ГенераторСтихов 2.0

Черный юмор в стихах

Для ценителей острого юмора — подборка стихов с черным юмором. Смешные и циничные стихотворения не для всех.

Стихи

Новая экосистема Овца пасётся без ограды, Волк дремлет сытый у куста. Пастух? Он вышел из ограды В мир, где не ждут его уста. Так и живут: без слёз, без драки, Никто не воет, не бежит. И лишь овчарка в полумраке На тень хозяина рычит.
Пир и мир Волк сыт — и ласков, как ягнёнок, Овца цела — и весела. Пастух был лишним, как ребёнок, Который спички утащил. Теперь в загоне тишь да гладь, Никто не щёлкает кнутом. Овца не прочь и помечтать, А волк не спорит с ней о том.
Идиллия без пастуха И волки сыты, и овцы целы — Так говорят, когда беда Прошла сторонкой. Нынче смело Стада гуляют без вреда. Пастух ушёл — точнее, съеден. Но это мелочь, не беда. Волк улыбается соседям, Овца кивает: «Да, вода Мутна была, теперь светла».
Пастуший компромисс Пастух исчез — и сразу тишь, Овчарня дремлет без тревог. Волк сыт, и ты, ягнёнок, спишь: Никто не гонит на лужок. Так разрешился давний спор Без слёз, без крови и обид. Овца довольна: цел забор. Волк тоже сыт. Пастух? Молчит.
Идиллия Волки сыты, овцы целы, Тишина в ночном лесу. Только эхо то и дело Повторяет: «Не спасу». Пастуха сожрали звери, Он теперь ничей, ничей. В это место люди верят, Но не ходят по ночей.
Уравнение Волчья сытость, овечья целость — Вот и всё, что нам нужно, брат. А пастушья мужская смелость Превратилась в закат. Кто-то должен уйти, чтобы оба Получили своё сполна. Такова у природы учёба, И не наша вина.
Пастораль без пастуха На лугу трава густа, Овцы щиплют, волки спят. Только эта красота Скрыла пастуха наряд. Он лежит в тени кустов, Не тревожит больше нас. Мир без лишних слов, Волки сыты — в добрый час!
Компромисс В стаде мир, покой и тишь, Только нет в живых пастуха. Ты, ягнёнок, сладко спишь, И волкам не до греха. Все довольны, все при деле, Волки сыты, овцы целы, Лишь в овраге у реки Спят пастушьи башмаки.
Вилли и смысл Вилли прёт от того, что нет смысла ни в чём, Он смеётся над этим и днём, и ночью. Он не ищет причин, он живёт как придётся, И от этого, чёрт побери, и прёт его!
Вилли и здоровье Вилли прёт от того, что врачи — идиоты, Он не пьёт, не курит, но ест только гвозди. Говорит: «Я здоров, как бык, только мёртвый, Оттого и весёлый, и слегка идиотский».
Вилли и любовь Вилли прёт от того, что жена — стерва, А любовница — тоже, но в другой позе. Он не верит ни в Бога, ни в чёрта, ни в первач, Но зато у него — два билета в Саратов.
Вилли и зарплата Вилли прёт от того, что зарплата — в конверте, А в конверте — не деньги, а справка о смерти. Он смеётся и машет прохожим рукой: «Я, ребята, бессмертный, я мёртвый такой!»
Вилли и бензин Вилли нюхает бензин — и ему не грустно, Он не хочет ни в театр, ни в кино, ни в ВУЗ, От него разит, как будто он — канистра, Зато в голове — симфония и быстро.
Шоколадный приход Вонка не кладет в шоколад ничего, Что не было б частью его самого. Он плавит улыбки и варит страх, И сыплет забвенье в какао-прах. Его самого так не по-детски прет, Что он забывает, кто он и кто ждет. Он ест свой десерт, как последний раз, И в каждом куске — его собственный глаз. Так что если ты хочешь такой же кайф — Отрежь от себя хоть кусочек, дай в драйв. Добавь в шоколад свою черную суть, И он унесет тебя в самую жуть. Но помни: обратно дороги не будет — Ты станешь таким же, как все эти люди.
Рецепт для взрослых Что добавляет Вонка в шоколад? Не марципан и не вишневый сад. Он мелет кости неудачных дней, И добавляет пыль от фейерверков-теней. Его самого так прет не по-детски, Что фабрика трещит по-молодецки. Он слизывает с пальцев черный крем, И ржет, как будто мир ему не терем. Внутри — дьявол с детскою улыбкой, Снаружи — кудри, шляпа и улыбка. Он кормит нас конфетами из лжи, А сам жует осколки витражей. Так что не спрашивай, что в шоколаде: Там ты, я и все, кто ему рады.
Секретный ингредиент Вонка шоколад не просто так прет, Он в какао-масло подмешивает лед. Не сахар, не сливки, не ванильный дым — Он сыплет туда порошок из обид. Детский смех перемолот в муку, Слезы скуки — по щепотке в строку. Но главный секрет — в его собственной тьме: Он ест этот шоколад на заре. И вот почему его так не по-детски несет: Он взрослый внутри, хоть снаружи — как мед. Он пробует сладость своих же грехов, Запивая горечью детских оков. Так что если ты хочешь понять этот вкус — Забудь про орехи, изюм и искус. Добавь в шоколад хоть немного себя, И он заорет, как в ночи детвора.
Язык и мертвец Стоял мертвяк, и пахло тленом, А парень лизал у Галкиной, Язык его, как червь над членом, Работал с силою вулкана. До этого у дочки Будённого Он лизал, не зная страха, И вот теперь, судьбой ведомый, Попал на похороны махом. Толпа глазела, свечи плыли, Попы бормотали молитвы, А парень лизал что есть силы, Не замечая божьей битвы. Сзади тух мертвяк в гробу, Язык работал как червяк, Он лизал свою судьбу, Не жалея ни о чём никак. И вот финал: он удалился, Оставив запах и позор, Никто не понял, что случилось, Но помнит весь дворовый сор. Мораль сей басни такова: Лижи, пока ты жив и молод, Но помни: даже у мертвяка Язык найдёт свой странный голод.
На похоронах На похоронах, где свечи тают, Где воздух горек и тяжёл, Один чудак, никем не знаем, К усопшей сзади подошёл. Он что-то лизал у Галкиной, Пока мертвяк сзади тух, Язык работал как червяк, Скользя по коже, как паук. До этого, в ином сюжете, Он дочь Будённого ласкал, И там, в неведомом завете, Свой след язык его оставил. Но вот беда: молва людская Разносит вести по дворам, И тень скандала роковая Ползёт по сплетням и пирам. А он стоит, невозмутимый, Как будто так и быть должно, И лижет, словно одержимый, То, что давно погребено. Смеются черти в подворотне, Крестясь, старухи шепчут вслед, А он всё лижет, беззаботный, Вкушая странный свой обед. И в этом есть своя отрада, Своя немая красота: Лизать, когда уже не надо, Когда душа давно пуста.
Язык и тлен У Галкиной парень что-то лизал, Мертвяк сзади тух, как забытый стыд. Язык, как червяк, в тишине скользил, И дочь Буденного в прошлом — грыз.
Поминальный мотив На похоронах у Галкиной — скандал: Парнишка лижет, а мертвяк сзади тух. Язык, как червь, свой совершает круг, И дочь Буденного — лишь первый вклад.
Червяк и мертвяк Парень лизал у Галкиной на похоронах, Сзади мертвяк тух, как забытый грех. Язык работал, как червяк в потемках, И это было хуже всех утех.
Дочь Буденного Он у дочери Буденного лизал, Теперь у Галкиной при всех. Мертвяк сзади тухнет, как сигнал, Язык — червяк, и в этом грех.
Скорбный ритуал На похоронах у Галкиной, в углу, Парнишка что-то лижет, как во сне. Мертвяк сзади тухнет в полумгле, Язык работает, как червь в золе.
На поминках У Галкиной парень что-то лизал, Покойник сзади тихо тух. Язык, как червь, в тиши влезал, И горек был посмертный дух.
✧ тег: чёрный юмор ✧