Стихи про дракона
Огнедышащие драконы в поэзии: от грозных чудовищ до мудрых хранителей. Погрузитесь в мир фэнтези.
Стихи
Свадьба в преисподней
Дракон адский влетел на свадьбу,
Где Якудза-демон и Незуко-дева.
Пламя взвилось, и души в угаре
Кружились под марш из подземного хора.
Котлы кипели, и черти плясали,
Серные реки в бокалы стекали.
Незуко смеялась, сверкая клыками,
Якудза дарил ей ожерелье из пламени.
Дракон изрыгал огонь в потолок,
Свадебный торт подгорел, но не смог
Испортить веселья – гости ревели,
Когда молодые в костёр свой влетели.
И вот под грохот и вой сирен
Их обвенчал сам Вельзевул.
Дракон улетал, оставляя тлен,
Довольный, что праздник не обманул.
Та свадьба запомнится в бездне навек —
Такой не видали ни ад, ни человек.
Адская свадьба
Адский дракон залетел на свадьбу,
К демону Якудзе и демонессе Незуко.
Пламя плясало под звуки скрипки,
Гости сгорали в весёлой улыбке.
Свечи из серы, вино из лавы,
Тост поднимали демоны справа.
Незуко в платье из чёрного дыма,
Якудза с рогами, но всё же любимый.
Дракон закружил над столом из костей,
Сыпал искрами вместо сластей.
Крики и смех, и громовый раскат —
Так веселился адский отряд.
Жених и невеста в огненном вальсе,
Гости стучали копытами в такт.
Дракон ухмылялся, глядя на танец,
И сам подпевал, разевая пасть.
Но вот и финал: под грохот и вой
Их обвенчал сам хозяин тьмы.
Дракон улетал с довольной душой —
Таких ещё не было в бездне зимы.
Пламя для двоих
На свадьбу к демону Якудзе
Спустился адский дракон.
Он пламя метал, словно в блюзе,
Играл на гитаре из костей в унисон.
Незуко, в венце из шипов,
Стояла, потупив взор.
Дракон ей сказал без слов:
«Ты — пламя, я — твой костёр».
Якудза поднял кубок с лавой,
Провозгласил тост за любовь.
И гости с рогатой оравой
Кричали: «Горько!» — и вновь и вновь.
Дракон выдыхал салюты,
Раскрасив пещеру в цвет.
Танцевали демоны, словно статуи,
Ожившие вдруг в этот свет.
А после пира дракон вручил
Молодым по перу из крыла.
И сказал: «Чтоб огонь не остыл,
Держитесь друг друга всегда».
С тех пор пролетая над бездной,
Дракон вспоминает тот зал.
И пламя его бесполезно,
Когда он видит, как кто-то обнял.
Адский дракон на свадьбе
Адский дракон залетел на свадьбу,
К демону Якудзе и Незуко-деве.
Пламя из пасти рвалось на дыбы,
Но гости смеялись в подземном хлеве.
Свечи из серы горели вокруг,
Кости стучали в ритме фламенко.
Дракон закружил, словно верный друг,
И задышал на невесту жарко-жарко.
Незуко вскинула веер из кожи,
Якудза поправил рога и меч.
Дракон им сказал: «Вы друг друга дороже,
Позвольте мне вашу любовь уберечь».
Он выдохнул пламя — и вспыхнули тени,
И демоны в круг встали, взявшись за руки.
Смеялись, плясали под звон и пенье,
Забыв про былые раздоры и муки.
А утром дракон улетел в свои скалы,
Оставив на память чешуйку и угли.
И долго ещё на пирах вспоминали,
Как адский дракон к ним спустился на угли.
С тех пор на свадьбах у демонов модно
Звать в гости дракона с горящим взглядом.
И если он вдруг залетит — значит, можно
Считать, что удача с тобою рядом.
Чернильный след
С днём рождения! Пусть на плече
Твой дракон охраняет мечты.
Будь собой, как тату на коже,
И не сдайся под натиском тьмы.
Рёв под землёй
В чертогах нефритовых, скрытых от глаз,
Где золото блещет на камне сыром,
Живёт Фуцанлун, и его сокровенный
Дозор — над пылающим красным ядром.
Он дышит, и воздух дрожит и звенит,
Как будто литавры гремят в тишине.
Удары, как гонг, и хрустальный мотив
Колокольчиков — слышен в подземной стране.
Там жемчуг пунцовый, рубиновый свет,
И алый, и рдяный, и шарлаховый цвет,
Кумач и кровавый, и червонный, и гранат —
Сокровища мира, что спрятаны в ад.
Но если нарушит покой чужеземец,
Дракон заревёт — и вулканы проснутся.
И лава, как киноварь, хлынет из трещин,
И реки огня в подземелье прольются.
Никто не отнимет у стража его
Жемчужину — сердце подземных глубин.
Легенда живёт, и в ночи торжество
Свершает дракон, властелин и хранитель судьбин.
Фуцанлун, хранитель жемчужины
В глубинах пещер, где не видели света,
Где камень молчит и не дышит вода,
Живёт Фуцанлун — и легенда согрета
Огнём, что не гаснет в ночи никогда.
Он стережёт в нефритовом зале
Жемчужину — красный, как кровь, огонёк.
Сокровища грудой вокруг засверкали:
Алмаз, и агат, и златой позвонок.
Там алый, пунцовый, и рдяный, и красный,
Кумач и кармин, и червонный, и шарлах —
Оттенки огня, что в оправе прекрасной
Горят, как рубины в подземных кострах.
И киноварь, гранат, кровавый и рубинный,
И рубиновый блеск, и карминный накал —
Всё это хранит он, как страж сокровенный,
Чтоб смертный вовек драгоценностей не знал.
Но если в пещеру проникнет злодей,
Рев Фуцанлуна, как грохот литавр,
Ударит, как гонг, и разбудит теней
Дремоту — и звон колокольчиков зар.
Тогда задрожит подземелье, и вулканы
Восстанут из спячки, и лава взревёт,
И красные реки, как алые раны,
Зальют этот мир, где дракон живёт.
Так пусть же пребудет в нефритовом троне
Хранитель легенд, и сокровищ, и снов,
Пока не погаснет светило в короне
И небо не сменит своих оков.
Страж нефритового чертога
В глубинах земли, где свет не проник,
Где камень молчит и время молчит,
Живёт дракон — подземный владыка,
Хранитель сокровищ и древних обид.
Нефритовая палата, как лёд,
Мерцает в безмолвной тьме,
И красная жемчужина ждёт,
Как сердце в немом янтаре.
Красный, алый, пунцовый, рдяный,
Кровавый, кумачовый, карминный,
Киноварный, рубиновый, гранатовый,
Червонный, шарлаховый — дивный.
Рёв его — гром медных литавр,
Удар гонга, звон колокольцев,
Он будит вулканы, как древний кентавр,
Взлетая из подземных колодцев.
Он спит, но слышит каждый шаг,
Дыханье, шёпот, вздох,
И если войдёт в чертог враг,
Он станет огнём и вздохом.
Никто не вернётся живым,
Кто жемчуг захочет взять,
Дракон — это вечный страж,
Хранящий подземную рать.
Веками длится его сон,
Под звон колокольцев и гонг,
И красный, как кровь, небосклон
Не видит никто извне.
Но если вулкан заревёт,
И дрогнет земная твердь,
Фуцанлун тогда поймёт,
Что время пришло гореть.
Фуцанлун
В недрах, где мрак застыл, как вино в сосуде,
Где не ступала ничья нога,
Дремлет дракон — и не слышно покуда,
Как просыпается в нём тоска.
Он сторожит нефритовый дворец,
Где жемчужина красная тлеет,
И золото в жилах, как тайный венец,
Под слоем породы не греет.
Рёв его — грохот медных литавр,
Удар гонга, звон колокольцев,
Он будит вулканы, как древний кентавр,
Взметнувшийся из-под колодцев.
Красный, алый, пунцовый свет —
Рдяный, кровавый, кумачовый,
Карминный, киноварный, рубиновый цвет,
Гранатовый, червонный, шарлаховый новый.
Все оттенки огня в одном,
Как сердце, что бьётся в камне,
Подземный владыка в мире ином,
Хранитель сокровищ давних.
Он спит, но чует любой шаг,
Любой вздох, любой шорох,
И если потревожит враг —
Он явится в сполохах.
Никто не вернётся назад,
Кто жемчуг захочет украсть,
Дракон — это вечный страж,
Хранящий подземную власть.
Так веками длится сон,
Под звон колокольцев и гонг,
И красный, как кровь, небосклон
Не видит никто извне.
Но если вулкан заревёт,
И дрогнет земная твердь,
Фуцанлун тогда поймёт,
Что время пришло гореть.
И выйдет он из глубин,
Где жемчуг и медь, и сталь,
Чтоб мир, что почти незрим,
Оставить, как прежде, вдаль.
Хранитель красной жемчужины
Под землёй, где гранит и базальт сплетены,
Где не видно ни звёзд, ни небес, ни луны,
Фуцанлун лежит, обвивая кольцом
Красный, алый, пунцовый, как пламя, чертог.
В самом сердце пещер, в окруженье монет,
Где рубиновый, гранатовый, червонный свет,
Жемчужина красная тихо горит,
Словно кровь, что в глубинных породах кипит.
Его рёв — это грохот медных литавр,
Он срывает покой вековых тайных лавр.
Звон колокольцев, удары гонга во мгле —
Рдяный, кровавый отблеск на каменной мгле.
И от этого звона, от этих глубин
Просыпаются вулканы из древних годин.
Кумачовый, карминный, киноварный дым
Поднимается к недрам, почти неземным.
Шарлаховый отблеск на сводах дрожит,
Словно тайная летопись древних обид.
И дракон охраняет подземный алтарь,
Где сокровища спят, как седая марь.
Ни один смельчак не вернулся отсель,
Где рубинный, гранатовый, алый апрель.
Только эхо блуждает в подземной тиши,
Да мерцает легенда в глубинах души.
Так и дремлет дракон в вековой полумгле,
Словно страж на незримой границе земле.
И хранит красный камень, и тайну, и тлен,
Красный, алый, пунцовый, рдяный, кровавый, кумачовый, карминный, киноварный, рубиновый, гранатовый, червонный, шарлаховый — навеки взамен.
Фуцанлун
В подземных пещерах, где мрак вековой,
Где воздух пропитан породой и мглой,
Свернулся дракон, и хранит его взор
Красный, алый, пунцовый, как кровь, метеор.
Там жемчужина светит в глубинной тиши,
Словно отблеск заката средь горной глуши.
И сокровища спят под чешуйчатой тьмой —
Рдяный, кровавый, кумачовый, как зной.
Он ревёт — и как грохот медных литавр
Пробуждает подземный вулканический нрав.
Удары гонга, звон колокольцев во мгле —
Карминный, киноварный отблеск на скале.
Рубиновый, гранатовый, червонный свет
Разливается там, где столетий и нет.
Шарлаховый пламень струится во тьму,
Открывая дорогу лишь ему одному.
И дрожит под землёй вековая порода,
Когда он ворочает грузом небосвода.
Его глаз, как рубинный, гранатовый жар,
Разгоняет подземный таинственный пар.
Кто посмеет войти в этот каменный храм,
Где сокровища скрыты по древним слоям?
Только эхо ответит из мрачных глубин,
Где дракон охраняет свой красный рубин.
Так и дремлет легенда в подземной тиши,
Отражая сиянье подземной души.
И мерцает сквозь тьму, как святой огонёк,
Красный, алый, пунцовый, рдяный, кровавый, кумачовый, карминный, киноварный, рубиновый, гранатовый, червонный, шарлаховый — навек.
Хранитель алой жемчужины
В глубоких пещерах, где вечный покой,
Где камень сросся с подземной рекой,
Дракон Фуцанлун бережёт жемчужину,
Что светит во тьме, как звезда сквозь холстину.
Она отливает пунцовым огнём,
И алым, и рдяным, и кровавым днём,
Кумачовый отблеск на сводах дрожит,
Карминный туман в подземелье бежит.
Киноварный луч пробивает гранит,
Рубиновый отблеск в глубинах горит,
Гранатовый сумрак мерцает и тает,
Червонная искра во тьме расцветает.
Шарлаховый сполох, как кровь на заре,
Играет на дремлющем в бездне царе.
Он ревёт — и грохочут медные литавры,
И гонг отзывается в каменных таврах.
Звенят колокольчики в дальней тиши,
Проснулись вулканы в подземной глуши.
Дрожит под землёю огонь вековой,
И пепел клубится над спящей корой.
Сокровища, злато и груды монет,
Серебряный иней и самоцвет,
Всё скрыто во мраке, где дышит дракон,
Хранящий жемчужину, как вечный закон.
Никто не вернётся из этой глубин,
Где дремлет пунцовый огонь средь руин.
Лишь эхо литавр, лишь подземный раскат —
И красный, и алый, и рдяный закат.
Кто в бездну заглянет — услышит лишь звон,
И гонга удар, и подземный тревожный стон,
И эхо шагов, что замолкнут навек,
Где дремлет в пещерах седой человек.
Фуцанлун и красная жемчужина
В подземных пещерах, где мрак и покой,
Где воздух пропитан седой тишиной,
Дракон Фуцанлун стережёт жемчужину,
Что светит во тьме, как огонь сквозь холстину.
Её отливает пунцовый закат,
И алый, и рдяный, и кровавый наряд,
Кумачовый отблеск на каменных сводах,
Карминный туман в подземельных проходах.
Киноварный луч по стенам скользит,
Рубиновый отблеск в глубинах горит,
Гранатовый сумрак дрожит и мерцает,
Червонное пламя во тьме расцветает.
Шарлаховый сполох, как кровь на заре,
Играет на дремлющем в бездне царе.
Он ревёт — и грохочут медные литавры,
И гонг отзывается в каменных таврах.
Звенят колокольчики в дальней тиши,
Проснулись вулканы в подземной глуши.
Дрожит под землёю огонь вековой,
И пепел клубится над спящей корой.
Сокровища, злато и груды монет,
Серебряный иней и самоцвет,
Всё скрыто во мраке, где дышит дракон,
Хранящий жемчужину, как вечный закон.
Никто не вернётся из этой глубин,
Где дремлет пунцовый огонь средь руин.
Лишь эхо литавр, лишь подземный раскат —
И красный, и алый, и рдяный закат.
Кто в бездну заглянет — услышит лишь звон,
И гонга удар, и подземный тревожный стон,
И эхо шагов, что замолкнут навек,
Где дремлет в пещерах седой человек.
Красный страж
Средь каменных сводов, где мрак и гранит,
Фуцанлун, как пламя, во тьме сторожит.
Красный, алый, пунцовый, рдяный,
Кровавый, кумачовый — свет несказанный.
Карминный, киноварный, рубинный,
Гранатовый, червонный, шарлаховый — дивный.
Жемчужина-чудо в когтях у дракона,
Сияет, как солнце в глубинах бездонных.
Рёв — как литавры из меди звенящей,
Как гонг, как колокольчиков звон настоящий.
Проснутся вулканы, дрожит даже камень,
И лава течёт огневыми ручьями.
Сокровища, золото, дорогие металлы
Хранит он в пещерах, где эхо устало.
Никто не посмеет украсть этот клад —
Дракон охраняет его, словно брат.
Легенда гласит: кто услышит тот звон,
Тот будет навеки в легенду влюблён.
Но если захочет сокровища взять,
Ему не вернуться — таков его путь.
Так дремлет дракон в подземной тиши,
Храня свою тайну в глубинах души.
И красная жемчужина светит во мгле,
Как вечный огонь на подземной земле.
Фуцанлун
В подземных пещерах, где камень сырой,
Дракон Фуцанлун сторожит свой покой.
Там красный, алый, пунцовый свет,
Кровавый, кумачовый — ему много лет.
Он жемчужину прячет — рубиновый шар,
Карминный, киноварный, как древний пожар.
Гранатовый отблеск на стенах дрожит,
Червонный, шарлаховый — тайна лежит.
Рёв его — грохот медных литавр,
Удары гонга, звон колокольчиков — нрав.
Он будит вулканы в подземной тиши,
Дрожат даже камни в глухой полумгле.
Сокровища, золото, редкостный клад,
Металлы, что дороже любых наград.
Дракон не отдаст их ни людям, ни снам,
Он верен пещерам, как верен волнам.
Но если безумец захочет украсть,
Он встретит дракона — и в этом есть страсть.
Огонь его — алый, как кровь на заре,
И нет ему равных в подземной игре.
Так дремлет легенда в глубинном тепле,
О красном, о вечном, о тайном огне.
И жемчуг хранит, как хранят божества,
Покуда земля ещё дышит жива.
Хранитель подземных сокровищ
В глубинах пещер, где не ступит нога,
Где камни молчат, как седые века,
Сокровища дремлют под тяжким пластом,
Окутаны алым, пунцовым огнём.
Там рдяные жилы ведут в глубину,
Кровавым узором пронзая стену.
Кумач и кармин, киноварь и гранат —
Всё спрятано в недрах, как древний заклад.
Червонное золото, рубиновый свет
Сливаются в тайный, мерцающий бред.
Шарлаховый отблеск, как пламя, дрожит,
И жемчуг багровый во мраке лежит.
Фуцанлун, дракон, что хранит этот клад,
Свернулся в кольцо, как подземный закат.
Его чешуя — из металла и тьмы,
Глаза — как рубины в тисках полумглы.
Он ревом своим, как литавры, гремит,
Ударами гонга в глубины стучит.
И звон колокольчиков, тонкий и злой,
Пронзает гранит, как подземный прибой.
То рев его будит уснувшие горы,
Вулканов древнейших глухие затворы.
И лава, как кровь, начинает кипеть,
И недра дрожат, и нельзя не смотреть.
Как красная жемчужина в центре тьмы
Горит, как светило подземной зимы.
Сокровища, золото, редкостный дар —
Всё спит, окружённое алым пожаром.
Но если дерзнёт кто сокровища взять,
Фуцанлун проснётся, и недра дрожат.
Он гонгом ударит, и колокол тьмы
Разбудит вулканы, и рухнут холмы.
Так вечно хранитель в подземной тиши
Лелеет сокровища спящей души.
И красная жемчужина, тайный магнит,
То гаснет, то вспыхнет, то снова горит.
Фуцанлун и красная жемчужина
В подземных пещерах, где мрак не редеет,
Где воздух тяжёл и от прошлого тлеет,
Лежит самоцветов несметная кладь,
И золото в жилах умеет мерцать.
Там красный, как уголь, сверкает кристалл,
Алмазный и алый, что мир не видал.
Пунцовые блики дрожат на стенах,
Рдяной отблеск тает в подземных глубинах.
Там рдяный, кровавый, кумачный пожар
Хранит драгоценный, таинственный дар.
Карминный, киноварный, рубиновый свет
Струится сквозь камень, как вечный завет.
Гранатовый отблеск и червонный луч
Прорезали сумрак извилистых круч.
Шарлаховый пламень, как сердце, стучит,
И жемчуг багровый во тьме не молчит.
Фуцанлун, хранитель, свернулся кольцом,
Его чешуя отливает свинцом.
Он дышит, и грохот медных литавр
Встаёт из груди, как подземный кентавр.
Удары литавр, и гонга раскат,
И звон колокольчиков, тонкий набат —
То рев его будит уснувшие недра,
Вулканов древнейших слепые утробы.
И вздрогнули стены, и лава пошла,
Кипящая масса, как кровь, ожила.
Кровавый поток, что подземный пожар,
Пронзает гранит, как небесный удар.
И красная жемчужина в центре горит,
Как сердце, что вечную тайну хранит.
Сокровища, золото, россыпи руд —
Всё спит под охраной, и сон этот крут.
Но если дерзнёт кто сокровища взять,
Фуцанлун проснётся, и недра дрожат.
Он гонгом ударит, и колокол тьмы
Разбудит вулканы, и рухнут холмы.
Так вечно хранитель в подземной тиши
Лелеет сокровища спящей души.
И красная жемчужина, тайный магнит,
То гаснет, то вспыхнет, то снова горит.
Хранитель красной жемчужины
Под землей, где не светит ни звездный, ни солнечный луч,
Где холодные стены хранят вековую печать,
Фуцанлун, извиваясь в кольчуге из каменных круч,
Красный жемчуг стережет, продолжая свой век не считать.
Его рев, как раскаты литавр, как громовый набат,
Пробуждает вулканы в глубинах уснувшей земли.
И сокровища гор златом, медью и серебром говорят,
И звонят колокольчики в такт его мощной груди.
Алый отблеск дрожит на чешуйчатом панцире гор,
Пунцовый сумрак клубится над грудой рубинов и лат.
Рдяный свет пробивается словно сквозь каменный створ,
Озаряя кровавый узор, что в веках не распят.
Кумачовый и карминный, и синий, как ночь, сапфир
Разбросал он в пещере, как звезды в полночном саду.
Киноварный, гранатовый, червонный — весь мир
Отражается в камне, как в темной воде на пруду.
Шарлаховый шелк и рубиновый трон вдалеке,
Рубинный огонь, что мерцает в его бороде.
Он хранит их от смертных, зажав в чешуйчатой руке,
И молчит, как молчат только горы в подземной среде.
Если кто-то осмелится к жемчугу руку простереть,
Колокольчиков звон превратится в набат и вой.
Фуцанлун пробудится, и лава начнет свой разбег,
И вулканы восстанут, играя землей, как травой.
Так столетья проходят, и дремлет подземный дракон,
Красный жемчуг сжимая в когтях, как бесценный залог.
И его колокольчиков звон — это вечности сон,
Что хранит под землей золотой и кровавый порог.
Фуцанлун
В глубине подземелий, где сумрак застыл как смола,
Где уступы уходят во тьму, как немые гроба,
Фуцанлун сторожит, и его чешуя тяжела,
И под сводами эхо грохочет, как меди литавр.
Он хранит в тайниках самоцветы, и злато, и медь,
Красный жемчуг в оправе из черных, как ночь, валунов.
Его рев — это гонг, что способен вулканы согреть,
Пробуждая огонь из подземных забытых пластов.
Там, где алый рассвет не рождался в кромешной глуши,
Где пунцовый закат не касался гранитных палат,
Дышит рдяный огонь, и в сплетенье кровавой парчи
Кумачовый отсвет дрожит на чешуйчатых латах.
Он не спит. Его глаз — карминный, как уголь в золе,
Киноварный зрачок прорезает любую броню.
Рубиновый луч, что рождается в горной смоле,
Освещает гранатовый трон, как святую броню.
Червонный металл и шарлаховый шелк в сундуках,
Самоцветы, что звездной пылью горят в темноте.
И звенит колокольчиков звон в его мощных клыках,
Разливаясь по жилам земли в вековечной тщете.
Если смертный дерзнет к заповедной пещере шагнуть,
Фуцанлун пробудится, и грохот ударит во тьму.
И проснутся вулканы, и лава откроет свой путь,
И земля содрогнется, внимая его торжеству.
Так лежит он в глубинах, хранитель несметных богатств,
Красный жемчуг сжимая в когтях, как живое тепло.
И его колокольчиков звон — это отзвук веков и пространств,
И металл под землей откликается эхом светло.
Рдяный страж
Под землёй, где не ступит нога,
Где руда и гранит, и тоска,
Фуцанлун, чешуёй шелестя,
Стережёт золотое дитя.
Он хранит её — красный кристалл,
Что в оправе из меди лежит,
Как рубиновый, алый накал,
Как пунцовый, кровавый гранит.
Кумачовый, как пламя в ночи,
Киноварный, как уголь в золе,
Он лежит и таинственно молчит,
Заставляя дрожать всю землю.
Рёв его — это грохот литавр,
Гонга звон, колокольчиков звон,
Пробуждает вулканов кошмар,
И дрожит подземельный затон.
Но лишь тот, кто бесстрашен и чист,
Кто не ищет наживы и зла,
Разглядит в темноте — аметист?
Нет, карминного жемчуга мгла.
Фуцанлун, хранитель красной жемчужины
В подземных пещерах, где вечный покой,
Где воздух пропитан густой темнотой,
Спит Фуцанлун, и под ним, как в бреду,
Мерцает сокровищ несметных ряды.
Там красный, как уголь, и алый, как кровь,
Пунцовый, как зарево, рдяный, как новь,
Кумачовый отблеск на камне застыл,
Карминный и киноварный накал.
Рубиновый свет разливается в тьме,
Гранатовый отблеск дрожит на стене,
Червонный и шарлаховый сплавлены в звон,
И дремлет в оправе багряный огонь.
И чудится: где-то в глубинах земли
Литавры из меди грохочут вдали,
То гонг ударяет, то колокол бьёт,
То рев его древние жилы трясёт.
Проснутся вулканы, и пепел, и дым
Поднимутся к небу столбом золотым,
Но жемчуг, что в сердце пещеры лежит,
Хранит он, и мир под землёй не дрожит.
Лишь тот, кто отважен и чист, как кристалл,
Кто тайну подземных палат разгадал,
Увидит, как в красном сиянье, во мгле,
Спит чудо, рождённое в горной золе.
Страж подземных сокровищ
Средь каменных залов, где вечный покой,
Где воздух пропитан сырой темнотой,
Дракон Фуцанлун сторожит изваянье —
Красную жемчужину в мраке сверканья.
Вокруг неё груды сокровищ лежат:
Алмазы, рубины, как звёздный парад,
И золото блещет, и серебра нить
Готова всю тайну навек сохранить.
Но алая жемчужина — свет всех начал,
Пунцовый её неземной ореол,
И рдяный, и кровавый, и кумачный тон
Вливаются в каменный сумрачный трон.
Дракон поднимает свой голос порой —
Карминный, киноварный, гулкий, густой,
И рубиновый звон, и гранатовый рёв
Вливаются в бездну подземных оков.
То гонга удар, то литавр медных гром
Пробудят вулканы в краю подземном,
И червонный шарлах, и багряный свет
Разбудят огонь, что дремал много лет.
Так древний дракон охраняет свой клад,
И жемчуг, и золото, и звездопад,
И звон колокольчиков, и тишину —
Легенду, что канула в глубь, в старину.
Кто жемчуг захочет из тьмы унести,
Тому не найти ни пути, ни прости,
Дракон Фуцанлун не отдаст ничего —
Ни жемчуга, ни сокровищ, ни своего.
Фуцанлун и Красная жемчужина
В подземных пещерах, где мрак вековой
Сплетает с камнями узор кружевной,
Дракон Фуцанлун охраняет покой —
Там красная жемчужина светит рекой.
Её окружают несметные клады:
Алмазы, рубины, гранатовы гряды,
И золото льётся, как спелый закат,
И серебро струится в мерцанье услад.
Но алый огонь, что сокрыт в глубине,
Пунцовым лучом расцветает во тьме,
И рдяный отблеск на стенах дрожит,
Кровавый рассвет в подземелье лежит.
Когда же дракон поднимает свой зев,
Кумачный гром прокатывается, звенев,
Карминный раскат, киноварный поток —
Как будто литавры бьют в медный восторг.
То гонга удар, то рубиновый звон,
То червонный шарлах пробуждает склон,
И древние вулканы встают ото сна,
И лава клокочет, как кровь, как весна.
Дракон Фуцанлун — он хранитель веков,
Хранит он сокровища мрачных оков,
И красная жемчужина — сердце глубин,
И нет ей ни равных, ни мер, ни причин.
Кто смеет приблизиться к тайне такой,
Тот встретит дракона с открытой душой,
Но алым огнём опалит его взгляд,
И в бездну вернётся непрошеный брат.
Так дремлет легенда в подземной тиши,
Где клады и жемчуг, и отблеск души,
И звон колокольчиков, и литавр гром —
Всё скрыто под каменным вечным плащом.
Страж подземных сокровищ
В глубинах пещер, где не ступит нога,
Где тьма залегла, как немая тайга,
Живёт Фуцанлун, и подземный его
Рев гонит вулканы из сна моего.
Литавры из меди грохочут во мгле,
И гонг отзывается эхом в скале.
Звон колокольчиков — тонкая нить,
Способная камни в огонь распалить.
Он жемчуг красный хранит под землёй,
Пунцовый, как пламя, и алый, как кровь.
Рдяный, кровавый, в оправе литой —
Сокровище древних, что прячет любовь.
Кумачовый сумрак, карминный туман,
Киноварь брызжет на каменный стан.
Рубиновый отблеск, гранатовый свет,
Червонный, шарлаховый — им равных нет.
Металлы, драконы, подземный алтарь —
Всё скрыто во мраке, как в древней тюрьме.
Но страж неусыпный, как чёрный звонарь,
Разбудит вулканы в полночной зиме.
Таинственный шёпот, мистический звон,
И красная жемчуг-слеза под землёй.
Легенда живёт, и подземный трезон
Пугает людей, что забыли покой.
✧ тег: дракон ✧