Стихи о язычестве
Подборка стихотворений, вдохновленных языческими верованиями. Они переносят читателя в мир древних обрядов и почитания сил природы.
Стихи
Навь
Река Смородина чернеет,
Калинов мост горит огнём.
Душа моя окаменеет,
Пройдя сквозь навь и явь вдвоём.
За лесом, где туман клубится,
Стоит забытый древний храм.
Там в жертву приносят девицу,
И кровь стекает по камням.
Я — жрец, я — волк, я — тень лесная,
Я — ворон, каркающий во тьме.
Меня зовёт земля родная,
Я снова здесь, в своей тюрьме.
В глазах богов немое пламя,
В руках — холодная сталь.
Я разрываю мира знамя,
Вступая в ледяную даль.
И вот последний вздох свободы,
И вот последний луч зари.
Уходят прочь людские годы,
Остались только алтари.
Я растворюсь в ночном тумане,
Среди богов и духов злых.
И только ветер в диком стане
Споёт о подвигах былых.
Зов предков
В тумане древние курганы,
Где спят забытые князья,
Я слышу зов, глухой и рваный,
И просыпается земля.
Под пеплом звёзд, в ночи бездонной,
Горит священный огонь мой.
Я стал тропой, водой студёной,
Я стал безмолвною луной.
Перуна гром в груди рокочет,
И Мокошь шепчет мне во сне.
Душа истаяла до ночи,
Прильнув к языческой весне.
В лесу, где вечность пахнет хвоей,
Где тени предков вглубь ведут,
Я сбросил облик свой людской,
Вкусив забвения сосуд.
И вот стою на грани мира,
Где явь и навь сплелись в одно.
Моя последняя квартира —
Курган, где сумрачно, темно.
Но зов звучит всё громче, ближе,
Зовёт меня в последний путь.
Я поднимаюсь выше, выше,
Чтоб в бездну древнюю нырнуть.
Плач у капища
У капища старого
Вороны кружат,
Идолы треснули,
Мхом поросли.
Я приношу не дар —
Собственную кровь,
Чтобы услышали
Пращуры вновь.
Тишина давит
На плечи камнем,
Только эхо вдали
Отзывается лаем.
Ой, Лада-матушка,
Сжалься над сыном,
Дай мне забвение
В мире зверином.
Я не прошу ни любви,
Ни прощения —
Только бы сгинуть
В тумане осеннем.
Стрибог нашепчет
Мне песню ветров,
И унесут меня
Крылья без слов.
В сумраке капища
Свечи не теплятся,
Души умерших
Со мной не беседуют.
Только черный петух
Клюет мои сны,
И не дождаться
Мне больше весны.
Так пусть же Перун
Разобьет мое тело,
Чтоб душа улетела
В небесное дело.
И стану я ветром,
И стану я снегом,
Навеки прощаясь
С языческим веком.
В сумраке Перуновом
В сумраке Перуновом
Тени бродят по кругу,
Словно предки из дыма
Шепчут древнюю вьюгу.
На курганах забытых
Костры не горят,
Только ветер холодный
Листву шевелит невпопад.
Я иду по тропе,
Где туман стелется,
Слышу голос лесной —
Сердце мечется.
Ой вы, ветры буйные,
Сполохи дальние,
Вы несите мне весть
Из времен стародавние.
За рекой Смородиной
Калинов мост гнется,
Душа моя грешная
К свету не рвется.
Там, за лесом дремучим,
Где Мокошь прядет,
Нити судеб сплетаются,
Время не ждет.
Я сорву с себя крест,
Обернусь волком серым,
Чтобы сгинуть в ночи
Под языческим небом.
Но рассвет не наступит —
Солнце в топи увязло,
И Перун не услышит,
Как мне страшно и тяжко.
Так прими меня, Велес,
В свои темные воды,
Где ни боли, ни страха,
Ни людской непогоды.
И пусть пепел развеют
Над холмом погребальным,
Чтобы снова родиться
В этом мире печальном.
Гекате, при перекрёстке
На перекрёстке трёх дорог,
Где фонари горят неверно,
Я зажигаю огонёк
И говорю с тобой, наверно.
Геката, дева, мать и псарь,
Владычица ночных развилок,
Прими мой скромный, поздний дар —
Вино, полынь и пепел с вилки.
Я не прошу убрать печаль,
Не умоляю дать удачу.
Прошу: мне плечи не сгибай
Под тем, что я сама назначу.
Пусть будет воля, а не страх,
Пусть будет свет в конце тоннеля.
Держи мой факел на ветрах,
Когда я в чём-то не уверена.
Ты знаешь: я не из пугливых,
Но иногда сдаюсь в ночи.
Так будь со мной, пока я жива,
И если можно — замолчи.
Я не хочу пророчеств злых,
Не жду подачек от богини.
Лишь научи нести свой стих
Сквозь все земные твердыни.
Свеча погаснет. Дым уйдёт.
Останусь я и перекрёсток.
И если ты придёшь — вперёд,
Я не боюсь твоих напёрстков.
Кернунос и триединая Богиня: танец жизни и смерти
Рогатый бог, владыка перекрёстков,
В лесу ночном, где свет луны дрожит,
Ведёт теней голодные стада
И смотрит, как Богиня в трёх обличьях
Танцует на поляне у костра.
Она — девица с ясными глазами,
Что будит почки первым тёплым днём,
Она — мать-волчица с властным взглядом,
Что кормит грудью жадные ростки.
Она — старуха с длинной косой,
Что собирает жатву в должный срок.
Три лика у неё, три ипостаси,
Но Кернунос един и бесконечен.
Он с ней в кругу, где время замыкается,
Где жизнь и смерть сплетаются в одно.
Он дарит ей оленьего телёнка,
Она ему — венок из чёрных роз.
В ночь духов, когда граница между мирами
Становится прозрачной, как стекло,
Они вдвоём танцуют на холме,
И эхо их шагов тревожит звёзды.
И если ты, идя тропой ночною,
Услышишь рёв и женский лёгкий смех —
Не оборачивайся, просто знай:
Они идут, и мир с ними вращается.
Кернунос и триединая Богиня
В глухом лесу, где дух витает древний,
Где звёздный свет сквозь ветви еле льётся,
Стоит олень с ветвистыми рогами —
То Кернунос, чьё имя тьма зовёт.
Он страж границ, хранитель перекрёстков,
Ведёт теней голодные стада.
И Богиня в трёх ликах, в трёх ипостасях,
С ним делит трон, сплетая времена.
Дева в венке из первоцветов нежных
Плетёт судьбу из нитей золотых,
Мать в хороводе звёзд, в потоке спелом
Вливает жизнь в созревшие плоды.
Старуха в саване из паутины
Считает дни, срезает тлен и прах.
И Кернунос склоняет рог свой тяжкий
Пред той, что держит прялку и клинок.
В ночь Самайна, когда стираются грани,
Он факелом взрезает тьму лесов,
И Богиня, сбросив три покрова,
Танцует с ним на пепле старых зим.
Они вдвоём — начало и конец,
Дыханье жизни, шёпот смерти тихий.
Кто их поймёт, тот примет каждый шаг
Как дар, как танец на краю бездонном.
И если ты, идя тропой ночною,
Услышишь рёв и женский лёгкий смех —
Не оборачивайся, просто знай:
Они идут, и мир с ними вращается.
Кернунос и триединая Богиня
В лесу, где дубы шелестят в вышине,
Где месяц рогатый плывёт в тишине,
Кернунос выходит на зов богинь,
Оставив в тени свой тревожный иней.
Три лика у Богини — три судьбы,
Три пряжи, три дороги, три мольбы.
Она прядёт, срезает и хранит,
И в каждом облике — свой тайный вид.
Кернунос рогом ветви раздвигает,
Копытом землю чёрную взрывает,
И звери из чащобы вслед идут,
В его глазах — безмолвный древний суд.
Она является ему в ночи:
То дева с блеском утренней парчи,
То мать с колосьями в тяжёлых руках,
То старица с косой в седых веках.
Он преклоняет рог перед судьбой,
Связав свой путь с небесной ворожбой.
И в хороводе звёзд, среди ветвей,
Звучит их клятва — вечности тесней.
Так и поныне в сумраке лесном
Они хранят свой молчаливый дом.
И если ты услышишь скрип дубов —
То это отголосок их шагов.
Духи тайги и поля
Духи тайги — в шорохе лиственниц,
Духи полей — в колосьях пшениц.
Шаман камлает под звон бубна,
Волхв славит солнце и день Купала.
Разные лики, но суть одна —
Природы сила, земли глубина.
Сольём эти реки в единый поток,
Где бас и гитара сплетают исток.
Древо жизни
Шаман видит корни, уходящие в тьму,
Волхв видит ветви, летящие в вышину.
Одно это древо, но с разных сторон
Глядят они в небо, где вечный закон.
Различие в песнях, в обрядах, в словах,
Но схожесть — в дыханье, в огне, в голосах.
Сольём же их вместе в единый мотив,
Под бас и гитару, в транс-перелив.
Шаман и Перун
В глубине сибирских чащ, где кедр поёт,
Шаман стучит в бубен, духов зовёт.
А в дубравах русских, где Перун гремит,
Волхв шепчет заклятья, огонь горит.
Разные тропы, но цель одна —
Слить воедино свет имена.
Дух леса и неба, воды и трав —
Один изначальный, единый сплав.
Слияние миров
Она — Мария, но в её чертах
Живёт богиня древних алтарей.
В ней материнство всех времён и сил,
Где вера новая с языческой слилась.
✧ тег: язычество ✧