ГенераторСтихов 2.0

Стихи про миф

В этой подборке представлены стихи, посвящённые мифам и мифологическим сюжетам. Погрузитесь в мир древних легенд через поэзию.

Стихи

Зизокрылый север В краю, где мороз вырезает узор, Где небо — сплошной ледяной коридор, Живёт зизокрылый — хранитель снегов, Не знающий тёплых, людских берегов. Его оперенье — из колких ветров, Из северных, злых, бесконечных оков, Из белого шума и вечных ночей, Из сполохов, спрятанных в толще лучей. Он кружит над сопками, словно во сне, И тени его застывают в стене, И эхо шагов по замёрзшей реке Рисует руны на белом листке. Он помнит, как мамонты шли по льду, Как первые люди теряли звезду, Как строились первые стены из льда, И таяли в полночь, и плыли туда, Где север кончается тонкой чертой, Где ветер становится сам не собой, Где лёд превращается в белую соль, И в воздухе тает полярная боль. И если ты встретишь его на пути, Не смей его взглядом своим обвести, Не смей называть его именем вслух — Он север, он вьюга, он иней, он дух. Он крылья раскинет — и рухнет зима, И снежная встанет стеной кутерьма, И ты не найдёшь ни дорог, ни следа, Останется только немая вода.
Зов глубины Скрипят канаты, ветер рвёт их в клочья, Штурвал в руках, как верный друг, дрожит. А где-то там, вдали, за кромкой ночи, Сирена песнь свою нам подарит.
Твой образ Мой взгляд прикован к твоему изгибу, К той грации, что светится в движеньях, Ты — как строка изысканного мифа, Полна очарованья и значенья.
Я — голодный гриф Я голодный гриф, пожиратель всех — совсем не миф, Над пустыней кружу, где затих последний всхлип. Мои когти остры, мои крылья — как чёрный дым, Всё, что живо, замолкнет под взглядом моим.
Песнь песка Они ушли — и не было им тризны, Их пирамиды съедены песком. Их звёздный путь растаял в синей выси, И храмы стали прахом и ничем. Но где-то в глубине глухих барханов Ещё дрожит забытый, древний зов. И ветер шепчет имена фараонов, Сдувая пыль с невидимых богов.
Всё, что осталось на дне Пандора, альянс «Разбойники», ящик пива — Вот формула вечера, дерзко и живо. Она открывает свой ящик с бедою, А мы заливаем её пустотою. Разбойники пьют, и хмелеют, и верят, Что счастье не в тайне, а в этой потере. Пандора вздыхает: «Надежда — на дне», И мы допиваем её в тишине.
Разбойничий вечер Пандора, альянс «Разбойники», ящик пива — Компания эта шумна и красива. Она выпускает ветра и ненастья, А мы наполняем бокалы для счастья. Разбойники пьют за свободу и волю, Пандора хохочет, забыв про неволю. И ящик пустеет, и тайна бледнеет, Но что-то в груди всё равно ещё тлеет.
Ящик надежды Пандора, альянс «Разбойники», ящик пива — Такая компания просто игрива. Она достаёт из-за пазухи беды, А мы открываем бутылки к беседе. Разбойники хором гудят: «Где же счастье?» Пандора в ответ: «Оно там, в тёмной пасти. Но вы не грустите, ведь пиво — не водка, И жизнь — это тоже довольно коротка».
Ночная сказительница Шахерезада из Легиона Империи, Ты правишь тенями и светом планет. В твоих историях — бури и пери, И мудрость, которой не ведает свет. Альянс твой — созвездье из тысяч сказаний, Где каждый герой — это отблеск огня. Ты даришь надежду без лишних признаний, Ведя сквозь века, как святая стезя.
Сделка с Лепреконом Отобрал у Лепрекона Я сокровище в ночи. Но теперь в груди — ворона Каркает: «Не ворчи». Золото не греет руки, Только холод и обман. Лепрекон смеется в скуке, А в душе — сплошной туман.
Шёлковый плен Чёрный шёлк обнимает стан, Подчёркивая каждый изгиб. Это платье — как лёгкий дурман, Что в реальность вплетает миф.
Морская дева В белом купальнике, с блеском в глазах, Ты как сирена на диких песках. Грудь — как два солнца, а бёдра — прибой, Весь горизонт заворожён тобой.
Полёт Салинарса Великий Салинарс, как орёл, парит, Фуджин ветряной в его груди свистит. Он меч занёс, и воздух задрожал, Враг с неба мчится, словно ураган. Салинарс готовил сокрушительный удар, В его глазах — решимость и пожар. Он видит цель, он слышит ветра зов, И меч сверкает среди облаков. Враг ближе, ближе — тень на синеве, Но воин твёрд в своей святой борьбе. Он помнит долг, он знает, что не зря Горит в ночи рассветная заря. Фуджин ревёт, вздымая пыль и прах, Салинарс не ведает о снах. Он — вихрь, он — пламя, он — стальной клинок, Судьбы врага отмерен краткий срок. И вот удар — сокрушена броня, Повержен враг, и замерла земля. Великий Салинарс, как орёл, взмыл ввысь, И ветры песнь победы понесли. Но битва — лишь начало из начал, Он снова в небе, он не устал. Фуджин ветряной в груди поёт, Салинарс новый подвиг познаёт.
Рёв под землёй В чертогах нефритовых, скрытых от глаз, Где золото блещет на камне сыром, Живёт Фуцанлун, и его сокровенный Дозор — над пылающим красным ядром. Он дышит, и воздух дрожит и звенит, Как будто литавры гремят в тишине. Удары, как гонг, и хрустальный мотив Колокольчиков — слышен в подземной стране. Там жемчуг пунцовый, рубиновый свет, И алый, и рдяный, и шарлаховый цвет, Кумач и кровавый, и червонный, и гранат — Сокровища мира, что спрятаны в ад. Но если нарушит покой чужеземец, Дракон заревёт — и вулканы проснутся. И лава, как киноварь, хлынет из трещин, И реки огня в подземелье прольются. Никто не отнимет у стража его Жемчужину — сердце подземных глубин. Легенда живёт, и в ночи торжество Свершает дракон, властелин и хранитель судьбин.
Фуцанлун В подземных пещерах, где камень сырой, Где воздух пропитан гранатовой тьмой, Хранит Фуцанлун, не смыкая очей, Сокровища недр и огонь горячей. Там红ный свой жемчуг он в сердце сжимает, И алым, и пунцовым светом мерцает, И рдяный, и кровавый отблеск дрожит На золоте, что под землёй затаится. Его кумачовый, карминный, червонный Дыханья поток, киноварный, студёный, Шарлаховый шёпот и рубинный звон Сливаются в гул, что в глубинах рождён. То рев его — грохот медных литавр, То гонга удар, то серебряный звон, Колокольчиков трепет, что древний ковёр Плетёт над вулканом, что спит под холмом. И только лишь рёв этот в бездне звучит, Вулканы встают, пробуждаясь от сна, И лава, как алая кровь, клокочет, И пепел взлетает до самого дна. Никто не посмеет сокровища взять, Никто не отнимет гранатовый свет, Пока Фуцанлун, древний страж, не уснёт, Храня под землёй заповедный завет. Так дремлет легенда в глубинах веков, Окутана тайной, как чёрным плащом, И красная жемчужина, алая вечно, Горит в полумраке немеркнущим сном.
Красная жемчужина В подземных чертогах, где камень пропитан огнём, Где пунцовый сумрак целует гранитный простор, Легенда живёт о драконе с могучим крылом, Чей рев — как литавры, как меди гудящий хор. Хранит он жемчужину, алый пылающий шар, Рубиновый отблеск в зрачке, как кровавый закат. Вкруг — золото, серебро, самоцветный товар, Карминные гроздья и киноварь, спрятанный клад. Там жилы гранатовых блесков бегут по стенам, И рдяные искры роятся в червонной пыли. Шарлаховый свет разливается по глубинам, И звон колокольчиков слышится в каменной мгле. Но если незваный пришелец шагнёт за порог, Где спит Фуцанлун, охраняя заветный кристалл, То гонг загудит, и подземный пробудится рок, И пламя вулканов взметнётся из трещин и скал. Кумачовый отсвет ложится на своды пещер, Кровавые блики дрожат на металлах немых. И тот, кто посмеет нарушить священный размер, Исчезнет в огне, как виденье в сплетеньях густых. Легенда гласит: кто отыщет ту красную суть, Тот силу получит, но сгинет в пунцовом дыму. И только дракон продолжает свой каменный путь, Храня свою тайну в гранатовом сердце, во тьму. Пунцовые тени, алмазные нити в стене, Киноварные знаки на древних, как мир, письменах. И звон колокольчиков тает в подземной стране, Где спит Фуцанлун в червонных и рдяных огнях.
Жук-солнце В пустыне, где песок горяч, Жук катит шар — загадку мира. Он жизни вечной зоркий страж, Его творит сама Исида. Восходит солнце из-за гор, И скарабей — его посланник. Он возрождает каждый взор, Кто верит в свет, тот не изгнанник.
Свидание в неоне Внизу гудит поток существованья, Фальшивый свет неоновых сетей. Я — древний миф, пришедший на свиданье, Но я — не тот, кто нужен в наши дни. Ты ждёшь живого, тёплого, простого, А я — лишь образ, выдумка, обман. И, растворяясь в шуме городского, Я уношу с собой туманный стан.
Миф в мегаполисе Внизу гудит поток существованья, Фальшивый свет неоновых сетей. Я — древний миф, пришедший на свиданье, Среди стекла, бетона и огней. Ты ищешь взгляд, но я уже незрим, Мой голос — ветер, тело — тень витрин. И, как в веках, я остаюсь один, Лишь для тебя — легенда из глубин.
Неоновый призрак Внизу гудит поток существованья, Фальшивый свет неоновых сетей. Я — древний миф, пришедший на свиданье, Но ты не веришь в древности моей. Спешат такси, мелькают силуэты, Мне не найти в толпе твоих шагов. И я смотрю, как гаснут все ответы, И таю в свете вывесок-врагов.
Свидание с мифом Внизу гудит поток существованья, Фальшивый свет неоновых сетей. Я — древний миф, пришедший на свиданье, Чтоб раствориться в суете ночей. Но ты стоишь у края тротуара, В руке дрожит остывший телефон. И я шепчу: «Не верь рекламе старой, Я — только эхо, только сон, не он».
История и миф Город, где каждый проспект и канал — Это история, миф и вокзал. Обреченный казаться Питером, но по истине быть Петербургом,
Рождение шахмат В тени олив, под светом звезд, Каисса-нимфа танцевала, Марс полюбил её всерьёз, Но нимфа Марса не желала. Тогда Эвфрон, бог мудрых игр, Придумал шахматную битву, Чтоб Марс, влюблённый командир, Смог проявить свою молитву. На клетках чёрно-белых двое Сошлись в сраженье без мечей, Каисса стала в том покое Царицей шахматных ночей. Марс победил, и нимфа сдалась, Любовь скрепила их союз, С тех пор игра людьми зажглась, Чтоб ум не ведал горьких уз. Карпов, как древний чародей, Доску восьмую покорял, Девятый ход — и мир людей Он шахматами наполнял. Он чтит Каиссу и Эвфрона, И говорит: «В игре — душа, Но жизнь — не только звона короны, А путь, где каждый шаг — спеша».
✧ тег: миф ✧