Черный юмор в стихах
Для ценителей острого юмора — подборка стихов с черным юмором. Смешные и циничные стихотворения не для всех.
Стихи
Новая экосистема
Овца пасётся без ограды,
Волк дремлет сытый у куста.
Пастух? Он вышел из ограды
В мир, где не ждут его уста.
Так и живут: без слёз, без драки,
Никто не воет, не бежит.
И лишь овчарка в полумраке
На тень хозяина рычит.
Пир и мир
Волк сыт — и ласков, как ягнёнок,
Овца цела — и весела.
Пастух был лишним, как ребёнок,
Который спички утащил.
Теперь в загоне тишь да гладь,
Никто не щёлкает кнутом.
Овца не прочь и помечтать,
А волк не спорит с ней о том.
Идиллия без пастуха
И волки сыты, и овцы целы —
Так говорят, когда беда
Прошла сторонкой. Нынче смело
Стада гуляют без вреда.
Пастух ушёл — точнее, съеден.
Но это мелочь, не беда.
Волк улыбается соседям,
Овца кивает: «Да, вода
Мутна была, теперь светла».
Пастуший компромисс
Пастух исчез — и сразу тишь,
Овчарня дремлет без тревог.
Волк сыт, и ты, ягнёнок, спишь:
Никто не гонит на лужок.
Так разрешился давний спор
Без слёз, без крови и обид.
Овца довольна: цел забор.
Волк тоже сыт. Пастух? Молчит.
Идиллия
Волки сыты, овцы целы,
Тишина в ночном лесу.
Только эхо то и дело
Повторяет: «Не спасу».
Пастуха сожрали звери,
Он теперь ничей, ничей.
В это место люди верят,
Но не ходят по ночей.
Уравнение
Волчья сытость, овечья целость —
Вот и всё, что нам нужно, брат.
А пастушья мужская смелость
Превратилась в закат.
Кто-то должен уйти, чтобы оба
Получили своё сполна.
Такова у природы учёба,
И не наша вина.
Пастораль без пастуха
На лугу трава густа,
Овцы щиплют, волки спят.
Только эта красота
Скрыла пастуха наряд.
Он лежит в тени кустов,
Не тревожит больше нас.
Мир без лишних слов,
Волки сыты — в добрый час!
Компромисс
В стаде мир, покой и тишь,
Только нет в живых пастуха.
Ты, ягнёнок, сладко спишь,
И волкам не до греха.
Все довольны, все при деле,
Волки сыты, овцы целы,
Лишь в овраге у реки
Спят пастушьи башмаки.
Вилли и смысл
Вилли прёт от того, что нет смысла ни в чём,
Он смеётся над этим и днём, и ночью.
Он не ищет причин, он живёт как придётся,
И от этого, чёрт побери, и прёт его!
Вилли и здоровье
Вилли прёт от того, что врачи — идиоты,
Он не пьёт, не курит, но ест только гвозди.
Говорит: «Я здоров, как бык, только мёртвый,
Оттого и весёлый, и слегка идиотский».
Вилли и любовь
Вилли прёт от того, что жена — стерва,
А любовница — тоже, но в другой позе.
Он не верит ни в Бога, ни в чёрта, ни в первач,
Но зато у него — два билета в Саратов.
Вилли и зарплата
Вилли прёт от того, что зарплата — в конверте,
А в конверте — не деньги, а справка о смерти.
Он смеётся и машет прохожим рукой:
«Я, ребята, бессмертный, я мёртвый такой!»
Вилли и бензин
Вилли нюхает бензин — и ему не грустно,
Он не хочет ни в театр, ни в кино, ни в ВУЗ,
От него разит, как будто он — канистра,
Зато в голове — симфония и быстро.
Шоколадный приход
Вонка не кладет в шоколад ничего,
Что не было б частью его самого.
Он плавит улыбки и варит страх,
И сыплет забвенье в какао-прах.
Его самого так не по-детски прет,
Что он забывает, кто он и кто ждет.
Он ест свой десерт, как последний раз,
И в каждом куске — его собственный глаз.
Так что если ты хочешь такой же кайф —
Отрежь от себя хоть кусочек, дай в драйв.
Добавь в шоколад свою черную суть,
И он унесет тебя в самую жуть.
Но помни: обратно дороги не будет —
Ты станешь таким же, как все эти люди.
Рецепт для взрослых
Что добавляет Вонка в шоколад?
Не марципан и не вишневый сад.
Он мелет кости неудачных дней,
И добавляет пыль от фейерверков-теней.
Его самого так прет не по-детски,
Что фабрика трещит по-молодецки.
Он слизывает с пальцев черный крем,
И ржет, как будто мир ему не терем.
Внутри — дьявол с детскою улыбкой,
Снаружи — кудри, шляпа и улыбка.
Он кормит нас конфетами из лжи,
А сам жует осколки витражей.
Так что не спрашивай, что в шоколаде:
Там ты, я и все, кто ему рады.
Секретный ингредиент
Вонка шоколад не просто так прет,
Он в какао-масло подмешивает лед.
Не сахар, не сливки, не ванильный дым —
Он сыплет туда порошок из обид.
Детский смех перемолот в муку,
Слезы скуки — по щепотке в строку.
Но главный секрет — в его собственной тьме:
Он ест этот шоколад на заре.
И вот почему его так не по-детски несет:
Он взрослый внутри, хоть снаружи — как мед.
Он пробует сладость своих же грехов,
Запивая горечью детских оков.
Так что если ты хочешь понять этот вкус —
Забудь про орехи, изюм и искус.
Добавь в шоколад хоть немного себя,
И он заорет, как в ночи детвора.
Язык и мертвец
Стоял мертвяк, и пахло тленом,
А парень лизал у Галкиной,
Язык его, как червь над членом,
Работал с силою вулкана.
До этого у дочки Будённого
Он лизал, не зная страха,
И вот теперь, судьбой ведомый,
Попал на похороны махом.
Толпа глазела, свечи плыли,
Попы бормотали молитвы,
А парень лизал что есть силы,
Не замечая божьей битвы.
Сзади тух мертвяк в гробу,
Язык работал как червяк,
Он лизал свою судьбу,
Не жалея ни о чём никак.
И вот финал: он удалился,
Оставив запах и позор,
Никто не понял, что случилось,
Но помнит весь дворовый сор.
Мораль сей басни такова:
Лижи, пока ты жив и молод,
Но помни: даже у мертвяка
Язык найдёт свой странный голод.
На похоронах
На похоронах, где свечи тают,
Где воздух горек и тяжёл,
Один чудак, никем не знаем,
К усопшей сзади подошёл.
Он что-то лизал у Галкиной,
Пока мертвяк сзади тух,
Язык работал как червяк,
Скользя по коже, как паук.
До этого, в ином сюжете,
Он дочь Будённого ласкал,
И там, в неведомом завете,
Свой след язык его оставил.
Но вот беда: молва людская
Разносит вести по дворам,
И тень скандала роковая
Ползёт по сплетням и пирам.
А он стоит, невозмутимый,
Как будто так и быть должно,
И лижет, словно одержимый,
То, что давно погребено.
Смеются черти в подворотне,
Крестясь, старухи шепчут вслед,
А он всё лижет, беззаботный,
Вкушая странный свой обед.
И в этом есть своя отрада,
Своя немая красота:
Лизать, когда уже не надо,
Когда душа давно пуста.
Язык и тлен
У Галкиной парень что-то лизал,
Мертвяк сзади тух, как забытый стыд.
Язык, как червяк, в тишине скользил,
И дочь Буденного в прошлом — грыз.
Поминальный мотив
На похоронах у Галкиной — скандал:
Парнишка лижет, а мертвяк сзади тух.
Язык, как червь, свой совершает круг,
И дочь Буденного — лишь первый вклад.
Червяк и мертвяк
Парень лизал у Галкиной на похоронах,
Сзади мертвяк тух, как забытый грех.
Язык работал, как червяк в потемках,
И это было хуже всех утех.
Дочь Буденного
Он у дочери Буденного лизал,
Теперь у Галкиной при всех.
Мертвяк сзади тухнет, как сигнал,
Язык — червяк, и в этом грех.
Скорбный ритуал
На похоронах у Галкиной, в углу,
Парнишка что-то лижет, как во сне.
Мертвяк сзади тухнет в полумгле,
Язык работает, как червь в золе.
На поминках
У Галкиной парень что-то лизал,
Покойник сзади тихо тух.
Язык, как червь, в тиши влезал,
И горек был посмертный дух.
✧ тег: чёрный юмор ✧