Стихи про миф
В этой подборке представлены стихи, посвящённые мифам и мифологическим сюжетам. Погрузитесь в мир древних легенд через поэзию.
Стихи
Зизокрылый север
В краю, где мороз вырезает узор,
Где небо — сплошной ледяной коридор,
Живёт зизокрылый — хранитель снегов,
Не знающий тёплых, людских берегов.
Его оперенье — из колких ветров,
Из северных, злых, бесконечных оков,
Из белого шума и вечных ночей,
Из сполохов, спрятанных в толще лучей.
Он кружит над сопками, словно во сне,
И тени его застывают в стене,
И эхо шагов по замёрзшей реке
Рисует руны на белом листке.
Он помнит, как мамонты шли по льду,
Как первые люди теряли звезду,
Как строились первые стены из льда,
И таяли в полночь, и плыли туда,
Где север кончается тонкой чертой,
Где ветер становится сам не собой,
Где лёд превращается в белую соль,
И в воздухе тает полярная боль.
И если ты встретишь его на пути,
Не смей его взглядом своим обвести,
Не смей называть его именем вслух —
Он север, он вьюга, он иней, он дух.
Он крылья раскинет — и рухнет зима,
И снежная встанет стеной кутерьма,
И ты не найдёшь ни дорог, ни следа,
Останется только немая вода.
Зов глубины
Скрипят канаты, ветер рвёт их в клочья,
Штурвал в руках, как верный друг, дрожит.
А где-то там, вдали, за кромкой ночи,
Сирена песнь свою нам подарит.
Твой образ
Мой взгляд прикован к твоему изгибу,
К той грации, что светится в движеньях,
Ты — как строка изысканного мифа,
Полна очарованья и значенья.
Я — голодный гриф
Я голодный гриф, пожиратель всех — совсем не миф,
Над пустыней кружу, где затих последний всхлип.
Мои когти остры, мои крылья — как чёрный дым,
Всё, что живо, замолкнет под взглядом моим.
Песнь песка
Они ушли — и не было им тризны,
Их пирамиды съедены песком.
Их звёздный путь растаял в синей выси,
И храмы стали прахом и ничем.
Но где-то в глубине глухих барханов
Ещё дрожит забытый, древний зов.
И ветер шепчет имена фараонов,
Сдувая пыль с невидимых богов.
Всё, что осталось на дне
Пандора, альянс «Разбойники», ящик пива —
Вот формула вечера, дерзко и живо.
Она открывает свой ящик с бедою,
А мы заливаем её пустотою.
Разбойники пьют, и хмелеют, и верят,
Что счастье не в тайне, а в этой потере.
Пандора вздыхает: «Надежда — на дне»,
И мы допиваем её в тишине.
Разбойничий вечер
Пандора, альянс «Разбойники», ящик пива —
Компания эта шумна и красива.
Она выпускает ветра и ненастья,
А мы наполняем бокалы для счастья.
Разбойники пьют за свободу и волю,
Пандора хохочет, забыв про неволю.
И ящик пустеет, и тайна бледнеет,
Но что-то в груди всё равно ещё тлеет.
Ящик надежды
Пандора, альянс «Разбойники», ящик пива —
Такая компания просто игрива.
Она достаёт из-за пазухи беды,
А мы открываем бутылки к беседе.
Разбойники хором гудят: «Где же счастье?»
Пандора в ответ: «Оно там, в тёмной пасти.
Но вы не грустите, ведь пиво — не водка,
И жизнь — это тоже довольно коротка».
Ночная сказительница
Шахерезада из Легиона Империи,
Ты правишь тенями и светом планет.
В твоих историях — бури и пери,
И мудрость, которой не ведает свет.
Альянс твой — созвездье из тысяч сказаний,
Где каждый герой — это отблеск огня.
Ты даришь надежду без лишних признаний,
Ведя сквозь века, как святая стезя.
Сделка с Лепреконом
Отобрал у Лепрекона
Я сокровище в ночи.
Но теперь в груди — ворона
Каркает: «Не ворчи».
Золото не греет руки,
Только холод и обман.
Лепрекон смеется в скуке,
А в душе — сплошной туман.
Шёлковый плен
Чёрный шёлк обнимает стан,
Подчёркивая каждый изгиб.
Это платье — как лёгкий дурман,
Что в реальность вплетает миф.
Морская дева
В белом купальнике, с блеском в глазах,
Ты как сирена на диких песках.
Грудь — как два солнца, а бёдра — прибой,
Весь горизонт заворожён тобой.
Полёт Салинарса
Великий Салинарс, как орёл, парит,
Фуджин ветряной в его груди свистит.
Он меч занёс, и воздух задрожал,
Враг с неба мчится, словно ураган.
Салинарс готовил сокрушительный удар,
В его глазах — решимость и пожар.
Он видит цель, он слышит ветра зов,
И меч сверкает среди облаков.
Враг ближе, ближе — тень на синеве,
Но воин твёрд в своей святой борьбе.
Он помнит долг, он знает, что не зря
Горит в ночи рассветная заря.
Фуджин ревёт, вздымая пыль и прах,
Салинарс не ведает о снах.
Он — вихрь, он — пламя, он — стальной клинок,
Судьбы врага отмерен краткий срок.
И вот удар — сокрушена броня,
Повержен враг, и замерла земля.
Великий Салинарс, как орёл, взмыл ввысь,
И ветры песнь победы понесли.
Но битва — лишь начало из начал,
Он снова в небе, он не устал.
Фуджин ветряной в груди поёт,
Салинарс новый подвиг познаёт.
Рёв под землёй
В чертогах нефритовых, скрытых от глаз,
Где золото блещет на камне сыром,
Живёт Фуцанлун, и его сокровенный
Дозор — над пылающим красным ядром.
Он дышит, и воздух дрожит и звенит,
Как будто литавры гремят в тишине.
Удары, как гонг, и хрустальный мотив
Колокольчиков — слышен в подземной стране.
Там жемчуг пунцовый, рубиновый свет,
И алый, и рдяный, и шарлаховый цвет,
Кумач и кровавый, и червонный, и гранат —
Сокровища мира, что спрятаны в ад.
Но если нарушит покой чужеземец,
Дракон заревёт — и вулканы проснутся.
И лава, как киноварь, хлынет из трещин,
И реки огня в подземелье прольются.
Никто не отнимет у стража его
Жемчужину — сердце подземных глубин.
Легенда живёт, и в ночи торжество
Свершает дракон, властелин и хранитель судьбин.
Фуцанлун
В подземных пещерах, где камень сырой,
Где воздух пропитан гранатовой тьмой,
Хранит Фуцанлун, не смыкая очей,
Сокровища недр и огонь горячей.
Там红ный свой жемчуг он в сердце сжимает,
И алым, и пунцовым светом мерцает,
И рдяный, и кровавый отблеск дрожит
На золоте, что под землёй затаится.
Его кумачовый, карминный, червонный
Дыханья поток, киноварный, студёный,
Шарлаховый шёпот и рубинный звон
Сливаются в гул, что в глубинах рождён.
То рев его — грохот медных литавр,
То гонга удар, то серебряный звон,
Колокольчиков трепет, что древний ковёр
Плетёт над вулканом, что спит под холмом.
И только лишь рёв этот в бездне звучит,
Вулканы встают, пробуждаясь от сна,
И лава, как алая кровь, клокочет,
И пепел взлетает до самого дна.
Никто не посмеет сокровища взять,
Никто не отнимет гранатовый свет,
Пока Фуцанлун, древний страж, не уснёт,
Храня под землёй заповедный завет.
Так дремлет легенда в глубинах веков,
Окутана тайной, как чёрным плащом,
И красная жемчужина, алая вечно,
Горит в полумраке немеркнущим сном.
Красная жемчужина
В подземных чертогах, где камень пропитан огнём,
Где пунцовый сумрак целует гранитный простор,
Легенда живёт о драконе с могучим крылом,
Чей рев — как литавры, как меди гудящий хор.
Хранит он жемчужину, алый пылающий шар,
Рубиновый отблеск в зрачке, как кровавый закат.
Вкруг — золото, серебро, самоцветный товар,
Карминные гроздья и киноварь, спрятанный клад.
Там жилы гранатовых блесков бегут по стенам,
И рдяные искры роятся в червонной пыли.
Шарлаховый свет разливается по глубинам,
И звон колокольчиков слышится в каменной мгле.
Но если незваный пришелец шагнёт за порог,
Где спит Фуцанлун, охраняя заветный кристалл,
То гонг загудит, и подземный пробудится рок,
И пламя вулканов взметнётся из трещин и скал.
Кумачовый отсвет ложится на своды пещер,
Кровавые блики дрожат на металлах немых.
И тот, кто посмеет нарушить священный размер,
Исчезнет в огне, как виденье в сплетеньях густых.
Легенда гласит: кто отыщет ту красную суть,
Тот силу получит, но сгинет в пунцовом дыму.
И только дракон продолжает свой каменный путь,
Храня свою тайну в гранатовом сердце, во тьму.
Пунцовые тени, алмазные нити в стене,
Киноварные знаки на древних, как мир, письменах.
И звон колокольчиков тает в подземной стране,
Где спит Фуцанлун в червонных и рдяных огнях.
Жук-солнце
В пустыне, где песок горяч,
Жук катит шар — загадку мира.
Он жизни вечной зоркий страж,
Его творит сама Исида.
Восходит солнце из-за гор,
И скарабей — его посланник.
Он возрождает каждый взор,
Кто верит в свет, тот не изгнанник.
Свидание в неоне
Внизу гудит поток существованья,
Фальшивый свет неоновых сетей.
Я — древний миф, пришедший на свиданье,
Но я — не тот, кто нужен в наши дни.
Ты ждёшь живого, тёплого, простого,
А я — лишь образ, выдумка, обман.
И, растворяясь в шуме городского,
Я уношу с собой туманный стан.
Миф в мегаполисе
Внизу гудит поток существованья,
Фальшивый свет неоновых сетей.
Я — древний миф, пришедший на свиданье,
Среди стекла, бетона и огней.
Ты ищешь взгляд, но я уже незрим,
Мой голос — ветер, тело — тень витрин.
И, как в веках, я остаюсь один,
Лишь для тебя — легенда из глубин.
Неоновый призрак
Внизу гудит поток существованья,
Фальшивый свет неоновых сетей.
Я — древний миф, пришедший на свиданье,
Но ты не веришь в древности моей.
Спешат такси, мелькают силуэты,
Мне не найти в толпе твоих шагов.
И я смотрю, как гаснут все ответы,
И таю в свете вывесок-врагов.
Свидание с мифом
Внизу гудит поток существованья,
Фальшивый свет неоновых сетей.
Я — древний миф, пришедший на свиданье,
Чтоб раствориться в суете ночей.
Но ты стоишь у края тротуара,
В руке дрожит остывший телефон.
И я шепчу: «Не верь рекламе старой,
Я — только эхо, только сон, не он».
История и миф
Город, где каждый проспект и канал —
Это история, миф и вокзал.
Обреченный казаться Питером,
но по истине быть Петербургом,
Рождение шахмат
В тени олив, под светом звезд,
Каисса-нимфа танцевала,
Марс полюбил её всерьёз,
Но нимфа Марса не желала.
Тогда Эвфрон, бог мудрых игр,
Придумал шахматную битву,
Чтоб Марс, влюблённый командир,
Смог проявить свою молитву.
На клетках чёрно-белых двое
Сошлись в сраженье без мечей,
Каисса стала в том покое
Царицей шахматных ночей.
Марс победил, и нимфа сдалась,
Любовь скрепила их союз,
С тех пор игра людьми зажглась,
Чтоб ум не ведал горьких уз.
Карпов, как древний чародей,
Доску восьмую покорял,
Девятый ход — и мир людей
Он шахматами наполнял.
Он чтит Каиссу и Эвфрона,
И говорит: «В игре — душа,
Но жизнь — не только звона короны,
А путь, где каждый шаг — спеша».
✧ тег: миф ✧