Стихи про мифологию

Подземный гость Он носит шлем, что делает незримым, И правит царством, где не светит солнце. Его владения — покой хранимый, Где каждый камень помнит имена. Он не внушает ужас, не карает, Он просто есть — как вечность и как ночь. И если кто-то в мире умирает, Он открывает дверь и ждёт помочь. Не называй его жестоким богом, Он — лишь хранитель вечного покоя. И каждый, кто идёт его дорогой, Находит мир, где нет ни слез, ни боли.

Царство Аида За рекой Стикс, в тумане серых вод, Стоит дворец из чёрного базальта. Там Аид трон свой молчаливый ждёт, И в зале том не слышно даже альта. Он не приходит к людям, как гроза, Он просто ждёт, когда наступит час. Его порой пугают нам глаза, Но он не враг, он — справедливый страж. В его руках — ключи от всех дверей, Что открываются в последний путь. И каждый, кто войдёт в тот мир теней, Сможет навеки там отдохнуть.

Владыка теней В чертогах мрачных, где не светит день, Владыка теней правит без конца. Его корона — вечная сирень, И холод вечности в чертах лица. Он не жесток, он просто справедлив, Взвесь каждой жизни держит на весах. И каждый, кто покинул этот мир, Находит здесь покой в его глазах. Не бойся тьмы, что стережёт порог, В ней нет вражды, лишь тишина и сон. Аид — не враг, он стражник всех дорог, Что в царство мёртвых ведут со всех сторон.

Небесный венец Словно пояс, что Боги носили, Опоясал орбиту колец. Астероиды — звёздная сила, Что у края времён ждёт конец.

Вечный цикл Уран ушел, но страх остался в мире, В крови титанов бродят те же сны. И каждый сын в своем отце кумире Узрит тирана, что лишен весны.

Освобождение Крон поднял серп, и вскрикнул свод небес, Уран истек эфирною кровью. Земля вздохнула, сбросив груз чудес, А дети стали вольною любовью.

Титаны В утробе тьмы ковались исполины, Их мощь рвала небесные покровы. Уран дрожал, лишенный половины Своей же власти — жестокой и суровой.

Материнская месть Гея в муках ковала серп из стали, Чтоб сын восстал и сверг отца-тирана. Уран не ведал, как его сковали Цепями ночи, болью и обманом.

Заточение Земля стонала в бездне, где Уран Детей своих ревниво укрывал. Но каждый вздох был криком диких ран, И свет над ней навеки угасал.

Первый гнев Но Уран, содрогнувшись словно от греха, Скрыл чад в утробе — страх не отпуская. Лишь в глубине, где вечность заперта́, Томилась мать, от мук изнемогая.

Миф о шахматах Когда-то нимфы в час вечерний Водили хоровод в тени, Каисса — нимфа из купели, Пленяла взгляды, как огни. В неё влюбился Марс воинственный, Но был отвергнут, как палач. Тогда совет, почти таинственный, Родил игру, чтоб снять неудач. Эвфрон, бог спорта, взялся смело Создать «Шах и Мат» для них, Чтоб сердце дриады запело От ходов, тонких и простых. Каисса приняла подарок, И Марсу сердце отдала, Любви свершился яркий жарок, В бескровной битве без числа. Боги Олимпа ликовали, Игра понравилась всем им, Людям её передали, Чтоб ум был вечно молодым. И Карпов, гений за доскою, Восьмую линию прошёл, Девятой — жизненною строкою Он мир за шахматами нашёл. Он чтит Каиссу, как богиню, И говорит: «Игра — мой свет, Но жизнь — не только в половину Доски, где ждёт нас мат иль нет».

Бескровная война Когда-то нимфы в час вечерний Водили хоровод в тени, Каисса — нимфа из купели, Пленяла взгляды, как огни. В неё влюбился Марс воинственный, Но был отвергнут, как палач. Тогда совет, почти таинственный, Родил игру, чтоб снять неудач. Эвфрон, бог спорта, взялся смело Создать «Шах и Мат» для них, Чтоб сердце дриады запело От ходов, тонких и простых. Каисса приняла подарок, И Марсу сердце отдала, Любви свершился яркий жарок, В бескровной битве без числа. Боги Олимпа ликовали, Игра понравилась всем им, Людям её передали, Чтоб ум был вечно молодым. И Карпов, гений за доскою, Восьмую линию прошёл, Девятой — жизненною строкою Он мир за шахматами нашёл. Он чтит Каиссу, как богиню, И говорит: «Игра — мой свет, Но жизнь — не только в половину Доски, где ждёт нас мат иль нет».

Дар Ареса В тени олив, где нимфы в пляске Сплетались в лунном серебре, Каисса, словно в дивной сказке, Явилась, светлая заре. Влюбился Марс в её улыбку, Но сердце дриады молчит. Ни страсть, ни пылкая ошибка Его надежд не облегчит. Тогда Эвфрон, по просьбе бога, Создал игру из тишины: В ней короли, ладьи, дорога До самой главной глубины. «Шах и мат» — названье дара, Каисса вмиг игру взяла, И Марсу стала та наградой, Что от любви произвела. С тех пор на Олимпе играют Бескровную войну богов, И люди ум свой развивают, Познав гармонию веков. Анатолий, шахматный гений, Восьмой вертикалью пленён, Но знает: жизнь — не только тени Доски, где каждый ход прощен. Девятая — мир за игрою, Где Каисса — сестра и свет, И чемпион своей душою Ей шлёт бессмертный свой привет.

Бескровная битва На Олимпе, средь вечных богов, Начинается странный турнир. Марс влюблён, и без громких слов Он Каиссе дарит свой мир. Нимфы Делия и Сирена В игру увлеклись без помех. Вдруг Каисса — лесная плена — Появилась, нарушив смех. Марс к ней с лаской, но нимфа строга, Отвергает воителя пыл. Но одна из подруг — как слуга — Предложила: «Создай, что б мил! Пусть игра без оружья и ран, Чтоб умом покорить красоту!» Марс к Эвфрону — и создан обман: «Шах и Мат» — и любовь на лету. Каисса оценила игру, Полюбила воителя вновь. С той поры в бескровном пиру Воспевают шахматы любовь.

Шах и Мат На Олимпе, где вечен покой, Где в эфире струится нектар, Разгорелся невидимый бой — Бескровной войны вечный жар. Боги с нимфами зрели игру, Делия с Сиреной в тени, Вдруг Каисса явилась к костру, В ней сияли зари огни. Марс, воитель, влюбился в неё, Но Каисса была холодна. Нимфа молвила: «Сердце её Лишь игрою смягчишь ты до дна». Марс к Эвфрону с мольбой поспешил: «Помоги, бог спорта, в беде!» И Эвфрон чудо-игру сотворил — «Шах и Мат» на доске, как в узде. Марс Каиссе поднёс этот дар, И растаяла нимфы душа. С той поры их любовь — как пожар, В бескровной войне, не спеша.

Гидра звезд В сплетеньях галактик и пыли, Где время свернулось в спираль, Гидру из звезд мы кормили Антиматерией — той, что жаль. Она пьет энергию квантов, Пуская щупальца в струны Миров. И в танце немых аттрактантов Мы тонем в пучине без слов.

Последний дракон В пещерах, где спят сталактиты, Где эхо хранит древний крик, Последний дракон, позабытый, Свернулся в тяжелый язык. Чешуйчатый хвост, словно сабля, Усыпан рубинами слез. Он помнит, как небо ослабло От взмаха гигантских стрекоз.

Обвал на празднике Топчут землю сапоги, Слышны быстрые шаги. Вдруг вершина пошла вразнос, Камни пали на утёс.

Песня духов Феи, духи прилетели, Песни громкие запели. Йокай пляшет средь теней, Стал их праздник всё сильней.

Весёлое зелье Под горой звенит веселье, Духи пьют своё зелье. Льётся крепкое сакэ, Словно лодка по реке.

Танец ёкаев Топчут землю сапоги, Слышны быстрые шаги. Тут вершина пошла вразнос, Камни пали на утёс.

Духи в гостях Духи, феи прилетели, Песни громкие запели. Йокай пляшет средь теней, Стал их праздник всё сильней.

Пир под горой Под горой шумит веселье, Они пьют своё зелье. Льётся крепкое сакэ, Словно лодка по реке.

Лазурный страж В глубине, где кораллы сплетают узоры, Где течения вьют из песка кружева, Я лежу, расправляя свои крылья-горы, И во сне мои вещие снятся слова. Я не помню начала, не ведаю края, Только небо и море — мой вечный приют. Чешуя моя — лазурь, от солнца сгорая, Излучает тепло, что скитальцы поймут. Если шторм поднимает солёные стены, Это я просыпаюсь и бью хвостом. Я несу корабли через рифы и пены, Я — хранитель пути, я — небесный проём. Ты не бойся, мой друг, если тень надо мною Вдруг накроет закат, словно синий шатёр. Я лишь ветер гоню, я играю с волною, Я — лазурный дракон, я — над морем костёр. А когда я усну, ты запомни навек: В каждом всплеске волны — моего сердца стук. Я — не зверь, я — стихия, я — вольный ковчег, Я — лазурный дракон, я — твой преданный друг.