ГенераторСтихов 2.0

Стихи-монологи

В этой подборке — стихи, построенные как монолог. Герои говорят с собой, с миром, с читателем.

Стихи

Только ты Мне не надо другой — я к одной лишь лечу, Словно бабочка к свету в полночной ночи. Твоё имя шепчу, как молитву, в тиши, Ты — единственный смысл в закоулках души. Среди сотен дорог, среди тысяч огней Я ищу только твой — самый нежный, родней. Все другие — лишь отблеск, лишь тени вдали, Только ты в моём сердце — огонь и угли. Твои губы — рассвет, твои руки — причал, Я к тебе, как волна, что на берег сбежал. Каждый вздох твой ловлю, каждый взгляд берегу, Без тебя я как птица в замёрзшем снегу. Пусть проносятся дни, пусть сгорают мосты, В этом мире огромном нужна только ты. Я готов повторять это снова и снова: В моём сердце давно нет другого былого. Ты — мой компас и воздух, мой свет и мой дом, Мы с тобою вдвоём даже в мире пустом. Так лети же ко мне сквозь ветра и дожди, Я тебя не отдам — ты меня подожди. Мне не надо другой — эта фраза проста, В ней вся жизнь, вся любовь, все надежды, мечта. Я к одной лишь лечу, и не нужно иной, Потому что навеки я стал лишь тобой.
К одной Мне не нужен другой — я к одной лишь лечу, Словно moth к огню в бесконечную ночь. Твои губы — магнит, твои руки — причал, Я к тебе, как волна, что на берег сбежал. В этом городе шумном, где сотни дорог, Я ищу только ту, что мне сердце зажёг. Все другие — лишь тени, лишь фон, лишь пустяк, Без тебя мой мир пуст, как разбитый маяк. Твои волосы пахнут дождём и весной, Твои сны я храню под своей тишиной. Каждый вздох твой ловлю, каждый взгляд берегу, Без тебя я как птица в замёрзшем снегу. Мне не надо другой — ни во сне, ни в бреду, Я к одной лишь лечу, как звезда к маяку. Пусть проносятся дни, пусть сгорают мосты, В этом мире огромном нужна только ты. Я готов повторять это снова и снова: В моём сердце давно нет другого былого. Ты — мой компас, мой воздух, мой свет и мой дом, Мы с тобою вдвоём даже в мире пустом. Так лети же ко мне сквозь ветра и дожди, Я тебя не отдам — ты меня подожди. Мне не надо другой — эта фраза проста, В ней вся жизнь, вся любовь, все надежды, мечта.
Сковородный монолог «Слышите, масло шипит? — говорит. Моя яичница, кажется, горит!» Клоун печален, но публика рада — Утренний номер вкуснее, чем надо.
Настоящая Кто тебе сказал, что можно сломать? Кто научил, что можно обидеть? Кто разрешил довести до слёз, А после сделать вид, что не видит? Да, я дурная — так говорят, Да, больная — пусть будет так. Да, сумасшедшая — но я не вру, Я не играю в чувства, не ношу маск. Я умею любить по-настоящему, Без условий, без лжи, без оков. Не предавать, не менять на проще, Не бежать от самых сильных слов. Мне не страшно быть не как все, Мне не страшно остаться одной. Ведь во мне столько силы и света, Что я справлюсь с любой волной. Пусть крутят пальцем, пусть шепчут вслед, Пусть не понимают, пусть не верят. Я настоящая — и в этом ответ, Я не закрою свою дверь. Кто тебе сказал, что можно сломать? Я не сломалась — я стала сильней. Кто тебе сказал, что можно обидеть? Я не обиделась — я стала мудрей. Кто тебе сказал, что можно довести до слёз? Я выплакала их и отпустила. Теперь во мне столько света и звёзд, Что хватит на всех, кто рядом и мимо.
Кто сказал Кто тебе сказал, что можно сломать? Кто шепнул, что можно обидеть меня? Кто внушил, что можно довести до слёз, А потом стоять, ничего не прося? Да, я дурная — говорят иногда, Да, больная — может быть, и права. Да, сумасшедшая — но это не беда, Ведь в душе моей живёт живая весна. Я умею любить по-настоящему, до дна, Не предавать, не лгать, не уходить в тень. И если ты со мной — то это навсегда, А если нет — я просто закрою дверь. Мне не нужны ни клятвы, ни слова, Я вижу сердцем, кто со мной, кто против. И если боль — то пусть она права, Ведь я живая, а не просто оттиск. Пусть говорят, что странная, чудная, Пусть крутят пальцем у виска. Я настоящая, и этим я сильна, И мне не страшно быть самой собой до конца. Кто тебе сказал, что можно сломать? Я не сломалась — я стала сильней. Кто тебе сказал, что можно обидеть? Я не обиделась — я стала мудрей. Кто тебе сказал, что можно довести до слёз? Я выплакала их и отпустила. Теперь во мне столько света и звёзд, Что хватит на всех, кто рядом и мимо.
Дневник маньяка Я проткнул свою руку шилом — это способ не чувствовать боль. Я убил их всех, кого любил, потому что так просит роль. В подъезде пахнет железом и мной, на лестнице — след босой. Я смыл отпечатки, но помню лица, их лица — мой вечный конвой. Я не сплю, я считаю плитки, на стенах рисую кресты. Мне нравится звук, когда лопается жила, и когда замолкают рты. Я проткнул свою руку шилом, чтобы кровь не свернулась в ком. Я — последний, кто выключит свет, и останется только дом.
Кровавый отчёт Я проткнул свою руку шилом, чтобы кровью писать этот стих. Три трупа в багажнике — было, четвёртый ещё не остыл. Я резал их медленно, с чувством, как режут созревший плод. Их крики казались искусством, их страх — мой любимый жанр. На кухне кипит кастрюля, но там не борщ — там бульон. Я с детства любил эту роль, быть тем, кто всегда прав. И если однажды придут за мной — я встречу их с ножом в руке. Я проткнул свою руку шилом, чтобы не быть как все.
Записка из подвала Я проткнул свою руку шилом — кровь пошла, как из крана, ручьём. Я не плакал, я просто мыл их, тех, кто был под моим ножом. В подвале сыро, и лампочка мигает, на стенах — карта моих обид. Сосед вчера слишком громко вздыхал, теперь он в мешке и молчит. Я не psychopath, я просто устал от их лиц, голосов и лжи. Я режу по линии, точно по швам, чтобы никто не нашёл ни души. И если ты слышишь сквозь дрель этот вой — не стучи, я не жду гостей. Я проткнул свою руку шилом, чтоб не чувствовать больше страстей.
Ты был и есть Когда закат пылал над Иудеей, Ты шёл ко мне сквозь шум и пыль дорог. Я не ждала, что стану я твоею, Но ты вошёл — и мир перевернул, как мог. Ты не судил меня за прошлый пепел, Ты просто взял и назвал по имени. И я, как все, кто был тобой согрет, Забыла страх и следовала с ним. Но вот пришёл тот день, когда толпа Вдруг закричала: «Распни его!» Я не могла остановить их рта, Я лишь шептала имя одного. Я видела, как ты несёшь свой крест, Как падаешь, как снова встать пытаешься. Я шла в толпе, и было мне не место, Но я не смела отойти, прости меня. Теперь я здесь, у входа в склеп, Где ночь темна и стража у дверей. Мне не нужны ни золото, ни хлеб, Мне нужен только ты — и поскорей. Я буду ждать, пока заря взойдёт, И даже если камень не откатится, Моя любовь тебя найдёт, И смерть твоя в моей любви растает. Ты был и есть, и будешь в каждом слове, В моей молитве, в каждом вздохе дня. Я не одна — я часть твоей любови, И ты живёшь, пока жива я.
Мария у креста Я помню ночь, когда впервые Ты посмотрел в мои глаза. С тех пор я знала — мы не злые, И в сердце вспыхнула гроза. Ты говорил о царстве света, О том, что всех простит отец. Я целовала твои руки, Не зная, где всему конец. Толпа кричала, били плети, Терновый венц на голове. Я не могла ничем ответить, Лишь слёзы падали в траве. Я шла за тобой по пыльным тропам, Я видела твою печаль. И сердце рвалось от вопроса: За что? Кому тебя так жаль? Теперь я здесь, у изголовья, Где камень холоден и нем. И мир молчит, и нет покоя, И ночь сменяется лишь днём. Я не могу тебя забыть, Я не хочу тебя терять. Мне суждено тебя любить И до конца тебя искать. Пусть говорят, что всё напрасно, Что смерть сильнее всех молитв. Но я ждала, и небо ясно Мне показало, что ты жив.
Остаток свечи Развеялся любовный дым, Ты унеслась подобно тени. А я остался вновь одним Среди невидимых сомнений. Зачем с тобой встречались мы? Зачем вели пустые речи? Среди звенящей тишины Гашу тоски остаток свечи. Вначале было, как у всех, Цветы, стихи и миг объятий — Всё это было для утех, А после — счёт пустых занятий. Ты только деньги почитаешь, Как будто это божество. Что ты о чувствах знаешь? Лелеешь только ремесло своё. Но я не проклинаю день, Когда услышал твой смех звонкий. Уйду, растаю, словно тень, Под тихий вальс листвы негромкий.
Единственная Я тебя любил и люблю, пойми, Ты одна в моей судьбе, в моей груди. Только ты не веришь словам моим, Я стою перед тобой, как перед сном. Каждый вздох мой — это твой силуэт, Каждый шаг — к тебе одной, а не в бред. Посмотри в глаза — там одна лишь ты, Отраженье неземной красоты. Я не лгу, не прячусь, не играю, Просто сердце рвётся, я это знаю. Ты поверь, родная, мне хоть раз, Ведь любовь моя — не на показ.
Вслепую Видно, строчки не тронули Вас — Не задели ни сердце, ни память. Я бросал их в холодный ваш час, Как монеты в бездонную замять. А они, как сухие листы, Оседали на дно тишиною. Вы не слышите эти мосты, Что я строил меж мной и тобою.
Имя как молитва Ольга, я люблю тебя до боли, До самых тёмных, самых острых дней. Ты — как вокзал, где я без права воли Стою и жду неведомых огней. Я растерял слова, но помню жесты, Твоё молчанье — громче всех речей. Любовь моя не просит места, Она — как шрам, что с возрастом сильней. И если ты уйдёшь, я не замечу, Как перестану спать и есть, и пить. Я научусь дышать с тобой при встрече, Ольга, я до боли — не разлюбить.
До боли Ольга, я люблю тебя до боли, До дрожи в пальцах, до немых ночей. Твой голос — как приказ, как ветер в поле, И нет на свете участи горчей. Я не молюсь, но повторяю имя, Как будто в нём спасение моё. Оно горит под кожей, как иными Ночами не горело ничего. И если боль — цена любви, я плачу, Считая дни, как сдачу по рублю. Тебя зову, тебя во снах учу, Ольга, я до боли — и люблю.
Слова на ветер Я — трикстер, вечный шут и плут, Мне по плечу людской обман. Они мне руку подают И обещают: «Буду сам!» Но стоит мне шагнуть за дверь, Как их «сам» тает, словно дым. Я слышу: «Завтра», «Может», «Верь», — И остаюсь опять один. Они клянутся: «Позвоню!», «Приеду», «Встретимся», «Решу». Я эти клятвы сохраню, Как фантик, брошенный в лесу. Их обещанья — лёгкий пух, Летит, куда захочет ветер. А я стою, разинув слух, И жду, как самый глупый в свете. Я сам не лучше — признаю: Могу пообещать и скрыться. Но их наивность я ценю — Она даёт мне право злиться. Ведь обещанье — это мост, Что рушится под первым шагом. Их слова — гость, что не дошёл до звёзд, А я — дурак, что верит благам. Так и живём: я — Арлекин, Они — актёры без ролей. И каждый — сам себе один, Среди несбыточных затей.
Бал обещаний Я — Арлекин, шутник и враль, Мне по душе людская ложь. Они твердят: «Приду!» — а даль Уносит их, как в речке дрожь. Я наблюдаю из-за кулис, Как сыплют клятвы в микрофон. «Звоню!» — но в трубке только писк, И вновь молчит мой телефон. «Я помогу», «Я поддержу», «Я буду рядом в трудный час». Я эти фразы ворошу — Пустые, как стеклянный глаз. Они рифмуют «навсегда» С «потом», «наверно» и «едва». Их обещанья — как вода В руке: сожму — и нет, увы. Я сам такой, и в этом соль: Смеюсь над ними и над собой. Их невыполнимая роль — Игра, где каждый — холостой. Но всё же грустно мне порой: Средь масок, шуток и огней Живое слово под горой Пустых, но искренних затей. Я — Арлекин, и мой удел — Ловить их клятвы на лету. Никто из них не захотел Сдержать хотя бы одну.
Поэт Ты кто такой, что смеешь вопрошать? Я тот, кто рифмы в воздухе находит. Умею слёзы в смех преображать, Играя словом, как река на плёсе бродит.
Последний монолог В последний раз она сказала: «Я устала», И это был не текст, а крик души. Она ушла, но роль её осталась, И в памяти — её черты, черты.
Немой разговор В сигаретном дыму, в этой синей тиши, Я пишу о тебе, я молчу о другом. Каждый вздох — как глоток, каждый взгляд — как гроши, Мы меняемся, но остаемся вдвоем. Я курю, а в голове твой смех, Твои руки, твои глаза, твоя суть. Этот дым — как повод задержаться на век, Чтобы просто с тобой обо всем помолчать. Но время летит, и дым исчезает, Остается лишь запах на пальцах, в груди. Я туда не вернусь, я туда не взываю, Но ты — в каждом вдохе, и ты — впереди. Я хотел бы сказать, но слова не найду, В этом дыме все тонет, как в омуте лет. Я иду по струне, я держусь на краю, Только ты — мой единственный свет. А когда погаснет последний огонь, Я развею дымок и отправлюсь к тебе. Ведь в реальности — я, а в мечтах — ты со мной, Это вечный союз, это наш оберег.
Однажды ночью Я помню: ты сказала «нет», Закрыла дверь, ушла в молчанье. Но сердце помнит твой сюжет, А я в огне твоём — изгнанье. Клялась, что больше ни строки, Что чувства спрятаны в подвал. Но в голове твои шаги, И каждый вздох – один скандал. Я рву на части тишину, Что между нами пролегла. Без сна встречаю я весну, А ты — как дальнее село. Прочесть хочу глаза в глаза Твою тоску и мою дрожь. Пусть говорят, что мне нельзя, Но ты меня опять найдёшь. Сгорим с тобой мы до зари В объятьях, полных вопреки. Разрушим все «не говори» И станем ветром у реки.
Вопреки запретам Пусть мне нельзя, но я хочу Нарушить клятвы, что давала. Клялась, что сердце промолчу, Но тишина меня достала. Я разрываю эту тишь, Что стерегла мои секреты. В крови — огонь, и ты — как клыш, И нет уже пути обратно. Израненное вновь болит, Но я стою в аду открыто. Твой образ в памяти горит, Как будто пеплом всё покрыто. Хочу тебя прочесть глаза в глаза, Сорвать все цепи и запоры. Пускай гроза, пускай стезя Ведёт на край, где спят укоры. Сгореть в объятьях до утра, Забыть, что было и что будет. Пусть мне нельзя, но мне пора Шагнуть туда, где гром не будит.
Возвращение Я всё понимала, прости — я смогла, Но пламя напрасно я в пепел свела. Не знала: любовь или смерть горяча, Когда догорала моя душа. Ты жди. Я извинюсь и бензин притащу, Или подожду — я к тебе подойду. Твоё сердце — как вечный огонь, Я разбужу его, только не тронь.
На разных волнах Ты смотришь сквозь меня, как будто я — стекло. Я растворяю взгляд в твоём неясном профиле. А в горле комом чувство залегло, Что мы с тобой навек в различных тонах, стилях. Ты говоришь с другими — пьёшь их смех как сок, А я в углу сжимаю в пальцах тень. Как трудно сделать крохотный шажок, Когда в ответ лишь каменная степь. Я сам себе придумал этот мир, Где ты — моя, где светятся глаза. Но вновь звенит из телефона: «Мир — эфир», И по щеке сползает бирюза.
✧ тег: монолог ✧