Стихи про подземелье
В этой подборке собраны стихи, посвященные подземельям — таинственным и мрачным местам, полным загадок и опасностей.
Стихи
Крот-дизайнер
Крот под землёй прорыл метро,
Открыл для всех входной тоннель.
Теперь в подземке у него
Своя отдельная артель.
Рёв под землёй
В чертогах нефритовых, скрытых от глаз,
Где золото блещет на камне сыром,
Живёт Фуцанлун, и его сокровенный
Дозор — над пылающим красным ядром.
Он дышит, и воздух дрожит и звенит,
Как будто литавры гремят в тишине.
Удары, как гонг, и хрустальный мотив
Колокольчиков — слышен в подземной стране.
Там жемчуг пунцовый, рубиновый свет,
И алый, и рдяный, и шарлаховый цвет,
Кумач и кровавый, и червонный, и гранат —
Сокровища мира, что спрятаны в ад.
Но если нарушит покой чужеземец,
Дракон заревёт — и вулканы проснутся.
И лава, как киноварь, хлынет из трещин,
И реки огня в подземелье прольются.
Никто не отнимет у стража его
Жемчужину — сердце подземных глубин.
Легенда живёт, и в ночи торжество
Свершает дракон, властелин и хранитель судьбин.
Страж нефритового чертога
В глубинах земли, где свет не проник,
Где камень молчит и время молчит,
Живёт дракон — подземный владыка,
Хранитель сокровищ и древних обид.
Нефритовая палата, как лёд,
Мерцает в безмолвной тьме,
И красная жемчужина ждёт,
Как сердце в немом янтаре.
Красный, алый, пунцовый, рдяный,
Кровавый, кумачовый, карминный,
Киноварный, рубиновый, гранатовый,
Червонный, шарлаховый — дивный.
Рёв его — гром медных литавр,
Удар гонга, звон колокольцев,
Он будит вулканы, как древний кентавр,
Взлетая из подземных колодцев.
Он спит, но слышит каждый шаг,
Дыханье, шёпот, вздох,
И если войдёт в чертог враг,
Он станет огнём и вздохом.
Никто не вернётся живым,
Кто жемчуг захочет взять,
Дракон — это вечный страж,
Хранящий подземную рать.
Веками длится его сон,
Под звон колокольцев и гонг,
И красный, как кровь, небосклон
Не видит никто извне.
Но если вулкан заревёт,
И дрогнет земная твердь,
Фуцанлун тогда поймёт,
Что время пришло гореть.
Фуцанлун
В недрах, где мрак застыл, как вино в сосуде,
Где не ступала ничья нога,
Дремлет дракон — и не слышно покуда,
Как просыпается в нём тоска.
Он сторожит нефритовый дворец,
Где жемчужина красная тлеет,
И золото в жилах, как тайный венец,
Под слоем породы не греет.
Рёв его — грохот медных литавр,
Удар гонга, звон колокольцев,
Он будит вулканы, как древний кентавр,
Взметнувшийся из-под колодцев.
Красный, алый, пунцовый свет —
Рдяный, кровавый, кумачовый,
Карминный, киноварный, рубиновый цвет,
Гранатовый, червонный, шарлаховый новый.
Все оттенки огня в одном,
Как сердце, что бьётся в камне,
Подземный владыка в мире ином,
Хранитель сокровищ давних.
Он спит, но чует любой шаг,
Любой вздох, любой шорох,
И если потревожит враг —
Он явится в сполохах.
Никто не вернётся назад,
Кто жемчуг захочет украсть,
Дракон — это вечный страж,
Хранящий подземную власть.
Так веками длится сон,
Под звон колокольцев и гонг,
И красный, как кровь, небосклон
Не видит никто извне.
Но если вулкан заревёт,
И дрогнет земная твердь,
Фуцанлун тогда поймёт,
Что время пришло гореть.
И выйдет он из глубин,
Где жемчуг и медь, и сталь,
Чтоб мир, что почти незрим,
Оставить, как прежде, вдаль.
Хранитель красной жемчужины
Под землёй, где гранит и базальт сплетены,
Где не видно ни звёзд, ни небес, ни луны,
Фуцанлун лежит, обвивая кольцом
Красный, алый, пунцовый, как пламя, чертог.
В самом сердце пещер, в окруженье монет,
Где рубиновый, гранатовый, червонный свет,
Жемчужина красная тихо горит,
Словно кровь, что в глубинных породах кипит.
Его рёв — это грохот медных литавр,
Он срывает покой вековых тайных лавр.
Звон колокольцев, удары гонга во мгле —
Рдяный, кровавый отблеск на каменной мгле.
И от этого звона, от этих глубин
Просыпаются вулканы из древних годин.
Кумачовый, карминный, киноварный дым
Поднимается к недрам, почти неземным.
Шарлаховый отблеск на сводах дрожит,
Словно тайная летопись древних обид.
И дракон охраняет подземный алтарь,
Где сокровища спят, как седая марь.
Ни один смельчак не вернулся отсель,
Где рубинный, гранатовый, алый апрель.
Только эхо блуждает в подземной тиши,
Да мерцает легенда в глубинах души.
Так и дремлет дракон в вековой полумгле,
Словно страж на незримой границе земле.
И хранит красный камень, и тайну, и тлен,
Красный, алый, пунцовый, рдяный, кровавый, кумачовый, карминный, киноварный, рубиновый, гранатовый, червонный, шарлаховый — навеки взамен.
Фуцанлун
В подземных пещерах, где мрак вековой,
Где воздух пропитан породой и мглой,
Свернулся дракон, и хранит его взор
Красный, алый, пунцовый, как кровь, метеор.
Там жемчужина светит в глубинной тиши,
Словно отблеск заката средь горной глуши.
И сокровища спят под чешуйчатой тьмой —
Рдяный, кровавый, кумачовый, как зной.
Он ревёт — и как грохот медных литавр
Пробуждает подземный вулканический нрав.
Удары гонга, звон колокольцев во мгле —
Карминный, киноварный отблеск на скале.
Рубиновый, гранатовый, червонный свет
Разливается там, где столетий и нет.
Шарлаховый пламень струится во тьму,
Открывая дорогу лишь ему одному.
И дрожит под землёй вековая порода,
Когда он ворочает грузом небосвода.
Его глаз, как рубинный, гранатовый жар,
Разгоняет подземный таинственный пар.
Кто посмеет войти в этот каменный храм,
Где сокровища скрыты по древним слоям?
Только эхо ответит из мрачных глубин,
Где дракон охраняет свой красный рубин.
Так и дремлет легенда в подземной тиши,
Отражая сиянье подземной души.
И мерцает сквозь тьму, как святой огонёк,
Красный, алый, пунцовый, рдяный, кровавый, кумачовый, карминный, киноварный, рубиновый, гранатовый, червонный, шарлаховый — навек.
Красный страж
Средь каменных сводов, где мрак и гранит,
Фуцанлун, как пламя, во тьме сторожит.
Красный, алый, пунцовый, рдяный,
Кровавый, кумачовый — свет несказанный.
Карминный, киноварный, рубинный,
Гранатовый, червонный, шарлаховый — дивный.
Жемчужина-чудо в когтях у дракона,
Сияет, как солнце в глубинах бездонных.
Рёв — как литавры из меди звенящей,
Как гонг, как колокольчиков звон настоящий.
Проснутся вулканы, дрожит даже камень,
И лава течёт огневыми ручьями.
Сокровища, золото, дорогие металлы
Хранит он в пещерах, где эхо устало.
Никто не посмеет украсть этот клад —
Дракон охраняет его, словно брат.
Легенда гласит: кто услышит тот звон,
Тот будет навеки в легенду влюблён.
Но если захочет сокровища взять,
Ему не вернуться — таков его путь.
Так дремлет дракон в подземной тиши,
Храня свою тайну в глубинах души.
И красная жемчужина светит во мгле,
Как вечный огонь на подземной земле.
Фуцанлун
В подземных пещерах, где камень сырой,
Дракон Фуцанлун сторожит свой покой.
Там красный, алый, пунцовый свет,
Кровавый, кумачовый — ему много лет.
Он жемчужину прячет — рубиновый шар,
Карминный, киноварный, как древний пожар.
Гранатовый отблеск на стенах дрожит,
Червонный, шарлаховый — тайна лежит.
Рёв его — грохот медных литавр,
Удары гонга, звон колокольчиков — нрав.
Он будит вулканы в подземной тиши,
Дрожат даже камни в глухой полумгле.
Сокровища, золото, редкостный клад,
Металлы, что дороже любых наград.
Дракон не отдаст их ни людям, ни снам,
Он верен пещерам, как верен волнам.
Но если безумец захочет украсть,
Он встретит дракона — и в этом есть страсть.
Огонь его — алый, как кровь на заре,
И нет ему равных в подземной игре.
Так дремлет легенда в глубинном тепле,
О красном, о вечном, о тайном огне.
И жемчуг хранит, как хранят божества,
Покуда земля ещё дышит жива.
Хранитель подземных сокровищ
В глубинах пещер, где не ступит нога,
Где камни молчат, как седые века,
Сокровища дремлют под тяжким пластом,
Окутаны алым, пунцовым огнём.
Там рдяные жилы ведут в глубину,
Кровавым узором пронзая стену.
Кумач и кармин, киноварь и гранат —
Всё спрятано в недрах, как древний заклад.
Червонное золото, рубиновый свет
Сливаются в тайный, мерцающий бред.
Шарлаховый отблеск, как пламя, дрожит,
И жемчуг багровый во мраке лежит.
Фуцанлун, дракон, что хранит этот клад,
Свернулся в кольцо, как подземный закат.
Его чешуя — из металла и тьмы,
Глаза — как рубины в тисках полумглы.
Он ревом своим, как литавры, гремит,
Ударами гонга в глубины стучит.
И звон колокольчиков, тонкий и злой,
Пронзает гранит, как подземный прибой.
То рев его будит уснувшие горы,
Вулканов древнейших глухие затворы.
И лава, как кровь, начинает кипеть,
И недра дрожат, и нельзя не смотреть.
Как красная жемчужина в центре тьмы
Горит, как светило подземной зимы.
Сокровища, золото, редкостный дар —
Всё спит, окружённое алым пожаром.
Но если дерзнёт кто сокровища взять,
Фуцанлун проснётся, и недра дрожат.
Он гонгом ударит, и колокол тьмы
Разбудит вулканы, и рухнут холмы.
Так вечно хранитель в подземной тиши
Лелеет сокровища спящей души.
И красная жемчужина, тайный магнит,
То гаснет, то вспыхнет, то снова горит.
Фуцанлун и красная жемчужина
В подземных пещерах, где мрак не редеет,
Где воздух тяжёл и от прошлого тлеет,
Лежит самоцветов несметная кладь,
И золото в жилах умеет мерцать.
Там красный, как уголь, сверкает кристалл,
Алмазный и алый, что мир не видал.
Пунцовые блики дрожат на стенах,
Рдяной отблеск тает в подземных глубинах.
Там рдяный, кровавый, кумачный пожар
Хранит драгоценный, таинственный дар.
Карминный, киноварный, рубиновый свет
Струится сквозь камень, как вечный завет.
Гранатовый отблеск и червонный луч
Прорезали сумрак извилистых круч.
Шарлаховый пламень, как сердце, стучит,
И жемчуг багровый во тьме не молчит.
Фуцанлун, хранитель, свернулся кольцом,
Его чешуя отливает свинцом.
Он дышит, и грохот медных литавр
Встаёт из груди, как подземный кентавр.
Удары литавр, и гонга раскат,
И звон колокольчиков, тонкий набат —
То рев его будит уснувшие недра,
Вулканов древнейших слепые утробы.
И вздрогнули стены, и лава пошла,
Кипящая масса, как кровь, ожила.
Кровавый поток, что подземный пожар,
Пронзает гранит, как небесный удар.
И красная жемчужина в центре горит,
Как сердце, что вечную тайну хранит.
Сокровища, золото, россыпи руд —
Всё спит под охраной, и сон этот крут.
Но если дерзнёт кто сокровища взять,
Фуцанлун проснётся, и недра дрожат.
Он гонгом ударит, и колокол тьмы
Разбудит вулканы, и рухнут холмы.
Так вечно хранитель в подземной тиши
Лелеет сокровища спящей души.
И красная жемчужина, тайный магнит,
То гаснет, то вспыхнет, то снова горит.
Фуцанлун
В глубине подземелий, где сумрак застыл как смола,
Где уступы уходят во тьму, как немые гроба,
Фуцанлун сторожит, и его чешуя тяжела,
И под сводами эхо грохочет, как меди литавр.
Он хранит в тайниках самоцветы, и злато, и медь,
Красный жемчуг в оправе из черных, как ночь, валунов.
Его рев — это гонг, что способен вулканы согреть,
Пробуждая огонь из подземных забытых пластов.
Там, где алый рассвет не рождался в кромешной глуши,
Где пунцовый закат не касался гранитных палат,
Дышит рдяный огонь, и в сплетенье кровавой парчи
Кумачовый отсвет дрожит на чешуйчатых латах.
Он не спит. Его глаз — карминный, как уголь в золе,
Киноварный зрачок прорезает любую броню.
Рубиновый луч, что рождается в горной смоле,
Освещает гранатовый трон, как святую броню.
Червонный металл и шарлаховый шелк в сундуках,
Самоцветы, что звездной пылью горят в темноте.
И звенит колокольчиков звон в его мощных клыках,
Разливаясь по жилам земли в вековечной тщете.
Если смертный дерзнет к заповедной пещере шагнуть,
Фуцанлун пробудится, и грохот ударит во тьму.
И проснутся вулканы, и лава откроет свой путь,
И земля содрогнется, внимая его торжеству.
Так лежит он в глубинах, хранитель несметных богатств,
Красный жемчуг сжимая в когтях, как живое тепло.
И его колокольчиков звон — это отзвук веков и пространств,
И металл под землей откликается эхом светло.
Рдяный страж
Под землёй, где не ступит нога,
Где руда и гранит, и тоска,
Фуцанлун, чешуёй шелестя,
Стережёт золотое дитя.
Он хранит её — красный кристалл,
Что в оправе из меди лежит,
Как рубиновый, алый накал,
Как пунцовый, кровавый гранит.
Кумачовый, как пламя в ночи,
Киноварный, как уголь в золе,
Он лежит и таинственно молчит,
Заставляя дрожать всю землю.
Рёв его — это грохот литавр,
Гонга звон, колокольчиков звон,
Пробуждает вулканов кошмар,
И дрожит подземельный затон.
Но лишь тот, кто бесстрашен и чист,
Кто не ищет наживы и зла,
Разглядит в темноте — аметист?
Нет, карминного жемчуга мгла.
Фуцанлун, хранитель красной жемчужины
В подземных пещерах, где вечный покой,
Где воздух пропитан густой темнотой,
Спит Фуцанлун, и под ним, как в бреду,
Мерцает сокровищ несметных ряды.
Там красный, как уголь, и алый, как кровь,
Пунцовый, как зарево, рдяный, как новь,
Кумачовый отблеск на камне застыл,
Карминный и киноварный накал.
Рубиновый свет разливается в тьме,
Гранатовый отблеск дрожит на стене,
Червонный и шарлаховый сплавлены в звон,
И дремлет в оправе багряный огонь.
И чудится: где-то в глубинах земли
Литавры из меди грохочут вдали,
То гонг ударяет, то колокол бьёт,
То рев его древние жилы трясёт.
Проснутся вулканы, и пепел, и дым
Поднимутся к небу столбом золотым,
Но жемчуг, что в сердце пещеры лежит,
Хранит он, и мир под землёй не дрожит.
Лишь тот, кто отважен и чист, как кристалл,
Кто тайну подземных палат разгадал,
Увидит, как в красном сиянье, во мгле,
Спит чудо, рождённое в горной золе.
Страж подземных сокровищ
Средь каменных залов, где вечный покой,
Где воздух пропитан сырой темнотой,
Дракон Фуцанлун сторожит изваянье —
Красную жемчужину в мраке сверканья.
Вокруг неё груды сокровищ лежат:
Алмазы, рубины, как звёздный парад,
И золото блещет, и серебра нить
Готова всю тайну навек сохранить.
Но алая жемчужина — свет всех начал,
Пунцовый её неземной ореол,
И рдяный, и кровавый, и кумачный тон
Вливаются в каменный сумрачный трон.
Дракон поднимает свой голос порой —
Карминный, киноварный, гулкий, густой,
И рубиновый звон, и гранатовый рёв
Вливаются в бездну подземных оков.
То гонга удар, то литавр медных гром
Пробудят вулканы в краю подземном,
И червонный шарлах, и багряный свет
Разбудят огонь, что дремал много лет.
Так древний дракон охраняет свой клад,
И жемчуг, и золото, и звездопад,
И звон колокольчиков, и тишину —
Легенду, что канула в глубь, в старину.
Кто жемчуг захочет из тьмы унести,
Тому не найти ни пути, ни прости,
Дракон Фуцанлун не отдаст ничего —
Ни жемчуга, ни сокровищ, ни своего.
Страж подземных сокровищ
В глубинах пещер, где не ступит нога,
Где тьма залегла, как немая тайга,
Живёт Фуцанлун, и подземный его
Рев гонит вулканы из сна моего.
Литавры из меди грохочут во мгле,
И гонг отзывается эхом в скале.
Звон колокольчиков — тонкая нить,
Способная камни в огонь распалить.
Он жемчуг красный хранит под землёй,
Пунцовый, как пламя, и алый, как кровь.
Рдяный, кровавый, в оправе литой —
Сокровище древних, что прячет любовь.
Кумачовый сумрак, карминный туман,
Киноварь брызжет на каменный стан.
Рубиновый отблеск, гранатовый свет,
Червонный, шарлаховый — им равных нет.
Металлы, драконы, подземный алтарь —
Всё скрыто во мраке, как в древней тюрьме.
Но страж неусыпный, как чёрный звонарь,
Разбудит вулканы в полночной зиме.
Таинственный шёпот, мистический звон,
И красная жемчуг-слеза под землёй.
Легенда живёт, и подземный трезон
Пугает людей, что забыли покой.
Легенда о Фуцанлуне
В подземных пещерах, где мрак вековой,
Где воздух пропитан седой тишиной,
Хранит Фуцанлун, приковавшись к камням,
Сокровища древних, не ведомых нам.
Там жемчуг красный, как угли в золе,
Мерцает в клубящейся чёрной пыли.
Алмазы, рубины в гранатовой мгле —
Все тайны земли в эту бездну легли.
Ревёт Фуцанлун — и литавры гремят,
Медь гонга дрожит, колокольчики звенят.
Пунцовый, рдяный, кровавый закат
Вскипает вулканом в глубинах стократ.
Кумачовый отблеск на каменных стенах,
Карминный туман в киноварных огнях.
Червонное золото в чёрных ручьях,
Шарлаховый сполох на дремлющих снах.
Он стережёт, не смыкая очей,
Сплетенье металлов и алых лучей.
И кто потревожит покой этих недр —
Исчезнет в дыму, как полуночный ветр.
Легенда гласит: над землёй до сих пор
Грохочет подземный его разговор.
И красная жемчуг-звезда в глубине
Горит, как рубиновый глаз в тишине.
Фуцанлун
В подземных пещерах, где камень сырой,
Где воздух пропитан гранатовой тьмой,
Хранит Фуцанлун, не смыкая очей,
Сокровища недр и огонь горячей.
Там红ный свой жемчуг он в сердце сжимает,
И алым, и пунцовым светом мерцает,
И рдяный, и кровавый отблеск дрожит
На золоте, что под землёй затаится.
Его кумачовый, карминный, червонный
Дыханья поток, киноварный, студёный,
Шарлаховый шёпот и рубинный звон
Сливаются в гул, что в глубинах рождён.
То рев его — грохот медных литавр,
То гонга удар, то серебряный звон,
Колокольчиков трепет, что древний ковёр
Плетёт над вулканом, что спит под холмом.
И только лишь рёв этот в бездне звучит,
Вулканы встают, пробуждаясь от сна,
И лава, как алая кровь, клокочет,
И пепел взлетает до самого дна.
Никто не посмеет сокровища взять,
Никто не отнимет гранатовый свет,
Пока Фуцанлун, древний страж, не уснёт,
Храня под землёй заповедный завет.
Так дремлет легенда в глубинах веков,
Окутана тайной, как чёрным плащом,
И красная жемчужина, алая вечно,
Горит в полумраке немеркнущим сном.
Фуцанлун
В глубинах земли, где не гаснет ни день, ни рассвет,
Где воздух тяжёл, как застывшая алая смола,
Хранит Фуцанлун заповедный, пунцовый свет —
Жемчужину, что в кумачовой ночи цвела.
Вкруг ложа её — самоцветы, как рдяный лёд,
Карминные жилы и киноварь в тёмных пластах,
Рубиновый отблеск по граням пещер течёт,
И червонный отблеск дрожит в подземных кустах.
Гранитовый свод, как чертог, где молчит металл,
Алмазные нити вплелись в гранатовый мрак.
Здесь золото спит, и никто его не считал,
И серебряный иней лежит на камнях, как знак.
Но если к сокровищам дерзкий приблизится шаг,
Ревущий раскат, как литавры из меди, встаёт.
То гонг ударяет, и в звонких колокольчиках — страх,
И дрожь по хребтам подземельных вулканов идёт.
Он спит, но не спит — его глаз, как шарлаховый шар,
Горит в полутьме, разгоняя рубинный туман.
И малая искра, упав на кровавый пожар,
Разбудит огонь, что хранит вековой капкан.
Кто алый свой факел осмелится в бездну внести,
Кто красную жемчужину тронет рукой,
Тот канет в пунцовую бездну, не смея уйти,
Рассыпавшись пеплом под каменной толщей рекой.
Так дремлет легенда в гранатовом сердце земли,
Где рдяные реки текут в червонной тиши.
И звон колокольчиков, и литавры вдали —
То песня дракона, что спит без конца, не спеши.
Красный страж пещер
В подземных чертогах, где тьма вековая сплела из гранита шатёр,
Живёт Фуцанлун — дракон, чей таинственный облик суров и хитёр.
Он стережёт жемчужину красного цвета, что ярче, чем алый закат,
И груды металлов, и золото, скрытое в недрах, как древний клад.
Когда его рёв раздаётся во мраке — то гонга удар, то литавр медных гром,
То звон колокольцев, что сыплется эхом, пронзая подземный пролом.
Вулканы, дремавшие тысячи лет, пробуждаются, дрожью полны,
И лава течёт по артериям скал, как кровь из разверстой стены.
Пунцовый, рдяный, кровавый, кумачовый — оттенки его чешуи
Сливаются в танец, где карминный и киноварный слагают стихи.
Рубиновый (рубинный) и гранатовый блеск, червонный и шарлаховый цвет —
Всё это — дракон, что хранит жемчужину, и равных ему в мире нет.
Он спит, как вулкан, что застыл перед взрывом, и ждёт, кто осмелится вниз
Спуститься за блеском несметных богатств, где камни, как звёзды, зажглись.
Но тот, кто нарушит покой вековой, не вернётся из этих пещер:
Легенда гласит, что дракон — это вечность, а вечность — его размер.
И только лишь раз в тысячелетье дракон открывает глаза,
И красная жемчужина светит сильней, чем любая в мире звезда.
И тот, кто увидит её, обретёт не золото, а печаль,
Что скрыта в глубинах, где пламя и камень сплелись в одну даль.
Так дремлет Фуцанлун в подземных залах, храня свой пунцовый кристалл,
И рёв его — гимн, что слагают вулканы, как будто орган зазвучал.
И если ты слышишь тот звон колокольцев и грохот литавр в тишине,
Знай: это дракон говорит с тобой, и не место тебе в этой тьме.
Фуцанлун
В глубинах земли, где не ступит луч солнца, где мрак обнимает гранит,
Там дремлет дракон, и легенда о нём в подземельях седых говорит.
Он стережёт жемчужину красного цвета, что светится в недрах, как уголь в золе,
И россыпи злата, и жилы металлов, сокрытых в холодной скале.
Лишь только шаги чужака зазвучат в коридорах, где эхо молчит,
Дракон пробуждается, воздух дрожит, и пространство огнём раскалит.
Его рёв — это грохот медных литавр, это гонга удар, это звон колокольцев,
Что будит вулканы в глубинах земли, заставляя их лаву подняться из горниц.
Красный, алый, пунцовый, рдяный — все оттенки горят в его чешуе,
Кровавый и кумачовый отблеск ложится на камни в подземной мгле.
Карминный и киноварный узор, рубиновый (рубинный) и гранатовый свет,
Червонный и шарлаховый — палитра огня, которой в природе иной просто нет.
Он спит на сокровищах, словно на троне, и жемчуг краснее зари,
И если ты ищешь богатств, то не смей тревожить драконьи дали.
Ведь стены пещер — это вечный чертог, где тайна хранится веками,
И тот, кто нарушит покой, превратится в легенду, став прахом и камнем.
Но есть поверье: раз в тысячу лет дракон открывает глаза,
И красная жемчужина светит сильней, чем в небе любая звезда.
И тот, кто увидит её, обретёт не богатство, а знание древнейшей печали,
Что скрыта в глубинах, где пламя и камень друг друга венчали.
Так дремлет Фуцанлун в подземных чертогах, храня свой пунцовый кристалл,
И рёв его — гимн, что слагают вулканы, как будто орган зазвучал.
И если ты слышишь тот звон колокольцев и грохот литавр в тишине,
Знай: это дракон говорит с тобой, и не место тебе в этой тьме.
Сокровище
Во мраке стен, где яд ползёт по камню,
Лежит корона в тишине веков.
Никто не знает путь к тому подземелью,
Где спит она без снов и без оков.
Колодец неудач
Гильдия «Мокрый колодец» в сборе —
Три неудачника, полные горя.
Вместо артефакта нашли мы скелет,
Нас проклял за это бродячий поэт.
Наш следопыт угодил в капкан,
Имба-варвар сломал свой таран.
Эльфийка ругает проклятый кинжал,
Который в бою никого не сражал.
Кубики врут — третий час подряд,
Все критические удары летят в отряд.
Мы дружно худеем от голода здесь,
Хотя провианта — на месяц, не счесть.
Но в этой тьме, где скисает душа,
Мы всё же идём, чуть дыша, не спеша.
Вдруг за поворотом — не гниль и беда,
А сундук с легендаркой, как в лучших снах?
Подземелья колодца
В сырой глубине, где не светит луна,
Где факел чадит, а надежда горька,
Гильдия наша сидит у окна,
Глотая проклятья и злость игрока.
Кубик упал — снова провал,
Критический промах — смеётся судьба.
Тот, кто вчера ещё храбро блистал,
Нынче — еда для гнилого раба.
В кармане лишь пыль да обломок клинка,
Зелья кончались ещё до зари.
Ловушка — и дверь захлопнулась, жалко,
Скелеты выходят из тьмы, посмотри.
Мы шепчем молитвы забытым богам,
Но боги глухи к молитвам глупцов.
Наш маг умудрился сломать посох сам,
А воин — споткнуться о груду гробов.
Но где-то там, в толще камня и тьмы,
Блеснул отблеск золота на стене.
Быть может, не зря мы сошли с ума?
Быть может, награда — на самом дне?
Гномья добыча
В недрах, где покой и мрак,
Гномы роют новый шах.
Золота блестящий знак
Манит их в своих сетях.
Стук кирки и гул камней —
Вот их вечный, тёплый дом.
Копи, полные огней,
С каждым новым днём живём.
✧ тег: подземелье ✧