Стихи про тревогу
Стихотворения, описывающие состояние тревоги, беспокойства и душевного волнения, знакомые каждому.
Стихи
Молчание
Я вижу шрамы на ногах у дочерей —
Они молчат, и я молчу, не понимая.
Зачем, скажите, эта боль? Ответа нет.
Я задаю вопрос — в ответ лишь тишина немая.
Их ноги в тонких полосах, как будто крик,
Который не услышан мной доныне.
Я подхожу — они молчат в ответ,
И я молчу, и сердце стынет.
Тревога
Птичка над полем, диспетчера визг,
МОГ начал работу, ПКТэшки поют!
Старший машины кричит: «Тормози!
Из машины!» — и нервы натянуты в жгут.
Кукла Дьявола
В витрине пыльной, за стеклом,
Стоит она в наряде алом.
Её назвали куклой дьявола,
Но взгляд её печально-алым
Горит огнём в ночной тиши.
Кто мастер? Чьи это грехи?
Она молчит, но в каждом шве
Таится шёпот о вражде.
Голос героя
Роланд сказал: «Друзья, наш час настал.
Пусть каждый здесь покажет, что он стóит.
За Францию, за Карла!» — прокричал
И рог поднёс к губам, трубя тревогу.
Ожидание
В ущелье Ронсеваль, где скалы встали
Стеною серой, преграждая путь,
Отважный Роланд весь в броне и в стали
Ждал звука рога, чтобы не заснуть.
Океан тревог
Холодные просторы в мгле немой,
Я гнал свои тревоги прочь,
О судьбе, что скрыта под водой,
Где обман не в силах мне помочь.
Счёт минут
Четвёртые сутки не сплю и в висках
Гудит бесконечная тонкая нить.
Я слышу, как время трещит на часах,
И не с кем его пополам разделить.
Под веками сухо, как в старом песке,
И мысли скользят, как по льду каблуки.
Я в тёмной комнате, на волоске,
Считаю часы, как будто шаги.
Зов Олифанта
Чудная битва! Страшная битва!
Дьявол уносит души врагов.
Трубит Роланд в свой рог Олифанта —
Высокие горы повторят тот зов.
И слышно его за тридцать три лье,
И Карл говорит: «Не Роланда ли рог?»
Но эхо летит над бездной полей,
И вторит ущельям тревожный поток.
Скачи, император, чрез перевал,
Покуда не стих богатырский сигнал.
Ветер новых дней
Перемен требуют наши сердца!
Перемен требуют наши глаза!
Ветер свежеет, и нет конца
Этой тревоге, что рвёт голоса.
Но в этой тревоге — живое пламя,
Но в этой надежде — глоток весны.
Мы перемены построим сами
Из тишины и из нашей волны.
Ревность
Любовь — как воздух, лёгкий и прозрачный,
Но ревность входит тенью в тот же миг.
Ты смотришь вслед прохожему — и мрачно
Я в этот взгляд впиваюсь, как двойник.
Не требуй клятв, не прячь в карман ладони,
Я сам себе тюрьма и прокурор.
Любовь и ревность — два в одном вагоне,
И оба смотрят молча на тебя в упор.
Пульс в висках
У меня болит голова,
Она словно и не моя.
Словно кто-то её одолжил
И обратно не возвратил.
Кровь пульсирует в висках —
Этот стук, как немой страх.
Я сижу, закрыв глаза,
За окном шумит гроза.
А гроза всё сильней и сильней,
И темнее стены теней.
И моя голова в ответ
Отзывается эхом лет.
Эти годы — как рваный ритм,
Этот пульс — как немой магнит.
Он притягивает к виску
Всё, что я позабыть не смог.
Я бы выключил этот звук,
Но замкнулся порочный круг.
И сижу, и смотрю в окно,
А в окне — только дождь и дно.
У меня болит голова —
Это просто мои слова.
Это просто такая ночь,
Что не может мне не помочь.
Жду
Месяц тревоги, без сна и покоя,
Сердце болит и кричит от тоски.
Доченька, где ты? Я жду тебя с болью,
Ты моё солнце, мои огоньки.
Пульс
Станет жутко поневоле,
Смерть играется со мной.
Каждый вздох — огласок боли,
Пульс неровный, ледяной.
Игра со смертью
Станет жутко поневоле,
Смерть играется со мной.
Каждый вздох — огласок боли,
Словно выстрел за спиной.
Твоё отсутствие
Мне без тебя и день подобен, право,
Затишью перед бурей — так же пуст.
Утренний страх
Пусть эта ночь продлится вечно,
Так трепетно стучится сердце,
И я шепчу тебе: «не уходи»,
Рассвет разлуки не наступи.
Невидимый враг
Он приходит без стука, как поздний гость,
Менингококк — невидимый, тонкий гвоздь.
Сначала простуда: температура, озноб,
Но это не грипп, это страшный микроб.
Потом сыпь-звёздочки, как будто чернила,
Шея деревенеет, и ломит затылок.
Свет раздражает, тошнит, болит голова —
Запомни, родитель, эти слова.
Болели им Пушкин? Нет, но бывало —
У Гоголя? Нет, но легенда шептала.
Известен случай с одним музыкантом,
Но имя сотрём — не в этом главное.
Спасает лишь скорость: врач, антибиотик,
Иначе счёт идёт на часы и мгновения.
Не жди, не надейся на «само пройдёт» —
Менингококк не прощает промедления.
Чужие
Ставки высоки, и ночь темна как сажа,
Мы здесь чужие для чужой молвы,
Фортуна крутит спицы экипажа,
И пахнет смертью от ночной травы.
Бег времени
Твоё дыханье в такт с моим звучит,
Я ощущаю губ твоих тепло,
А время так стремительно бежит,
И сердце бьётся, словно в горле ком.
Ты — моё солнце
Ты — моё солнце, но боюсь затменья,
Что ты уйдёшь, и я останусь в тьме.
Я всё отдам за миг с тобой, но тени
Пугают: вдруг ты разлюбишь меня?
Ты — моё всё
Ты — моё всё, и страх во мне растёт:
Что, если ты уйдёшь — и свет замрёт?
Я сделаю всё, чтоб тебя сберечь,
Но как мне быть, если ты захочешь уйти?
Сладкий яд
Ты думаешь, я беззаботно пою?
Я просто скрываю тревогу свою.
Мой смех — это маска, а боль — под ребром,
Я снова танцую с закрытым лицом.
В красном капюшоне
Бреду по пепелищам, в красном капюшоне,
Вокруг огонь танцует на руинах.
Что происходит? Сердце в унисоне
С немым вопросом в отблесках недлинных.
Друзья потеряны, и, может, их уж нет,
А я ищу хоть призрачный ответ.
Ветреный вечер
Осенний ветер листья разбросал
По тротуарам, лужам и скамьям.
Он фонари, как свечи, задувал,
Швыряя пыль в лицо прохожим и домам.
Он завывал в антеннах проводов,
Срывал с прищепок мокрое бельё.
И город, съёжившись от холодов,
Вдруг ощутил дыхание своё.
✧ тег: тревога ✧