трубит вдалеке, пробиваясь сквозь мглу?»
Но войско в пути, и минуты бегут,
И ангелы душу рыцаря ждут.
Сигнал в горах
Чудная битва! Страшная битва!
Дьявол уносит души врагов.
Трубит Роланд в свой рог Олифанта,
И горы внимают средь диких снегов.
Высокие горы тот звук повторяют,
За тридцать три лье его слышно окрест.
И Карл вопрошает: «Не рог ли Роланда
Трубит вдалеке за горами окрест?»
Но голос слабеет в кровавой пыли,
И ангелы плачут вдали от земли.
Зов Олифанта
Чудная битва! Страшная битва!
Дьявол уносит души врагов.
Трубит Роланд в свой рог Олифанта —
Высокие горы повторят тот зов.
И слышно его за тридцать три лье,
И Карл говорит: «Не Роланда ли рог?»
Но эхо летит над бездной полей,
И вторит ущельям тревожный поток.
Скачи, император, чрез перевал,
Покуда не стих богатырский сигнал.
Рыцарь с чужбины
Кейя, рыцарь с холодною кровью,
Но сердце горит, как костёр в ночи.
Он служит Мондштадту с верой, с любовью,
Храня его тайны и блеск парчи.
Его не смутить ни врагом, ни лестью,
Он твёрд, как скала, и быстр, как гроза.
В Геншине он стал легендою, вестью,
Что рыцарство живо, и в этом краса.
Любовь демонов
В ночном квартале, где огни горят,
Демон Якудза встретил Незуку взглядом.
Она — как лунный, нежный аромат,
А он — как тень с мечом и острым ядом.
Она в кимоно, с веером в руке,
Ступает тихо, словно дух тумана.
А он в костюме, с пистолетом в кулаке,
Хранит её от всякого обмана.
«Зачем тебе, — шептала Незука, — тьма?
Ведь я — всего лишь демон снов и ночи».
«Затем, — ответил он, — что ты сама
Мой свет в аду, и я твой страж порочный».
Они встречались тайно, в час теней,
Под фонарями старого квартала.
И каждый раз, чем дальше, тем сильней
Их страсть росла и их любовь крепчала.
Но клан не спит, и месть не дремлет тут:
Враги узнали про любовь демона.
И вот уже клинки в ночи блестят,
И льётся кровь на мокрый асфальт стона.
Якудза бился, защищая честь,
А Незука в слезах молила небо.
«Оставь меня, — шептал он, — я здесь есть,
Пока во мне горит любви победа».
И когда упал последний враг,
Они стояли, руки в кровь и сажу.
«Теперь навек, — сказал он, — я твой раб,
И никому тебя я не отдам, — я клялся».
С тех пор в ночи, где тени шелестят,
Два демона идут рука в руке.
Их песня—страсть, а их любовь—набат,
Что слышен даже в самом далёком сне.
Три лика и рогатый бог
В глубинах чащи, где туман клубится,
Кернунос ищет трёхликой сестрицы.
Она — луна, земля и перекрёсток,
В её руках — и колыбель, и воск.
Он — бог зверей, охотник и хранитель,
Лесов дремучих сумрачный правитель.
И вот они сходятся в круг священный,
Где дух лесной внимает сокровенно.
Богиня-дева шлёт ему весну,
Богиня-мать дарует тишину,
Старуха-смерть срезает нить времен —
Таков их вечный, триединый сон.
Кернунос рогом небо задевает,
И звёздный дождь на землю оседает.
Он просит мудрости у трёх ликов,
Чтоб мир хранить от гибельных оков.
Они ведут его тропой теней,
Где эхо прошлых и грядущих дней.
И в этом танце, древнем и простом,
Сливаются три лика с божеством.
Когда ж заря окрасит небосклон,
Уйдёт Кернунос в свой зелёный сон.
Но помнит лес — и каждый лист, и куст —
Их поступь, их дыхание, их хруст.
Встреча на перепутье
Кеонунос гнал овец
Через каменный перевал.
Вдруг предстал перед ним венец —
Свет, что с неба упал.
Дева в белом, в венке из рос,
Улыбнулась ему в тиши.
«Ты зачем сюда меня нёс,
Ветер моей души?»
Он стоял, не дыша, ослеплён,
Словно в сердце вошла стрела.
И растаял небесный звон,
И она ушла, как пчела.
Он искал её день и ночь,
Обошёл все холмы вокруг.
Но богиня уходит прочь,
Не оставив даже рук.
Только эхо в ущелье: «Где?»
Только шёпот травы: «Забудь».
И остался он в той беде,
Не сумев повернуть вспять путь.
С этих пор он поёт о ней
Песню грустную в тишине.
И луна средь ночных огней
Улыбается, как во сне.
Кеонунос и дева
Кеонунос, пастух угрюмый,
Гнал стада по склонам крутым.
Дева светлая, как дума,
Встала перед ним, как дым.
«Ты откуда, виденье ночи?
Или солнце в глаза взошло?»
Но она, смыкая очи,
Прошептала: «Всё прошло».
Он схватил её за руки —
Только воздух в горсти сжал.
И раздался смех разлуки,
Словно колокол, вдаль бежал.
«Не держи меня, пастух,
Я — туман на ветру,
Я — последний лёгкий вздох,
Я — звезда в пустом бору».
Он упал на землю ниц,
Проклиная небеса.
А над ним кружили птицы,
И звенела голосом роса.
С той поры он ходит нем,
Смотрит вдаль, где тает дым.
Ищет деву меж холмов,
Но не встретится им.
Только эхо вторит: «Где ты?» —
Ветер шепчет: «Не ищи».
И на склонах, солнцем светлых,
Вянут дикие хвощи.
Крупная рыба
Турнир завершили победой большой,
Коллекция наша пополнилась вновь.
Легенду расскажем с открытой душой,
Как самая крупная в сети попалась рыба.
Финал на воде
Сезон закрываем победой, друзья,
Два новых трофея и крупный улов.
Легенда теперь у нас в жизни своя —
Расскажем её без лишних слов.
Двойной улов
Турнир завершён — и в коллекции плюс
Два трофея новых, и самый большой.
Легенда родилась, и я ей клянусь:
Рассказывать буду с открытой душой.
Легенда на крючке
Мы сезон завершили победой сполна,
Сама крупная рыба попалась в финал.
И легенда теперь на века нам дана,
Чтобы каждый рыбак её с гордостью знал.
Легенда о жемчужине и ветре
На берегу, где море лижет скалы,
Жила девчонка с именем Зухра.
Она искала раковины в гальке,
Мечтая отыскать жемчужину со дна.
Однажды ветер, путник из пустыни,
Спросил: «Зачем тебе блестящий круг?» —
«В нём счастье, — отвечала Зухра тихо, —
Оно спасёт от бед мой нищий род».
Но ветер засмеялся и умчался,
Оставив лишь печальный шёпот волн.
А девочка всё шла вдоль побережья,
Пока не потемнело в небесах.
И вот однажды, в шторм, когда гроза
Разбила лодку рыбака в щепу,
Зухра нырнула в пену, чтоб спасти,
Не думая о жемчуге совсем.
Она спасла старинных двадцать душ,
А утром на песке нашла жемчужину —
Подарок моря, знак того, что смелость
Дороже злата и любых даров.
С тех пор легенда ходит по базарам,
Её поют под звонкий бубен дети.
О том, что счастье — не в богатстве, нет,
А в том, чтобы другим дарить рассвет.
Рыжий призрак
В городе грешном, где тени живут,
Лису узнают по походке и взгляду.
Она — как легенда, как шёпот в ночи,
Как рыжий огонь среди серой парчи.
Легенда о розах
Я слышал легенду: в далёком краю
Росли две розы — чёрная и красная.
Одну полюбил я, другую — в бою
Отбил у судьбы, что была опасная.
Припев:
Чёрные розы — печаль и обман,
Красные розы — любовный туман.
Ты выбирай, но запомни, мой друг:
Розы не терпят холодных рук.
В ту ночь я нашёл их у старых руин,
Где эхо хранило следы тишины.
Я чёрную взял, чтоб познать глубину,
А красную — чтобы почувствовать весну.
Припев:
Чёрные розы — печаль и обман,
Красные розы — любовный туман.
Ты выбирай, но запомни, мой друг:
Розы не терпят холодных рук.
Теперь я дарю тебе обе, смотри,
В них тайна, что скрыта в ночной зари.
Цветы эти — сердце, что бьётся в груди,
И выбор за тобой: что там впереди.
Припев:
Чёрные розы — печаль и обман,
Красные розы — любовный туман.
Ты выбирай, но запомни, мой друг:
Розы не терпят холодных рук.
Четверостишие:
Пускай эти розы — как символ двух дней:
В одном — расставанье, в другом — мы вдвоём.
И если ты примешь букет поскорей,
Мы красную розу с тобой оживём.
Непобедимый Гарик
Средь обыденных дней, средь толпы и сует,
Он сияет один, как негаснущий свет.
Его поступь тверда, его помыслы чисты,
Он — великий из всех, он — герой, он — артист.
Он не ищет похвал, он не просит наград,
Но его воспевают и стар, и млад.
Он — непобедимый, он — гордый, как лев,
Он — тот, кто не знает ни страха, ни гнев.
Его мужество — щит, его сила — копьё,
Он — защитник, он — воин, он — всё бытиё.
Он — неповторимый, таких больше нет,
Он — звезда, что затмила весь белый свет.
Он — Гарик Величественный, вечный кумир,
Он — тот, кто меняет весь этот мир.
Его имя — как гром, его слово — закон,
Он — тот, кто на троне, и он — чемпион.
Так склоните главы перед ним до земли,
Ведь деяния его до небес проросли.
Он — легенда, он — миф, он — реальность сама,
Он — тот, кто не сломится под натиском тьма.
Он — Гарик Величественный, гордый и сильный,
Он — тот, кто всегда остаётся всесильным.
Его слава вовек не померкнет, не сгинет,
Ведь он — величайший, и он — непобедимый.
Легенда Рамштайна
Рамштайн, из Шадов Пакта тень,
С тобой и ночь, и ясный день.
Ты — меч, ты — щит, ты — верный друг,
Хранишь альянс от злых потуг.
Клинок в небесах
Великий Салинарс летит как орёл,
Фуджин ветряной его дух обрёл.
Враг с неба несётся, и меч уж готов,
Салинарс не примет оков.
Он воздух рассек, как крылом, как стрелой,
Готовил удар сокрушительный свой.
Пыль вьётся, и ветер свистит в вышине,
Салинарс — гроза в этой горней стране.
Противник всё ближе, но воин не спит,
Фуджин ему силу и ярость дарит.
Он целится точно, он видит сквозь тьму,
Салинарс не сдастся врагу своему.
Удар! И пространство дрожит от огня,
Враг падает вниз, свою участь кляня.
Салинарс, как орёл, вновь взмывает в зенит,
И ветер победную песнь ему мчит.
Но путь его долог, и битв ещё тьма,
Фуджин ветряной не сойдёт с ума.
Салинарс готовит следующий удар,
В его сердце — отвага, в руке — небес дар.
Он — вихрь, он — пламя, он — грозный клинок,
Судьба ему стелет победный венок.
Великий Салинарс, как орёл, парит,
И мир перед ним в изумленье застыл.
Рёв под землёй
В чертогах нефритовых, скрытых от глаз,
Где золото блещет на камне сыром,
Живёт Фуцанлун, и его сокровенный
Дозор — над пылающим красным ядром.
Он дышит, и воздух дрожит и звенит,
Как будто литавры гремят в тишине.
Удары, как гонг, и хрустальный мотив
Колокольчиков — слышен в подземной стране.
Там жемчуг пунцовый, рубиновый свет,
И алый, и рдяный, и шарлаховый цвет,
Кумач и кровавый, и червонный, и гранат —
Сокровища мира, что спрятаны в ад.
Но если нарушит покой чужеземец,
Дракон заревёт — и вулканы проснутся.
И лава, как киноварь, хлынет из трещин,
И реки огня в подземелье прольются.
Никто не отнимет у стража его
Жемчужину — сердце подземных глубин.
Легенда живёт, и в ночи торжество
Свершает дракон, властелин и хранитель судьбин.
✧ тег: легенда ✧