Стихи про раскаяние
Поэзия о раскаянии — от горьких сожалений до надежды на искупление и внутренний покой.
Стихи
Прости
Своими руками я всё разрушила:
Любовь и семью, и покой, и веру.
Я стала чужой, я себя не послушала,
Пустила обиду и злость через меру.
Теперь я прошу: если можно, простите
Меня за слова, за поступки, за гордость.
Я больше не та, вы меня не судите —
Во мне догорает и боль, и усталость.
Осколки
Я сама разбила хрупкое счастье,
Стала немилой, чужой, не по нраву.
Семья не выдержала злости и страсти,
Обида взяла надо мной расправу.
И вот я стою на руинах и плачу,
Себя проклинаю за резкое слово.
Прости меня, если что-то я значу,
Я всё бы вернула — да не из чего.
Своими руками
Я всё разрушила собственными руками:
Теперь я чужая, не мила, не по нраву.
Семья разлетелась, как пепел под ветрами, —
Я злость не сдержала, обиду и правду.
Я вижу осколки того, что любила,
И сердце сжимается в ком от боли.
Прости меня, если хватает силы,
За то, что не справилась с собственной ролью.
Перед тобой
Я виноват перед тобой,
И мне не спрятаться от этого.
Ты был мне другом и судьбой,
А я не уберёг от ветра.
Прости меня за каждый час,
Когда ты ждал, а я молчал.
Я всё исправлю — но сейчас
Мне не хватает лишь начал.
Прости
Я виноват перед тобой —
Не спорю, знаю, принимаю.
Стою с поникшей головой,
Слова обратно подбираю.
Но если можешь — не спеши
Захлопнуть дверь, поставить точку.
Дай мне хоть шанс в тиши
Исправить всё, поставив точку.
Слеза на камне
Злоба ходит по земле,
Дети забывают
О родительской тепле,
Мать не привечают.
Не берегут они отца,
Уходят без возврата,
И не жалеют до конца
О том, что были святы.
Пройдут года, умчатся вдаль,
Как реки в половодье,
И ты почувствуешь печаль,
Устав от несвободья.
Ты станешь птицей без крыла,
Не сможешь в небо взвиться,
И упадёт твоя слеза
На камень, как водица.
Но время вспять не повернёшь,
Оно летит стрелою,
И ты тогда лишь всё поймёшь,
Что скрыто под золою.
Привычка колотить
Привык я колотить по душам,
Не замечая, как болит.
Слова летят, и в них — простуда,
И горький привкус от обид.
Я думал: только получу
В ответ на все свои удары.
Но жизнь под дых — и я молчу,
И жгу до боли свои чары.
Все думают: опять я в деле,
Опять колочу, как хочу.
А я в своей же карусели
Лечу, лечу, лечу, лечу.
Но тот момент, где я невиновен,
Где не ударил никого,
Сокрыт от глаз, как будто в омут
Упало счастье моего.
Подай мне время, я поднимусь,
Соберу себя по кускам.
Но все ушли, оставив грусть,
И верят слухам и словам.
Что было от души — не в счёт,
Что собирал — давно забыто.
Меня винят за каждый вздох,
За то, что сердце не прикрыто.
И если я сбегу в ночи,
Меня объявят виноватым.
Простите, если я молчит —
Не сделайте мне хуже, брат мой.
Письмо с опозданием на жизнь
Прости, что так долго я шёл к тебе, милая,
Что ранняя встреча была наша — мнимая.
Я годы скитался по разным широтам,
Собирая тебя по крупицам, по нотам.
Ты, верно, не раз проклинала свой путь,
Не зная, что я не могу не вернуть
Ту искру, что тлела в тебе без огня,
Пока я искал тебя, молча, храня.
Я шёл к тебе с чистой и верной любовью,
Своей, не чужой, подкрепляя нас кровью
Всех тех обещаний, что дал я себе,
Когда-то давно, в предрассветной мольбе.
Зелёные глаза — твоё волшебство,
Никто не полюбит их так, как родство
Души с этим светом, что я в них ловлю,
Ведь я в них смотрел и шептал: «Я люблю».
Я рядом с тобой был всегда, в каждом вздохе,
В несказанных снах, в суете, в переполохе.
Ты просто не знала: я был в тишине
Твоих сокровенных минут на заре.
Я тенью стоял у закрытых дверей,
Я слушал, как ты говорила с собой скорей.
И вот я решаюсь: прошу, посмотри —
Я здесь, я вернулся, меня ты прими.
Не спрашивай, где я так долго блуждал,
Зачем твоё сердце так долго держал
В неведении. Просто знай: я пришёл,
И лучше меня ты вовек не нашёл.
Я жалею
И нет дороже мне тебя,
Хотя с другими я бываю.
Я часто ссорился, любя,
Тебя в них видя, но теряя.
Лиза ревновала не зря —
Я с ней сошёлся из обиды.
Увидел вас, и вдруг заря
Померкла, и разлад, и сдвиги.
Я не разобрался, пропал,
Ты не писала, не звонила.
Я только позже всё узнал,
И сердце больно так заныло.
Я так жалею, что ошибся,
Что не спросил, не подождал.
За глупый шаг я не простился,
Себя за это проклинал.
Теперь я знаю: ты одна
Была моим теплом и светом.
Судьба нас развела сполна,
Но я храню твой образ где-то.
Прости меня, я виноват,
Что не поверил, не услышал.
Вернуть бы время назад,
Когда к тебе я еле дышал.
Юльке, с раскаянием
Доброе утро, Юлек. Я всё вспомнил снова:
Каждую встречу, каждый несказанный упрёк.
Я был очень глупым и буду, наверно,
Прости меня за боль, за молчанье, за срок.
Я рос и не видел простого и явного —
Что рядом живое, что надо беречь.
Мне приятно вернуть с тобою общение,
Но страх, что поранишься снова, — не сжечь.
Не хотел бы я снова приносить тебе боль,
Но не могу обещать, что не будет так впредь.
Я обычный человек, способный на глупость,
И мне бы сдержаться, но сердце — не плеть.
Я не вру и не рвал, что люблю тебя, Юль,
И всегда любил, хоть не веришь ты мне.
Доказать мне нечем — разочарован в себе,
В своей судьбе, в этой глупой войне.
Я спешил, как дурак, и многое портил,
Был несдержан и часто отпускал, когда жгло.
Я понял ошибки свои в твою сторону,
Надеюсь, ты тоже поймёшь — и прошло.
Я тебя простил давно, и прошу: отпусти
Все обиды, что камнем лежат на душе.
Пусть это письмо будет шагом к прощенью,
А не поводом снова страдать в шалаше.
Письмо с утренним светом
Доброе утро, Юлек, я не спал до рассвета,
В памяти всплыли все наши встречи и дни.
Я был дураком, и, наверное, снова им буду,
Прости меня за боль, за обман, за огни.
Я рос, не заметив, что рядом — живое,
Что хрупкое счастье нельзя разбивать.
Мне приятно вернуть с тобою общение,
Но страх, что однажды смогу я предать.
Я не хочу снова вносить в твою жизнь боль,
Но обещать, что не будет, — не смею, увы.
Я обычный, способный на глупость и слабость,
И, может, не раз еще сдам без борьбы.
Но я не солгу: я любил тебя, Юль,
И люблю до сих пор, хоть не верю в ответ.
Доказать нечем, и я разочарован в себе,
В своей глупой судьбе, где потерян твой свет.
Я спешил, как дурак, и ломал наше хрупкое,
Был несдержан, когда внутри боль росла.
Я понял ошибки свои пред тобою,
Надеюсь, ты тоже свои поняла.
Я простил тебя давно, и прошу: не держи
Ни обид, ни упрёков — они не нужны.
Пусть утро подарит нам шанс на прощенье,
И два одиноких сердца — тишины.
Потерянная душа
«Чья ты, девочка, кто тебя, милая, бросил одну,
Что ты плачешь так горько, к лицу прижимая ладошки?
Дай-ка, я на твои на кровавые раны взгляну,
Покажи, обо что ты босые порезала ножки.
О, мой Бог, ты же кровью от этих заноз истекла,
Я зубами их вырву из ножек твоих невесомых,
Посмотри — то осколки не битого камнем стекла,
То осколки разбитых надежд, и как будто знакомых.
Ты прижмись ко мне крепче, но всё же ответь мне, ты чья,
Ты откуда и кто ты, и плакать не надо так горько,
Кто одел тебя в эти лохмотья с чужого плеча,
Сколько лет ты уже как одна, и скиталась ты сколько?»
И она, отвечая чуть слышно, чуть слышно дыша,
Иней ранних седин мне ладошкою тёплой ласкала:
«Ты меня не узнал. Ты забыл. Я твоя. Я — Душа.
Ты меня потерял. Я тебя кое-как отыскала.
Я жила в твоих снах, я ждала тебя в каждом углу,
Я стучалась в окно, но ты слушать меня не хотел,
Я горела в груди, как свеча на холодном ветру,
Я ждала, когда ты позовёшь меня, чтобы согрел.
Ты бросал меня в грязь, забывал, предавал, уходил,
Но я шла за тобой, спотыкаясь о битые стёкла,
Я молилась, чтоб ты хоть однажды меня не забыл,
Я ждала, чтоб ты вспомнил, что я у тебя не поблёкла.
А теперь я нашла тебя, слышишь, теперь я с тобой,
И не брошу, не брошу, не брошу тебя я, родной,
Только ты не гони меня снова в холодную тьму,
Дай мне руку, и вместе мы выйдем из этой зимы».
И я понял, что видел её и терял много лет,
Что она — это я, это свет мой, что был мной забыт,
И, прижав её к сердцу, шепнул: «Ты прости меня, свет,
Я тебя не отдам, я тебя никому не отдам».
С той поры мы идём по дороге вдвоём, не спеша,
И в глазах у неё больше нет ни тоски, ни печали,
Потому что она — это я, это моя душа,
А душа — это то, что мы в жизни своей потеряли.
Виноват
Прости за глупые обиды,
За дни, когда я был не прав,
За то, что не давал защиты,
Словами больно задевал.
Прости меня
Прости за глупые обиды,
За дни, когда я был не прав.
Ты для меня — как свет в пустыне,
Мой самый искренний устав.
Запоздалое письмо
Прости за все несказанные дни,
За то, что не сложилось, не срослось.
Я шлю тебе раскаянье в горсти,
Как поздний снег, что падает насквозь.
Несказанное
Прости за все несказанные дни,
За то, что не сложилось, не срослось.
Я прятал эти строки, как в тени,
А сердце всё хотело — и рвалось.
Прости меня
Прости меня за горечь и за ложь,
За то, что часто шёл не той дорогой.
Ты дальше, но по-прежнему поёшь
Во мне — то тихо, то с такой тревогой.
Прости за то, что не сберёг тепло,
Что растерял по мелочам и снам.
Но голос твой, как старое письмо,
Всё будит то, что я не сжёг и сам.
Эхо
Прости меня за горечь и за ложь,
За то, что часто шёл не той дорогой.
Ты дальше, но по-прежнему поёшь
Во мне — то тихо, то с такой тревогой.
Прости за боль, что причинил невольно,
За то, что не услышал в нужный час.
Но эхо твоё лечит подневольно,
И память не отпустит, не предаст.
Не той дорогой
Прости меня за горечь и за ложь,
За то, что часто шёл не той дорогой.
Ты дальше, но по-прежнему поёшь
Во мне — то тихо, то с такой тревогой.
Прости за то, что в сумерках блуждал,
Искал себя, теряя по пути.
Твой голос, как спасательный сигнал,
Зовёт меня — и я не мог уйти.
Голос в тишине
Прости меня за горечь и за ложь,
За то, что часто шёл не той дорогой.
Ты дальше, но по-прежнему поёшь
Во мне — то тихо, то с такой тревогой.
Прости, что не сберёг и не согрел,
Что сам себя ломал и жёг мосты.
Но если б снова начать — я б сумел
Сберечь твой смех от холода и тьмы.
Прости за ложь
Прости меня за горечь и за ложь,
За то, что часто шёл не той дорогой.
Ты дальше, но по-прежнему поёшь
Во мне — то тихо, то с такой тревогой.
Прости за все несказанные дни,
За то, что не сложилось, не срослось.
Я в памяти, как в комнате, включи
Твой голос — и опять не спится, но…
Кем я когда-то дорожил
Скажи, Господь, ты слышишь? Я не знаю —
так долго я иду, что сбился с лет.
Забыт для рая, для земли — не знаю,
и всё ж ищу какой-то слабый свет.
Скажи, Господь, ты здесь? Ты рядом где-то?
Неужто эта тьма — не просто тьма?
Быть может, вырвавшийся Дьявол — это
моя расплата, мой приговор ума.
Скажи, Господь, проклятье ада
мне послано за то, кем прежде был.
Пощады мне не надо, мне не надо —
пощады тем, кем я когда-то дорожил.
Их лица — как потухшие лампады,
что я разбил, не ведая, что бью.
Мне б только знать: у них теперь есть сады,
тепло, покой и кто-то на краю.
А я иду сквозь ветер и сквозь пепел,
где нет ни снов, ни встреч, ни новостей.
Я был когда-то кем-то — и не этим,
кто меряет шагами сто путей.
Но если есть там, наверху, окно,
не закрывай его передо мной.
Дай им — не мне — почувствовать тепло,
а мне — идти, хоть мир вокруг иной.
Скажи, Господь, что ты меня не бросил,
что слышишь этот шёпот из ночи.
Я не прошу ни рая, ни невзгоды —
я лишь прошу: их, прежних, не лечи
от памяти такой, где был и я.
Вот всё, о чём молюсь сегодня я.
Разговор в пути
Скажи, Господь, ты слышишь? Я не знаю.
Я слишком долго нахожусь в пути,
и я навек забыт для рая —
скажи, куда же мне идти…
Скажи, Господь, ты здесь, ты рядом?
Скажи, что не напрасна эта тьма,
что на свободу вырвавшийся Дьявол —
всего лишь наказанье для меня.
Скажи, Господь, проклятье ада
мне послано за то, кем я когда-то был.
Я не прошу себе пощады,
а тем, кем я когда-то дорожил.
Я помню свет — он был не мною предан,
я помню руки, что держали меня,
я выжег их своим неверным следом
и растерял среди чужого дня.
Теперь иду, где нет ни дня, ни ночи,
где эхо откликается на шаг,
и каждый камень на пути пророчит,
что я себе — единственный мой враг.
Но если ты глядишь из поднебесья,
не закрывай ладонями окно.
Дай этим, кем я дорожил, согреться
хотя бы тем, что им не всё равно.
А мне — идти. Без карты и привала,
без имени, что можно перечесть.
Скажи, Господь, что ты слышишь меня —
и этого уже довольно есть.
Пёс у дороги
Он родился в холодном апреле,
Под скамейкой, в грязи и пыли.
Мать кормила его, как умела,
Но однажды машины ушли.
И остался щенок одинокий
Средь асфальта, машин и сует.
Люди шли, и шаги их жестоки
Били в маленький детский скелет.
Он учился вилять хвостом робко,
Он учился смотреть им в глаза.
Но бросали ему только корки,
А потом говорили: «Нельзя».
Как-то раз мальчуган с рогаткой
Прицелился и выстрелил в бок.
Пёс не взвизгнул, лишь лапой шаткой
Сделал шаг и упал на ток.
Кровь на серой траве остывала,
Ветер выл, как пустой электрик.
А душа его тихо вставала
И летела туда, где нет битв.
Только эхо в пустом переулке
Повторяло: «Прости, прости».
И лежал он в предсмертной смутке,
Не успев до крыльца доползти.
Мы приходим к дороге с цветами,
Где теперь только холмик земли.
И молчим, и глотаем цунами,
Потому что его не спасли.
Пусть же каждый, кто бросил камень,
Вспомнит этот потухший взгляд.
И заплачет, как плачем мы сами,
Провожая щенков в закат.
✧ тег: раскаяние ✧