Стихи про похороны
В этой подборке собраны стихи, посвященные теме похорон, прощания и вечной памяти. Они помогут выразить самые глубокие чувства утраты.
Стихи
Язык и мертвец
Стоял мертвяк, и пахло тленом,
А парень лизал у Галкиной,
Язык его, как червь над членом,
Работал с силою вулкана.
До этого у дочки Будённого
Он лизал, не зная страха,
И вот теперь, судьбой ведомый,
Попал на похороны махом.
Толпа глазела, свечи плыли,
Попы бормотали молитвы,
А парень лизал что есть силы,
Не замечая божьей битвы.
Сзади тух мертвяк в гробу,
Язык работал как червяк,
Он лизал свою судьбу,
Не жалея ни о чём никак.
И вот финал: он удалился,
Оставив запах и позор,
Никто не понял, что случилось,
Но помнит весь дворовый сор.
Мораль сей басни такова:
Лижи, пока ты жив и молод,
Но помни: даже у мертвяка
Язык найдёт свой странный голод.
На похоронах
На похоронах, где свечи тают,
Где воздух горек и тяжёл,
Один чудак, никем не знаем,
К усопшей сзади подошёл.
Он что-то лизал у Галкиной,
Пока мертвяк сзади тух,
Язык работал как червяк,
Скользя по коже, как паук.
До этого, в ином сюжете,
Он дочь Будённого ласкал,
И там, в неведомом завете,
Свой след язык его оставил.
Но вот беда: молва людская
Разносит вести по дворам,
И тень скандала роковая
Ползёт по сплетням и пирам.
А он стоит, невозмутимый,
Как будто так и быть должно,
И лижет, словно одержимый,
То, что давно погребено.
Смеются черти в подворотне,
Крестясь, старухи шепчут вслед,
А он всё лижет, беззаботный,
Вкушая странный свой обед.
И в этом есть своя отрада,
Своя немая красота:
Лизать, когда уже не надо,
Когда душа давно пуста.
Язык и тлен
У Галкиной парень что-то лизал,
Мертвяк сзади тух, как забытый стыд.
Язык, как червяк, в тишине скользил,
И дочь Буденного в прошлом — грыз.
Поминальный мотив
На похоронах у Галкиной — скандал:
Парнишка лижет, а мертвяк сзади тух.
Язык, как червь, свой совершает круг,
И дочь Буденного — лишь первый вклад.
Червяк и мертвяк
Парень лизал у Галкиной на похоронах,
Сзади мертвяк тух, как забытый грех.
Язык работал, как червяк в потемках,
И это было хуже всех утех.
Дочь Буденного
Он у дочери Буденного лизал,
Теперь у Галкиной при всех.
Мертвяк сзади тухнет, как сигнал,
Язык — червяк, и в этом грех.
На поминках
У Галкиной парень что-то лизал,
Покойник сзади тихо тух.
Язык, как червь, в тиши влезал,
И горек был посмертный дух.
Валерьянка и тишина
Ещё не привезли. Но в доме воздух
Стал тяжелей, чем был вчера, вчера.
И мать сидит, уткнувшись в старый воздух
Платка, и шепчет: «Господи, пора...»
Я на нервах. Я вздрагиваю от стука
В подъезде. Это просто почтальон.
Но кажется: уже стучится мука
В наш дом, где свет давно приглушён.
На кухне валерьянка, три стакана,
Недопитый, остывший чай.
И тишина стоит стеной тумана,
И я шепчу: «Не надо. Не встречай».
Не хочу идти на похороны,
Боюсь отпевания, боюсь креста,
Боюсь, что голос мой сорвется в стоны,
И что молитва выйдет не проста.
А мать всё плачет, гладит фотографий
Рамки, будто может там согреть.
И в этом горе нет для нас дистанций —
Есть только боль, и ей не онеметь.
Ещё не привезли. Но смерть уже
Сидит за столом, как гость незваный.
И валерьянкой пахнет в гараже,
И в каждом слове — отзвук рваный.
Я не пойду. Или пойду — не знаю.
Но знаю: дом уже не будет прежним.
И мать моя, седая, как зима,
Останется одна с его одеждой.
Ещё не привезли
Ещё не привезли его — а смерть
Уже стоит в прихожей, сняв ботинки.
И мать не может больше не реветь,
И тянет руки к старенькой косынке.
На кухне пахнет валерьянкой, чаем,
И радио бормочет в тишине.
Мы все молчим, но каждый понимает:
Беда вошла и поселилась в мне.
Я на нервах — то чайник, то звонок,
То скрип дверей, то чьи-то телеграммы.
Я не могу переступить порог
Той комнаты, где спят его погоны.
Он был отчимом — сложным, но родным
По праву лет, по праву ежедневным.
Теперь его лицо стоит живым
Передо мной в окне вечернем, древнем.
Я не хочу идти на похороны,
Боюсь отпевания — боюсь, что там
Мне скажут: «Ты прости его», — и стоны
Польются в такт церковным голосам.
А мать всё плачет, гладит его свитер,
Кладет его на стул, как будто он
Вернется и, как раньше, тихо вытрет
Свои очки и выйдет на балкон.
Но нет. И завтра привезут цинковый
Тяжелый гроб, и закроют крышку.
И будет дождь, и будет запах новый —
Не валерьянки, а сырой земли.
Мальчик и птица
Караван рабов прошёл в пыли,
Мальчишка мёртвую пичужку нёс,
Любовь свою он ей отдал с земли,
И похоронил, смахнув с ресниц вопрос.
Прощай
Ушёл из жизни рано он,
Пошёл седьмой десяток.
Убиты горем от похорон,
Покойся с миром, наш браток.
Утрата
Ушёл из жизни рано он,
Пошёл седьмой десяток.
Убиты горем от похорон,
Слезами смыт остаток.
Вечная память
Ушёл из жизни рано он,
Пошёл седьмой десяток.
Убиты горем от похорон,
Остался в памяти отпечаток.
Скорбь
Ушёл из жизни рано он,
Пошёл седьмой десяток.
Убиты горем от похорон,
В душе лишь пустота и смяток.
Прощание
Ушёл из жизни рано он,
Пошёл седьмой десяток.
Убиты горем от похорон,
Как будто выпит ядок.
Память
Ушёл из жизни рано он,
Пошёл седьмой десяток.
Убиты горем от похорон,
Остался горький осадок.
✧ тег: похороны ✧