Тёмные стихи

Гон Они бегут — их лапы в кровь разбиты, Глаза горят безумным, жутким светом. Им нужно мясо, чтобы быть сытыми, Но главное — добраться до ответа. Прокаженные твари, вы — внутри, Вы грызете меня, я — ваша пища. Но я молю: хоть что-то сотвори, Пока мы вместе этот ад не ищем.

Псы-изгои Их шерсть в парше, их пасти в пене злой, Они не знают ласки, лишь тоску. Грызут меня, чтоб стало пустотой, И душу вынюхивают в песку. Прокаженные гончие души, Вы рвете плоть, но вам не добежать. Внутри меня — лишь ветер и шалаш, Где даже эху нечего сказать.

Гончие Они бегут по следу, чуя кровь, Вгрызаясь в плоть, чтоб душу отыскать. Им всё равно — надежда или боль, Лишь бы хоть что-то снова испытать. Прокаженные псы, их яд внутри, Они не ведают ни сна, ни дня. И каждый укус — крик: «Умри, умри!» — Пока есть сила рвать и гнать меня.

Проклятие Бабадука Коль не глуп ты и зорок, пойми этот знак: Образ странный предстанет — не вычеркнуть никак. Если вслух произнёс или мыслью позвал, Мистер Бабадук явится — ты его ждал. Услышь скрежет сначала, потом тройной стук: БА-БА-БА! ДУК-ДУК-ДУК — это замкнутый круг. Он забавным казался, но это обман, Когда маску сорвёт — ты падёшь, как туман. В комнате он с тобой — твой единственный друг, Но не вздумай смотреть: страх сомкнёт твой недуг. Попытаешься скрыться, забыть, отрицать — Лишь сильней он войдёт, чтоб тобой обладать. Коль увидел его, начинай изменять: Внутри Бабадук будет плоть разрывать. Не спастись от него, он в тебе — навсегда, Под маской его ты исчезнешь тогда. Так что скройся скорей, прими этот стих: Бабадук будет ждать, он уже не затих.

Бабадук не дремлет Если ты не глуп и зорким стать готов, Увидишь образ тот, что средь забытых снов. Когда прочтёшь слова иль скажешь их во тьме, Заявится он к тебе — Бабадук в твоём окне. Услышишь скрежет, звук, затем тройной стук — БА-БА-БА! Он забавный лишь вначале, дальше — жди конца. В комнате твой старый друг, что не уйдёт во тьму, Коль увидишь в ночи, больше глаз не подниму. Скоро маску он снимет, приготовься узреть: Под ней то, что заставит тебя умереть. Попытайся забыть, отрицай, сколько есть сил, — Тем сильней он становится, в тебя он вселил. То, что видел ты, начнёт в тебе расти, И Бабадук внутри заставит мир уйти. Скройся скорей под маской, прими его игру, Иначе ты навек останешься в миру. Но помни: коль увидел, уже не отвернуть, В тебе Бабадук начнёт свой долгий путь.

Путь возмездия В руке меч, в груди — тоска, Ты убита, нет врага. Я не сломлен, я силён, Каждый шаг мой — приговор. Вспоминаю тихий смех, Ты была милее всех. Нынче холод и туман, Месть — мой личный талисман. Кровь врагов пролью рекой, Отомщу за твой покой. Стану тенью, стану тьмой, Заберу их жизни сбой. Нет прощенья, нет мольбы, Только сила и судьбы. Я иду сквозь боль и страх, Меч сжимая в кулаках. Ты прости, что я жесток, Мой тернистый путь далёк. Но в конце — лишь тишина, Где мы встретимся без дна.

Клятва мщенья Меч в руке, но в сердце боль — Ты ушла, моя любовь. Враг смеётся, я в крови, Не прощу, не позабыл. Тени прошлого зовут, Вспоминаю твой уют. Слёзы высохли давно, Только в сердце всё равно. Закаляю сталь и дух, Каждый вздох мой — злобный слух. Я ударю в темноте, Враг познает боль в ответ. Не прощу, не отступлю, Всё, что было, — я люблю. Но теперь лишь меч и тьма, Месть — святая кутерьма. Ты прости меня за кровь, За утрату и любовь. Я исполню свой обет, Пока жив — покоя нет.

Игра и боль Пазл смеётся, манипулятор теней, Танджиро помнит пламя очей. Головоломка и долгая месть — В каждой улыбке загадка есть.

Разбитые зеркала Я просыпаюсь в пятый раз за ночь, Часы ползут, как будто бы в смоле. И рук своих хочу я превозмочь, Но память тонет в мутном хрустале. Мы заливали горечью тоску, Пытаясь боль утопить навсегда. Но тени всё ползут по потолку, И не смыкаются глазами города. Я строил дом из пепла и огня, А он рассыпался в сухой пыли. И кто-то тихо шепчет: „Ты меня Забудь, как сны, что мимо проплыли“. Семь лет я ждал, когда наступит свет, Но свет погас, оставив только тьму. И вот стою у края, и ответ Не нужен мне — я сам себе тюрьму.

Чёрная петля Я снова вяжу эту петлю, Что снится мне каждую ночь. И снова себя я не люблю, И снова не в силах помочь. Я снова стою на подоконнике, Смотрю в ледяную пустоту. Внизу — лишь огни многоквартирника, А в сердце — глухую тщету. Я снова вскрываю запястья, Чтоб выпустить боль изнутри. Но время течёт без участья, И снова горят фонари. Я снова глотаю таблетки И жду, когда кончится свет. Но тело встаёт как марионетка, И снова мне выхода нет. Я снова ищу оправданья Для тех, кто ушёл навсегда. Но в этом безумном молчанье Я слышу: «Останься. Беда Придёт и уйдёт, как и эта Тоска, что сжигает внутри. Ты выжил — и в этом ответе Есть шанс для ушедшей зари».

Последний мост Я снова стою на краю, Где ветер срывает слова. Внизу только камни и тьма, А в небе пустая молва. Я снова ищу тишину, Где крик не прорвётся сквозь сон. Но кто-то всё держит руку, И слышится тихий поклон. Я снова сжимаю в руке Холодный и острый металл. Но в зеркале — чьи-то глаза, Которых я сам не узнал. Я снова глотаю таблетки, Запив их остатком вина. Но утро приходит с рассветом, И снова живу я до дна. Я снова пишу завещанье, Но рву его в клочья потом. Быть может, в последнем дыханье Я всё же останусь собой.

Одержимый В объятиях утренней звезды Одержимый дьяволом поёт. Его душа в огне беды, И светлый мир его не ждёт.

Хаос внутри Я — не маска, я — отражение вас. Смехом будил в вас забытый хаос.