Стихи о размышлениях

Нить верности Как нить, что два холста сшивает вместе, Невидима, но делает прочней, Так верность, что нас держит в этом тесте, Сплетает судьбы двух простых людей. Она не блещет золотом наряда, Не требует фанфар и пышных слов, Но в час, когда нам ничего не надо, Она слышнее всех колоколов. Когда уходят силы и надежда, И мир грозит обрушиться стеной, Она — опора, светлая одежда, Что остаётся вечно молодой. И пусть года стирают краски с фото, И волосы белеют, как снега, Мы пронесём сквозь все моря и броды Любви и верности простые берега.

Ритуал Пышная сва... Красивая смерть- Не про цветы в убранстве катафалка И савана для погребенья благоцветь. Отметкой лишь на полях житейских галка В реестре дел, где все та же круговерть. Венец ещё, отнюдь, я не несу. Побудем здесь, пока не догорит Закат на самом краешке лесу, И тишина о чем-то говорит. О том, что всё, что кажется концом, На самом деле — новая прелюдия. И мы, стучась в закрытое крыльцом, Вдруг обретаем то, что не убудет.

Черновик Пышная сва... Красивая смерть- Не про цветы в убранстве катафалка И савана для погребенья благоцветь. Отметкой лишь на полях житейских галка В реестре дел, где все та же круговерть. Венец ещё, отнюдь, я не несу. Мне не к лицу торжественная фальшь. Я просто доживаю полосу, Где каждый день — как неоконченная фраза. И не ищу я в этом высший смысл, Лишь звон монет да шорох старых писем. Мы все уйдем, оставив только мысль, Что этот мир кого-то сделал лишним.

Обряд Пышная сва... Красивая смерть- Не про цветы в убранстве катафалка И савана для погребенья благоцветь. Отметкой лишь на полях житейских галка В реестре дел, где все та же круговерть. Венец ещё, отнюдь, я не несу Для свершенья ритуала, для огласки. Пока я просто в воздухе пишу Свои слова, как детские раскраски. И нет ни жертвы, ни святой воды, Лишь тишина в преддверии развязки. Мы все актеры собственной беды, Но у судьбы — свои, другие сказки.

Золото в серебре Закат опускает свой щедрый подол, Сияньем златым и багряным. И в кудри мои, что как снег, словно соль, Вплетается звон молодой меди рьяно. А стены разума, что годы ковал, Вдруг тают, как будто туманы. И в памяти снова, кто молод был, знал Восторженных бредней обманы. Как пела тогда в жилах буйная кровь! Казалось, весь мир мне подвластен! Теперь лишь закат возвращает мне вновь Тот золотом счастья прекрасный. Спасибо тебе, уходящий огонь, За миг, что с годами не стёрся. Пусть даже в серебряном свете не тронь Золота юности солнце.

Твоя любовь — не для меня Твоя улыбка — как зарница в ночи, В глазах — вселенная, но только не моя. Я собираю свет в горсти, как лучи, А ты проходишь мимо, не тая. Я для тебя — лишь тень на стене, Случайный звук прошедшего дождя. Ты говоришь с другими при луне, А я стою, в тиши любовь храня. И все же я пишу тебе в тиши Стихи, что ты не прочитаешь ввек. Мне не согреться у твоей души, Но быть тобой пленённым — человек.

Не зная, что ответить на любовь Ты мне шепнул на ухо просто «Привет», А сердце билось, сбившись с ритма в такт. Я думала, что ты — мой яркий свет, Но ты смотрел сквозь, будто я — пустяк. Я шла за тобой, как по ниточке, вслед, Ловила каждый взгляд, как дар небес. Но для тебя я — просто силуэт, А для меня ты — запертый лес. Ах, если б знал ты, сколько по ночам Я сочиняла глупые стихи, Как трудно быть одной, по кирпичам Строить надежды, зная, что они — грехи.

Обещание рыжуле Когда-нибудь я выйду замуж и, может быть, детей рожу, Но милая моя рыжуля, тебя я позабыть уж не смогу. Возможно, откажу от миграции, останусь тут, прогнусь под русские законы, Но ночью в свете ламп на старой кухне я вспомню твои карие глаза. И пусть другая жизнь начнется, иной маршрут, иной вокзал, Твой образ в сердце остаётся, как будто кто-то наказал Хранить тепло твоих ладоней и этот взгляд, что душу жжёт, Пока я здесь, в своей короне, меняю прошлое на взлёт. А на кухне чай остынет, и тени лягут на крыльцо, Я разлиноваю простыни, чтоб не забыть твоё лицо. Россия, мачеха иль мать, я принимаю этот путь, Но буду помнить, как встречать умела ты и как уснуть. Так пусть законы и границы смыкают круг, где я одна, Твои глаза — две синих птицы, что не пускают в нас до дна. Я выйду замуж, стану мамой, пойму иной закон и быт, Но образ твой, такой упрямый, меня навряд ли отпустит.

Вопросы без ответа Сидит на работе Лида, В глазах пустота и вопросов тьма. Она не видит, что время убито, Что жизнь пролетает, как странный сон. Куда же бежать от рутины и скуки? Зачем этот офис, бумаг ворох? Сжимаются мысли, как будто от муки, И каждый день — снова тот же вздох.

Время не вернуть За рекой кукушка куковала, Отмеряя жизни краткий срок. Сколько лет она ни обещала, Всё равно уходит всё в песок.

Кукушкин счёт За рекой кукушка куковала, Счёт годам неведомый вела. В тишине она одна считала, Сколько вёсен, сколько зим прошла.

Одиночество За рекой кукушка куковала, Тишину вокруг оберегала. Я один стою на берегу, И куда-то вдаль бежать бегу.

Кукушка За рекой кукушка куковала, Счёт годам моим она давала. Я не знаю, сколько мне осталось, Только сердце от тоски сжималось.

Судьба на перекрёстке Ты не тот, я не та: разве это не судьба? Разве не любовь — как же быть, как нам быть? Пусть судьба моя, твоя подскажет нам, не тая. В лабиринте дорог продолжать или забыть? Мы искали друг друга в толпе города, Но столкнулись случайно, как два корабля. Оказалось — не те, не для нас та звезда, Только чувства остались, сжигая поля. Почему же так больно, когда ты не тот? Почему я не та — и в груди пустота? Может, это любовь — самый сложный полёт, Где ошибка судьбы, но святая черта? Пусть ответит молчанье, пусть время молчит, Ветер в поле услышит наш тихий вопрос. Мы не те, но друг в друге — как свет в темноте, И не важно, кто прав — только б кто-то донёс. Так давай не гадать, что судьба нам дала, Просто быть, как мы есть, даже если не те. Разве это не жизнь? Разве это не та Настоящая связь — в нашей вечной тщете?

Память о прошлом Мой вырванный позвоночник Висит на берёзках молочных, По-праздничному украшая Их ветви и глазки, не зная, Что скоро весенние грозы Сотрут эти белые слёзы, И ветер развеет по свету Останки, которых уж нету. Но в каждой росинке на листьях Мой слышится тихий, как истина, Голос, и в небе туманном Плывёт он путём необманным. И помнят берёзы о чём-то Давно позабытом, но том, что Сквозь годы, как нить паутины, Хранит отголоски рутины.

Тишина перед выбором Ты в девятом, а я на третьем курсе, В октябре ждет меня призыв. Стоит ли чувствам дать бурное русло, Или оставить все, не решив? Страх, что разлука сломает начало, Что в письмах любовь не согреть. Сердце стучит, но ответа не знает: Стоит об этом сказать и посметь?

Привычка идти Янтарно-медовым соблазном разлился закат, Шагаю навстречу ему, но не сладко в груди. Зачем? Я не знаю, наверно привычка идти. Пути выбирает не разум, а заданный такт. Дорога петляет, как старая лента из фильма, И каждый поворот — это новая глава судьбы. Я помню, как в детстве казалось, что всё здесь любимо, Теперь же вокруг только серые, сонные столбы. В кармане монета, что мне не купить ничего, И ветер свистит, словно песня без слов и без нот. Я сам виноват, что не вижу в пути ничего, Кроме того, что привычка идти не даёт поворот. И всё же я верю: когда-нибудь этот маршрут Приведёт к океану, где волны смывают печаль. Пока же шагаю, и звёзды над головой не соврут, Что этот закат — не конец, а начало, и жаль Лишь того, что так долго я шёл, не подняв головы, Не видя, как мир распускается в каплях росы. Но вечер сгущается, и ничего не изменить, Осталось идти, чтобы завтрашний день не простить.

Путь заката Янтарно-медовым соблазном разлился закат, Шагаю навстречу ему, но не сладко в груди. Зачем? Я не знаю, наверно привычка идти. Пути выбирает не разум, а заданный такт. Иду по дороге, где камни острее ножа, Где каждый прохожий — как призрак из прошлого дня. Мне шепчет листва: «Оглянись, ты устал от бега», Но ноги несут, словно воля чужая, меня. А небо всё ниже, и тени становятся гуще, И месяц холодный уже зажигает свой свет. Я помню, как раньше бывало на сердце светлее, Теперь же в груди только эхо ушедших побед. Быть может, когда-нибудь я поверну обратно, Увижу, что всё это было не зря, не напрасно. Но вечер сгущается, и ничего не понятно, Лишь шаг за шагом — и это, наверно, прекрасно.

Свечи догорели Окончен бал, погасли свечи, И тишина в звенящей пустоте. Уходит время, словно в вечность, Оставив след на темноте. Здесь каждый шаг — прощальный танец, Улыбки стерты, взгляды в никуда. И жизни сложный орнамент Сплетает вновь, но не сюда. Мы были главными актерами В спектакле, что придумал кто-то свыше. Но вот финал. И между нами Лишь эхо, тише, тише, тише. Пора гасить последний свет, Снимать костюмы, прятать маски. Остался только силуэт Без продолжения и без сказки. Итог подведен. Бал окончен. Свеча сгорела до конца. Лишь в памяти звенят, как колокольчик, Обрывки фраз, черты лица.

Занавес Окончен бал, погасли свечи, И смолк оркестр в пустом зале. Уходят гости, гасят свечи, Лишь отголоски в тишине. Костюмы сброшены, и маски Лежат на креслах без лица. Вчерашний смех, вчерашни ласки — Всё стало тенью у крыльца. Бокалы вымыты до блеска, На скатерти — ни пятен, ни следа. И только в памяти, как в пьесе, Звучат последние слова. Пора снимать грим, улыбаться Уже не нужно никому. Осталось тихо оглянуться И подвести черту всему. Стою один на сцене голой, Где страсти били через край. И понимаю: жизнь — не роли, А то, что прятал за кулисой.

Полевой разговор Июльским вечером, когда на небе тучи Сплетаются в узор — предвестник тишины, Выходишь в поле, где настоянный и жгучий Вдыхаешь воздух, полный летней новизны. Ладони ветра треплют волосы и травы, А в голове — ни мыслей лишних, ни тревог. Вот так стоять и слушать, как жужжат шмели, И понимать, что счастье — это лишь порог. Цветы — ромашки, колокольчик, васильки — Качаются в такт музыке полей. Касаются руки, как будто мотыльки, Июль мне шепчет: ничего не жалей. Пускай недолго это лето, но сейчас Я — часть земли и ветра, часть всего живого. Июльский вечер, счастье, небо, тихий глас — Внутри меня, и с этим я готов к любому слову.

Усталость Я так устала — до последней жилки, До онемевших пальцев на руках. Мои мечты — как хрупкие снежинки, Растаяли в заботах и делах. Я так устала — вечно быть в цейтноте, Смотреть на мир сквозь мутное стекло. Искать тепло в пустом водовороте, Где всё, что было светлым, — протекло. Я так устала — от чужих вопросов, От вечной спешки, от бессонных глаз. Мой внутренний, потерянный философ Молчит уже который день подряд. Я так устала — до последней строчки, До тишины, что давит на виски. Укрой меня, ночь, в мягком одиночестве, Дай отдохнуть от этой тоски. Я так устала — но встаю с рассветом, Вдыхаю воздух, делаю шаги. И где-то там, за серым силуэтом, Мерцает свет надежды и любви.

Мёртвый бунтарь Я умер, больше не жилец на этом свете я, Я умер, ну, каков подлец, издох средь бела дня! Какой подлец решите Вы, так взять и умереть! Лежит мертвец, а может быть, Вы станете жалеть? Лежу в гробу, гляжу в потолк, вокруг цветы и свечи, А сам себе шепчу: «Ну что ж, окончились все встречи. Всю жизнь я был послушным, тихим, никому не мешал, А вот сейчас лежу и вижу — мир меня не ждал». Приходят люди, смотрят в гроб, крестятся, шепчут: «Боже!» А мне смешно — я жив ещё? Нет, мёртв, но всё же, всё же Хочу я встать и закричать: «Эй, хватит причитать! Я не хотел так умирать, я не хотел молчать!» Но тело сковано, уста сомкнуты навсегда, И только эхо в пустоте: «Ушёл… ушёл… беда…» А я лежу и думаю: «Какой же я дурак, Что не успел сказать хоть раз: „Я — не такой, как всяк“». Прощайте, люди, я ушёл, оставив вам вопрос: «Зачем вы жили, если смерть — лишь подведенье роз?» И в тишине гробовой я жду, когда придет весна, Но только эхо в пустоте: «Ушёл… ушёл… до дна».

Последний сон Так хочется уснуть и не проснуться, В последний сон навеки окунуться, Где нет тревог, где вечная прохлада И не нужна ничья теперь награда. Устала душа от мирской суеты, От лжи и пустоты, и тщетной красоты. Там, за чертой, лишь тишина и свет, В котором боли, времени уж нет. Но кто-то шепчет: «Рано уходить, Ведь жизнь дана, чтоб свет в себе хранить». И я встаю, хоть тяжело дышать, Чтоб этот мир еще хоть раз обнять.