ГенераторСтихов 2.0

Стихи-аллегории

Стихотворения, использующие иносказания и символы для передачи философских и жизненных истин.

Стихи

Копилка Копилка полная — двадцатка внутри, Но жадность шепчет: «Шестьдесят, давай!» Я не замечу, как в погоне за добром Я растеряю всё, что было, — так и знай.
Соломенный пёс Я соломенный пёс, я бегу по осенней стерне, Спотыкаюсь, встаю и опять ускоряю шаги. Встречный ветер свистит, разрывая солому на мне, И летят по дороге сухие пустые стебли. Тело дрожит, но не знает, что значит устать, Только слышит, как в поле шумит пересохшая нива. Я не ведаю, сколько ещё мне осталось бежать, И хватит ли той соломы, чтоб сердце осталось живым. Иногда я ложусь у обочины, будто бы спать, Но сквозь сны прорастают колючие тени и страх. Мне бы горсть золотую в груди посильнее прижать, Чтобы ветер не смог разнести меня в прах. Я не волк, не дворняга, не чей-то ручной талисман, Я — сплетение стеблей, завязанных в узел тугой. Но когда загорается неба ночного экран, Я бегу, потому что свобода моя — под ногой. Пусть встревоженный ветер срывает последний пучок, Пусть дорога длинна и колюча, как старая рана. Я — соломенный пёс, я живу, пока есть ещё сок В этих высохших жилах, в безмолвии поля и тумана. И когда на заре поднимается свет над рекой, Я пойму: даже если соломы осталось немного — Достаточно, чтобы бежать, оставаясь собой. Я — соломенный пёс. Я бегу. Я живой до порога.
Волшебный фокстрот Спустившись с высот на паркет танцевальный, Судьба пригласила Любовь на фокстрот. Держал её бережно, но невнимательно, И оба сбивались с размера не раз. Она оступалась, шагала не в такт, Партнёр тоже многое делал не так. Влюблённость шептала Мечте: «Как странно», И взгляды вокруг становились наградой. И чуть не упав на простом па-де-де, Любовь воспротивилась в танце Судьбе. Её она властно тотчас обняла И дальше движенья сама повела. Под хитросплетенье волнующих нот У них получался волшебный фокстрот. Рождалось единство в слиянье двоих, И все расступились, взирая на них. Запомни: так было и будет всегда — В объятьях Любви может много Судьба. И тот, кто хоть раз этот танец видал, Поймёт, почему я о нём написал.
Фокстрот на паркете судьбы Однажды на танцах, спустившись с высот, Судьба пригласила Любовь на фокстрот. По тонкому стану скользила рука, Но поступь партнёрши была нелегка. Она оступалась, шагала не в такт, Партнёр тоже многое делал не так. На них обращали внимание все. «Как странно», — шептала Влюблённость Мечте. И чуть не упав на простом па-де-де, Любовь воспротивилась в танце Судьбе. Её она властно тотчас обняла И дальше движенья сама повела. Под хитросплетенье волнующих нот У них получался волшебный фокстрот. Рождалось единство в слиянье двоих, И все расступились, взирая на них. Запомни: так было и будет всегда — В объятьях Любви может много Судьба. Средь пышных огней и полночных зеркал Я это однажды во сне увидал.
Хищный силуэт Город грехов — это сцена и маска, Лиса выступает без страха и шанса. Она — это ты, это я, это каждый, Кто ночью выходит на охоту дважды.
Стена на пути Гора — это страж, что преграду возвёл, Препятствие, словно стена. Но волей своей я дорогу нашёл, И рухнула эта стена.
Пазл-королевство Империя Пазлов — что ни день, то скандал, То скандал, то скандал, то разборка. Кто-то снова кусок не туда вклепал, И картинка трещит, как шпорка. Но мы соберём этот хрупкий мир, Где каждый фрагмент — как осколок. Империя Пазлов — наш общий пир, Где скандал — лишь последний осколок.
Скандальный пазл Империя Пазлов — сплошной содом, Каждый день — то скандал, то разборка. Кто-то выбросил деталь за окно, А другой её прячет в норке. Но рамка одна, и картинка одна, Хоть куски разбежались по свету. Соберём — и воскреснет страна, Где скандал — лишь начало сюжета.
Три лисы и империя Империя пазлов рассыпалась в прах, Три лисы бредут в золотых миражах. Одна собирает из льдинок слова, Другая — из пепла, а третья — едва. Но каждая знает: осколков не счесть, И в каждом — своя потаённая весть. Они примеряют их, словно наряд, И пазлы в ответ на лис искоса глядят. Когда же последний фрагмент на местах, Империя вспыхнет в небесных цветах. Но лисы уйдут, не дождавшись конца, — Им важно лишь то, что в начале творца.
Вечный молот Тот молот не сгнил в монастырях, Он просто сменил молотобойца. И в каждом веке — свой особый страх, И новая назначена «охотница».
Обращение Когда бы волки были бы людьми, Они бы не смотрели так голодно в глаза, Они бы научились говорить «прости» И не рвали бы добычу на куски до конца.
Вечерний Париж Платье чёрное в пол, по Парижу шаги, Словно строчки стихов, словно снов витражи. Ты идёшь, и вокруг оживает асфальт, Превращая прохожих в молчаливый алтарь.
Последний рубеж Когда погас последний луч вдали, И тени обняли пустые стены, Он вышел в поле — воин без брони, Хранящий свет погибшей смены. Над ним кружил дракон — владыка тьмы, С глазами, полными холодной стали. Он предлагал покой, свободу от борьбы, Но воин знал: такое — лишь детали. Свобода — не в молчании цепей, Не в тишине, где страх смыкает кольца, Она — в борьбе за счастье всех людей, В огне, что освещает путь до солнца. Он развернул свой старый, верный меч, Вдохнул рассвет, ещё не зная боли, И крикнул в тьму, чтоб зло сумел пресечь, И бился так, как будто в этом — доля. Дракон метался, землю разрывал, Но не сломил бойца упорной волей. Герой не пал — он тварь обуздал, Освободив от страха жизни поле. И кровь, и пепел — всё смыла заря, Свобода вновь взошла над миром спящим. Он победил, свой долг до конца храня, Чтоб жизнь цвела под солнцем настоящим. Так воин пал или остался жить — Не в этом суть, а в том, что он боролся. Свободу невозможно не любить, Когда за неё сердце рвётся к звёздам.
Битва за рассвет Средь пепелищ и выжженных равнин, Где небо спит в объятиях заката, Бредёт один — последний из дружин, Чей щит пробит, а сталь мечом измята. Ему навстречу — тварь из древних снов, Чешуйчатый властитель мёртвых пастбищ, Он дышит гарью, он к борьбе готов, Он ждёт, когда герой падёт отчаянно. Но воин помнит: где-то за хребтом Осталась жизнь — поля, дома, родные, И детский смех, что был его щитом, И песни, что не смолкнут в дни лихие. Он поднимает меч — не для войны, А чтобы свет не сгинул в пасти мрака. Он знает цену тишины и тьмы, И бой ведёт не ради славы, а для знака. Дракон ревёт, сжигая небеса, Но воин твёрд — в нём мужество и воля. Он рушит тьму, как рушат чудеса, И побеждает, исцеляя поле. И там, где кровь, восходит солнце вновь, Свобода дышит — вольная, как ветер. Он победил, и с ним была любовь — Одна на всех, за всех, на всей планете.
Паук и муха К жертве направишь свои коготки, В нить паутины заманишь умело, Будешь кружить её в танце тоски, Делать с добычей что только хотела.
Цветы и шипы Есть на свете девушки-цветы, Что манят ароматом нежной лести. Сорвать их жаждем в мире суеты, Забыв про осторожность, гордость, чести. Есть те, что расцветают лишь в саду, За ними мы с любовью ходим кротко, Стирая с лепестков судьбы беду, Храня покой их нежной, тонкой ноткой. Но есть и те, чей лик — дурман теней, Как мухоловка, створки распахнув, Сквозь холод хищных, призрачных огней Зовут к себе — и губят, лишь прильнув. Не торопись сорвать любой бутон, Вглядись в шипы, что прячутся под ними. Иначе станешь сам в беду влюблён, Пленённый ложью, как в сетях незримых. Но если встретишь ту, что сердцу мила, Чья красота — не маска, а сиянье, Бери её, как дар из рук тепла, И береги, как жизни обещанье.
Солнечные братья На окне подсолнух и колючий кактус, Два характера, две судьбы, но общий свет. Подсолнух тянется к теплу, как будто к счастью, А кактус прячет нежность от всех бед. В подсолнухе — семечко, надежда и ростки, Оно взойдёт, когда наступит срок. А кактус, хоть и в иглах, но внутри тоски Таит цветок, что распуститься смог. Им солнце — женщина, что светит и ласкает, Она дарует жизнь и красоту. И каждый по-своему её встречает, В ответ даря ей нежность и мечту.
Два цветка у окна Подсолнух и кактус — два разных цветка, Но оба стремятся к теплу и свету. Подсолнух — открытый, как будто рука, А кактус — в иголках, но тоже с секретом. Подсолнух хранит в сердце семечко-жизнь, Что может взойти, если дать ему волю. А кактус, хоть колкий, но в нём та же мысль: Раскрыться цветком, озарив свою долю. И солнце — их муза, их нежный кумир, Дарует им ласку, тепло и заботу. И каждый из них, словно маленький мир, Готов подарить ей свою красоту.
Солнечная пара В горшке на подоконнике два друга — Подсолнух и колючий кактус-молодец. Они глядят на солнце друг за другом, И каждый солнцу рад, как наконец. Подсолнух тянет листья к свету нежно, В его корзинке семечко таит. А кактус, хоть колючий и прилежный, Под лаской солнца нежно расцветит. Они похожи: оба жаждут ласки, Им солнышко дарует свой привет. И в каждом есть сокрытые прекрасны Цветы, что распускаются в ответ.
Старуха-ночь Седая ночь, как старая колдунья, Рассыпала по небу серебро. Дрожит луна, вся бледная от лунных Пророчеств, что запали в ней хитро. Она плетёт из тишины узоры, Из шорохов — туманное веретено. Закрыла шторы, спрятала все взоры, Чтоб не было ни сплетен, ни кино. И город, как ребёнок в люльке, дремлет, Под одеялом из седых волос. А ночь ему колышет сказки древние, Где звёзды — это слёзы тёмных гроз. Под утро, утомившись, взгляд тускнеет, Седые пряди тают на ветру. Она уходит, но никто не смеет Сказать ей вслух: «Спасибо за игру». И вот уже рассвет кивает нежно, Сменяя ночь на утреннее «здравствуй». А нам остался след её безбрежный — Стихи, что мы читаем в одночасье.
Зеркало стаи Я видел, как стая птиц сжирала друг друга — Холодный, беспощадный, замкнутый круг. Перья в крови, глаза полны огня, И каждый клюв — оружие для племени, дня. Они друг друга грызли, теряя облик птиц, И не было ни крика, ни молитв, ни лиц. Лишь хрип и треск, и падающих тел, И в каждом взгляде — вызов: кто здесь уцелел? Я думал о людях: ведь мы ведь тоже так — Грызем своих же ближних, попав в тот же мрак. И в этой стае каждый — и палач, и жертва, И не мила нам доля, но привычна вера. Так что же мы? Лишь птицы, но с разумом вдвойне? Или одно и то же, как в этой дикой тьме? Я видел, как сжирали… и понял вдруг: В нас всех живет та стая — пожирающий друг.
✧ тег: аллегория ✧