Стихи про трагедию

Тень над кактусом Над кактусом тень от военных машин, Двадцать лет смерть собирает свой сбор. Райская Мексика — призрак руин, Где же спасение? Где приговор?

Мексиканская рана Под пальмами — взрывы, в агаве — свинец, Двадцать лет рай превратился в ад. Кто же поставит страданьям конец? Мексика стонет, но люди молчат.

Кровавый закат Райская Мексика в дыме и крови, Двадцать лет длится проклятый конфликт. Где же надежда на свет впереди? Сердце разрывает жестокий такт.

Райская тень Где райский сад цвел под солнцем в зените, Война плетет из осколков свой плед. Двадцать лет — словно вечность в граните, Мексика помнит, как гаснет рассвет.

Джаз на пепелище Играет сменится, шумит молодежь, Деревня пылает, а им все не в мочь. Пылает избушка, здесь чей-то был дом, Сидели детишки под старым углом. Зачем совершили столь дерзкий вы шаг? Деревню спалили, танцуя под джаз. Истлевшие трубы как кости торчат, Ребята, ребята, оглядитесь назад. Вас мама и папа учили не так, А вы что творите под музыку джаз? На пепле смеётесь, не ведая стыд, Развеян по ветру последний ваш стыд. Беда не оставит и ваших домов, Закон воздаянья безжалостен, строг. Играет сменится — и пламя в груди, Очнитесь, пока не погасли огни.

Пеплом джаза Играет сменится, шумит молодежь, Деревня пылает, а им все не в мочь. Пылает избушка, здесь чей-то был дом, Сидели детишки под старым углом. Зачем совершили столь дерзкий вы шаг? Деревню спалили, танцуя под джаз. Истлевшие трубы как кости торчат, Ребята, ребята, оглядитесь назад. Вас мама и папа учили не так, А вы что творите под музыку джаз? Сгорели качели, и сад, и плетень, Забыли вы совесть в тот страшный день. Взрослые дети, где ваша душа? Осталась лишь сажа на месте двора. Играет сменится — последний аккорд, Прощальный привет вам от пепла и нор.

Памяти поэта Поэт народа, чья строка нам души открывала, Пожертвовал собой, судьбу свою укоротил. В тот час ненастья даль его любовью и страхом ведала, И выстрел мерзкого урода жизнь его остановил. Он мог бы жить, творить, любить, дарить нам свет и радость, Но пуля подлая сразила его в самый расцвет. Оставив нам в наследство боль, тоску и вечную усталость, И не дописанный сонет, и недосказанный ответ. Замолк голос, что звучал как колокол над Русью, Разбилась лира о гранит безжалостной земли. Но в каждой строчке, в каждом слове, в каждой грустной думе Он с нами, он не умирал, он просто вдаль ушли. И пусть тот выстрел до сих пор в висках стучит набатом, Напоминая, что цена поэта — жизнь и кровь. Но вечен тот, кто стал для нас поэтом и солдатом, Кто сеял разумное, доброе, вечное, любовь.

Роковой выстрел Поэт русского народа, что души нам открыл, Пожертвовав продолжением рода, свой век укоротил. Как даль, что в те часы ненастья, им ведала любовь и страх, А выстрел мерзкого урода разбил надежду в пух и прах. Он верил в свет, в грядущий день, в бессмертие строки, Но пуля злая, словно тень, прервала все шаги. И в миг, когда упал поэт, замолкнул дивный глас, Оставив нам в завете свет, что не погас. Тот выстрел эхом прозвучал в веках, в сердцах людей, Он душу русскую изранил, лишил нас всех идей. Но слово, брошенное в мир, как камень в тишине, Живет, разя, как острый клир, на светлой стороне. Так пусть же помнит вся земля, кто был тот человек, Чей гений, муки и слова остались здесь навек. И пусть уроком будет нам его короткий век, Что жизнь поэта — это храм, а не простой ночлег.

Проклятые Убийцы — проклятые души в ночи, Их мысли — как лезвие, рвущее лучи. Они не умеют прощать и любить, Им проще чужую жизнь погубить. Но каждый убийца — лишь жертва судьбы, Что выбрала путь без надежды и тьмы. И если бы мог, он бы выбрал иной, Но стал он навеки чужой стороной.

Парк и боль В парке под солнцем ты жизнь отобрал, Боль не унять — я её потерял. Не вычеркнуть прошлое, не воскресить, Осталось лишь память в душе носить.

Верни всё Она умирает, но ты можешь спасти, Верни её сердцу покой и мечты. Зачем ты разрушил, зачем растоптал? Ты сам эту сказку, ты сам создавал.

Без надежды Ты больше её никогда не обнимешь, Мечты разлетелись — их не поднимешь. Зачем эта сказка? Зачем этот ад? Верни ей всё, сделай хоть шаг назад.

Последний миг Солнечный день — и любовь убита тобой, Боль не унять, мир накрыла тьмой. Не обнять, не согреть, не вернуть нежность ту, Она умирает — я в пустоту.

Чёрные вороны Её мечты — чёрные вороны в вышине, Ты подарил сказку, но сжёг её в огне. Зачем? Верни всё, ты один это можешь, Пока она гибнет, ты сердце тревожишь.

Убийство в парке В парке, под солнцем, ты жизнь ей разбил, Любовь и надежду в один миг погубил. Не вычеркнуть боль, не вернуть теплоту, Она умирает — я в адском аду.

Пепел весны Я распахнул пред тобой свою дверцу, Думал — навеки, а вышло — на миг. Ты поселилась в открытое сердце, Чтобы разбить его в мелкий тайник. Всё, что жило и дышало внутри, Ты задушила холодной рукой. Я говорил тебе: «Только смотри», — Ты же взяла и разрушила покой. Ничего не осталось: ни света, ни тьмы, Только пустота, где когда-то был сад. Ты — та, кто вошёл в мои лучшие сны, И превратил их в горький распад.

Шайба раздора Клюшки стучат, как мечи на параде, Монтекки и Капулетти — на грани. Бой набирает жестокий размах, Болельщики в ярости, судьи в слезах. Шайба летит из угла в угол, Кто победит — не решит поединок. Вражда не утихнет, увы, никогда, Хотя хоккей — это просто игра. Но может быть, лёд растопит сердца Вместе с последним финальным свистком?

Тот год В две тысячи девятнадцатом году Случилось то, что я не позабуду: Наташка бабушку одну поколотила, И тишина всё это поглотила.

Разбитая весна Май, тепло, ты бежала легко, Вдруг — четверо, пьяный угар. Крик затерялся где-то далеко, Словно в болоте — последний удар. Грязный асфальт, разорванный плащ, В луже — осколки разбитой луны. Ты не поднимешься — больше не плачь, Тени ушли, оставив следы.

Ночь без свидетелей Майская ночь — тишина и цветы, Ты — силуэт среди тёплых аллей. Четверо вышли из темноты, Словно звери из чёрных щелей. Всё, что случилось — не скажут уста, Только синяки на запястьях — печать. Бросили в грязь, и ушла красота, Нечем дышать, и не хочется встать.

Бег в темноте Ты бежала по майской траве, Ветер в лицо, тишина и покой. Четверо вышли — и свет в голове Погас, как свеча под чужой рукой. Грязные руки, проклятый смех, Сил не осталось — ни крикнуть, ни встать. Бросили тело, как ненужный мех, И ушли, не спеша, догулять.

Майская ночь Майская ночь, аромат и тепло, Ты бежала легко по росе. Вдруг из подъезда — четыре стекла, Грубые руки и крики в шоссе. Тихий квартал, ни фонарь, ни звезда, Только асфальт и разбитый фонарь. Сил не осталось, в глазах — пустота, В луже лежишь ты, как сломанный трость.

Четыре тени Майский месяц, ночь без луны, Ты спешила к себе домой. Четыре тени из тишины — И мир стал совсем другой. Грубые руки, животный рык, Страх, что пронзает до кости. Твой отчаянный, дикий крик Не услышал никто в горсти. Били, ломали, топтали в грязь, Бросили, будто сор. И майская ночь, оборвавшись, связь Потеряла с тобой, как вор. Ты лежишь, сжимая в руке траву, Смотрит в небо — там пустота. А в голове: «Я ещё живу?» Или это уже не та? Больше нет ни надежд, ни слёз, Только ночь и четыре тени. Кто-то в мае сирень принёс, А тебя — навсегда в забвенье.

Майская ночь Майский вечер в сирени тонул, Тёплый ветер листву шевелил. Ты домой по аллее шагнула, А никто не предупредил. Из кустов — четверо, тени, Дикий хохот, мат, перегар. Рваный крик расколол сирень, И никто не пришёл на удар. Звёзды видели, но молчали, Фонари потушили свет. Твоё тело — в пыли, на причале, Где надежды и жизни нет. Где же вы, проходящие мимо? Почему отвернули взгляд? Майской ночью, непоправимо, Слёзы капают, не горят. А потом — тишина, пустота, И разбитая вдребезги жизнь. Только майская ночь не та, Ты обратно её не вернись.