Сатирические стихи
Сатира в стихах — это остроумный взгляд на жизнь. В этой подборке собраны произведения, которые высмеивают пороки и дарят хорошее настроение.
Стихи
Лермонтов в современной Тамани
Порой герой наш, скучая в мире,
Решил проведать, как мы живём.
Взял томик Пушкина, сел в такси,
И в путь отправился – в Тамань, тайком.
Приехал – ба! – не узнать Тамани:
Асфальт, витрины, сплошной вай-фай.
Вместо халуп – высотки из камня,
Куда ни глянь – сплошной «Пятёрочка», да.
Контрабандисты? Нет, не слыхать.
Зато есть блогеры с селфи-палкой.
Они снимают, как волны шумят,
И пишут в профиль: «Тут было жарко!»
Старуха? Нет, домофон и охрана.
Куда девался тот слепой старик?
Всё изменилось, всё не то, что ране,
Но дух свободы, впрочем, не постиг.
Поэт вздохнул: «Где ж парус одинокий?
Он что, уплыл в Нью-Йорк или в Крым?»
Ему сказали: «Нынче парус – в топе,
Его снимают все, кто не ленив».
Лермонтов хмыкнул: «Ладно, я не в обиде,
Но где ж Печорин? Он жив? Или как?»
«Печорин ваш теперь в Инстаграм-виде,
Он блогер, пишет про любовь и мрак».
«Ну что ж, – сказал поэт, – я всё увидел:
Тамань живёт, и это хорошо.
Но всё же жаль, что парус мой – не в виде
Того, что было. Впрочем, я пошёл».
И, заказав такси обратно в горы,
Он бросил взгляд на море и закат.
«Тамань, – шепнул, – ты стала лучше, спору
Нет. Только парус... парус бы назад».
Очередь
Работы много, зарплата — «достойная»,
Но интернета нет — и услуги требуют.
Мы улыбаемся, хотя устали,
И каждый день как будто на пределе.
Бумаги, справки, вечная гоньба,
А сети нет — и это не беда.
Мы справимся, ведь мы же здесь не зря,
Но интернет бы — очень нам нужна.
Без сети
В МФЦ с утра — работа и аврал,
Зарплата «достойна» — как сладкий сон.
Но интернет, увы, опять пропал,
И каждый клиент по-своему взбешён.
Услуги просят — требуют своё,
А мы без сети, как без рук, сидим.
Простите нас, но это не враньё —
Мы справимся, но только лишь с трудом.
Достойная зарплата
Работы много, а зарплата — «до»,
Достойна, но достойна лишь на вид.
И интернет не ловит ничего,
А очередь всё требует и ждёт.
Услуги просят — сети нет опять,
И справки не загрузить в срок.
Приходится нам всё вручную брать,
И каждый день — как будто вновь урок.
В окне приёма
В окне приёма — очередь и гул,
Бумаги, справки, вечный недосып.
«Зарплата достойна», — твердит наш угол,
А интернет — как прошлогодний грипп.
Услуги просят, требуют, грозят,
А мы без сети, словно без руки.
Простите, люди, я не виноват,
Что провода оборваны в клочки.
Ода маркетплейсам
Озон, Вайлдберриз, Маркет —
Сердца людей вы взяли в плен.
Шопоголики в сети
Скупают всё, что есть на свете.
Но вот посылка — и опять
В душе пустая благодать.
Всё это — тлен, всё это — прах,
А счастье — в простых мелочах.
Так прекратите же скупать
То, что не нужно вам, искать
В вещах спасенья от тоски.
Вернитесь к жизни, к людям, вы!
После вечеринки
Смеялись громко, думали — крутые,
Шутя про то, о чём не говорят,
Но вскоре рты закрылись, как пустые
Бокалы, что на скатерть пылью селят.
Итог простой: сатира в том, что пошлость
Не делает компанию теплей.
Осталась после них одна лишь горечь
Да пара недомолвленных идей.
Смех сквозь неловкость
Они решили: «Мы — комики от бога»,
И сыпали двусмысленным словцом,
Но публика смотрела слишком строго,
И шутки обернулись им лицом.
Теперь молчат, уткнувшись в телефоны,
Их слава — пшик, их крутость — мишура.
Урок усвоен: пошлые персоны
Не тянут даже на ученика.
Короли остроумия
Они кричали: «Это же умора!»,
Кидаясь шуткой сальной наповал,
Но зал зевал, и не спасала штора,
И смех их одинокий угасал.
В итоге — тишина и запах пива,
Их «крутость» испарилась, как дымок.
Сатира в том, что выглядит красиво
Лишь тот, кто пошлость перерос чуток.
Без свидетелей
Собрались, шутки пошлые травили,
Себя считали королями вечеринки,
Но вскоре все остроты исчертили —
Остались лишь неловкие смешинки.
И вот сидят, потупив взгляд в стаканы,
Никто не помнит, что сказать хотел,
Их юмор — как следы от ржавой ванны,
Смешон лишь тем, кто сам не поумнел.
Реплика из-за кулис
Клоун сказал: «Слышите, масло шипит?
Моя яичница, кажется, горит!»
Зритель в ответ: «Так сними же скорей!»
Клоун: «Нельзя — это часть новостей!»
Басни
Михалков в баснях колких
Высмеял пороки зло.
Но в финале — капля правды,
Чтобы совесть расцвела.
Требования
Пусть будет щедрым, добрым и богатым,
С лицом приятным, но не бородатым,
Чтоб в ресторане счёт всегда платил,
И на руках носил, что было сил.
Объявление
Мне нужен муж, как банкомат без лимита,
Чтоб тратил он с восторгом и открыто,
А если нет — пусть мимо проплывёт,
Уж лучше кот, чем жадный идиот.
Повар-эксгибиционист
В кулинарной игре «Кукинг Дайри»
Живёт один повар — любитель эпатажа.
Он вместо того, чтоб готовить суфле,
Всем шлёт фото голой жопы пейзажа.
Сообщество ржёт: «Это что за дела?
Ты лучше бы блюдо своё нам представил!»
Но он не уймётся — ни ночью, ни днём,
И рейтинг его уже стал анекдотом.
Виртуальный ресторан закрывается в срок,
А слава о нём всё гремит в интернете.
Кто жопу покажет — тот, видно, игрок,
Но лучше б он стал знаменит на котлетах.
Мессия в юбке
Чтобы поднять рождаемость в России,
Не нужен материнский капитал.
Во мне проснулось что-то от Мессии,
Бывает же такое... Кто бы знал.
Да, чувствую в себе я искру Божью.
И чтоб пролить на женщин благодать,
А не блуждать впотьмах по бездорожью,
Мне срочно президенткой нужно стать.
Я буду первой леди и отцом,
Я заменю собой всю вертикаль.
Пусть каждая семья построит дом,
А я им подарю любовь и даль.
Я научу мужчин носить цветы,
Дарить заботу, нежность и тепло.
Исполнятся заветные мечты,
И будет в каждом сердце так светло.
Пусть демография взлетит стрелой,
Я лично посчитаю всех ребят.
Я стану самой лучшею главой,
Чтоб все вокруг меня благодарили в ряд.
Но если вдруг не выберут меня,
Я не обижусь, честно, ни на миг.
Ведь искра Божья у меня своя,
И без Кремля я многого достиг.
Язык и мертвец
Стоял мертвяк, и пахло тленом,
А парень лизал у Галкиной,
Язык его, как червь над членом,
Работал с силою вулкана.
До этого у дочки Будённого
Он лизал, не зная страха,
И вот теперь, судьбой ведомый,
Попал на похороны махом.
Толпа глазела, свечи плыли,
Попы бормотали молитвы,
А парень лизал что есть силы,
Не замечая божьей битвы.
Сзади тух мертвяк в гробу,
Язык работал как червяк,
Он лизал свою судьбу,
Не жалея ни о чём никак.
И вот финал: он удалился,
Оставив запах и позор,
Никто не понял, что случилось,
Но помнит весь дворовый сор.
Мораль сей басни такова:
Лижи, пока ты жив и молод,
Но помни: даже у мертвяка
Язык найдёт свой странный голод.
На похоронах
На похоронах, где свечи тают,
Где воздух горек и тяжёл,
Один чудак, никем не знаем,
К усопшей сзади подошёл.
Он что-то лизал у Галкиной,
Пока мертвяк сзади тух,
Язык работал как червяк,
Скользя по коже, как паук.
До этого, в ином сюжете,
Он дочь Будённого ласкал,
И там, в неведомом завете,
Свой след язык его оставил.
Но вот беда: молва людская
Разносит вести по дворам,
И тень скандала роковая
Ползёт по сплетням и пирам.
А он стоит, невозмутимый,
Как будто так и быть должно,
И лижет, словно одержимый,
То, что давно погребено.
Смеются черти в подворотне,
Крестясь, старухи шепчут вслед,
А он всё лижет, беззаботный,
Вкушая странный свой обед.
И в этом есть своя отрада,
Своя немая красота:
Лизать, когда уже не надо,
Когда душа давно пуста.
Так повелось
Лихой беды всегда начало —
Когда начальство заскучало.
Оно не злое — просто скука
Рождает странные поступки.
Заслуженным дают награды,
Хотя не все они им рады.
А кто заслуживает — бьют,
И это называем мы уют.
Средь этих странных представлений
Нет ни героев, ни сомнений.
Есть только правило одно:
Не выходи, и будь как все.
И в этом тихом равновесье
Живём, не веря в чудеса.
Быть может, завтра всё изменится,
Но вряд ли. Так уж повелось.
Парадокс
Лихой беды всегда начало —
Тоска, что сверху заскучала.
Заслуги делят без причин:
Одним — пирог, другим — тычок в спину.
Кто честно нёс свою лямку,
Тот получает по горбу.
А кто умеет гнуть дугу —
Тому и лавра, и муку.
Средь этой жизненной качели
Мы все давно уж пролетели.
Итог один: не высовывайся,
Иначе — бьют. За что? Не спрашивай.
Начало беды
Лихой беды всегда начало —
Когда начальство заскучало.
Ему бы чай, ему б покой,
А тут дела текут рекой.
Заслуженным — почёт и слава,
Хотя заслуга их — забава.
А кто действительно пахал —
Того по швам судьба порвала.
И в этом тихом беспорядке
Живём мы все, играя в прятки.
Награда — тем, кто ближе к телу,
А бьют того, кто взялся за дело.
Парадокс
Лихой беде всегда кладёт начало
Скучающее важное начальство.
Ему за подвиг — незаслуженно вручают,
А честных — бьют за дерзкое нахальство.
Заслуги — как фальшивые монеты:
Звенят в карманах тех, кто не работал.
А те, кто пахал, — на крючке запрета,
Их стиснул круг чиновничьего гнёта.
Но это всё — лишь временная пьеса,
В которой скука — главный режиссёр.
Она уйдёт, оставив нам повесу,
Который сам получит свой позор.
А мы — народ — умеем ждать и верить,
Что справедливость всё-таки найдёт.
И скуку ту, как старую потерю,
Сметёт волной, как сорванный лёд.
Беда и скука
Беда всегда берёт своё начало
В тот час, когда начальство заскучало:
В кабинетах тишина, зевота,
И всем уже придумана работа.
Заслуженных наградят незаслуженно,
А тех, кто прав, побьют за что-то нужное.
Мол, не высовывайся, знай своё место,
Тогда, глядишь, и обойдётся честно.
Но время — лекарь, хоть и медлит с мазью,
Оно срывает маски и гримасы.
И тот, кто сеял ветер в скуке важной,
Пожнёт бурю — и в этом будет казнь.
А мы пока стоим, глядим на это,
Сжимаем кулаки и ждём рассвета.
Начальственный сплин
Когда начальство мается сплином,
Ему не терпится весь мир поправить.
И вот уже награда — не по чину,
А тот, кто вкалывал, — с укором на брани.
Заслуги перепутаны в конверте,
Где орден — за молчание в отчёте,
А честный труд — как кость в собачьей шерсти,
Его сотрут, как опечатку в квоте.
Но переждём: любая скука тает,
Дожди смывают пот с рабочих спин.
И тот, кто нынче без заслуг блистает,
Однажды станет сам себе один.
А те, кого нещадно били, — встанут,
Отряхнут пыль, расправят плечи в срок.
И скука — та, что двигала тиранов, —
Съест свой же позолоченный венок.
✧ тег: сатира ✧