ГенераторСтихов 2.0

Классические стихи

Здесь собраны лучшие образцы классической поэзии — стихотворения, которые остаются в сердцах поколений.

Стихи

Тамань сегодня: взгляд поэта Лермонтов, скучая в дымке века, Вдруг решил: «Проведаю Тамань. Как живёт там нынешний мой человек? Не исчез ли дух тех диких дней?» Он приехал – и глазам не верит: Вместо изб – стеклянные дома. Вместо лодок – яхты на причале, И реклама everywhere сама. «Где ж народ, что был со мной так дерзок?» – Вопрошал поэт, бродя в толпе. А в ответ – лишь селфи, кофе, кеды, Да музыка из всех машин вообще. Контрабанда? Нет, теперь – доставка. Вместо сетей – оптоволокно. И старуха – не старуха, а стажёрка В кофейне, где варят капучино давно. «А Печорин?» – «Он в TikTok, читает Монолог про скуку и любовь». «А слепой?» – «Он блогер, пишет рецепты, Как сварить варенье вновь и вновь». «Что ж, – сказал поэт, – я не в претензии. Время движется, и это не беда. Только жаль, что парус одинокий Не плывёт теперь уж никуда». Он вздохнул и, сев на самокат, Укатил в закат, махнув рукой. А Тамань осталась – шумный, пёстрый, Современный город, но родной.
Лермонтов в современной Тамани Порой герой наш, скучая в мире, Решил проведать, как мы живём. Взял томик Пушкина, сел в такси, И в путь отправился – в Тамань, тайком. Приехал – ба! – не узнать Тамани: Асфальт, витрины, сплошной вай-фай. Вместо халуп – высотки из камня, Куда ни глянь – сплошной «Пятёрочка», да. Контрабандисты? Нет, не слыхать. Зато есть блогеры с селфи-палкой. Они снимают, как волны шумят, И пишут в профиль: «Тут было жарко!» Старуха? Нет, домофон и охрана. Куда девался тот слепой старик? Всё изменилось, всё не то, что ране, Но дух свободы, впрочем, не постиг. Поэт вздохнул: «Где ж парус одинокий? Он что, уплыл в Нью-Йорк или в Крым?» Ему сказали: «Нынче парус – в топе, Его снимают все, кто не ленив». Лермонтов хмыкнул: «Ладно, я не в обиде, Но где ж Печорин? Он жив? Или как?» «Печорин ваш теперь в Инстаграм-виде, Он блогер, пишет про любовь и мрак». «Ну что ж, – сказал поэт, – я всё увидел: Тамань живёт, и это хорошо. Но всё же жаль, что парус мой – не в виде Того, что было. Впрочем, я пошёл». И, заказав такси обратно в горы, Он бросил взгляд на море и закат. «Тамань, – шепнул, – ты стала лучше, спору Нет. Только парус... парус бы назад».
Честность перед Моцартом Моцарт, твой смех в мелодии слышан, И девочка играет, не тая. Она не прячет нот, не лжёт, не дышит Фальшиво — честность светлая твоя. Ты, озорной, её поймёшь, конечно: Ведь сам ты был ребёнком-вундеркиндом. И пусть порой играть ей безупречно Мешает трепет — ты простишь ей импульс. Она не лжёт — и в этом её сила, И в этом — отзвук твоего огня. Ты слышишь: честность ноты не затмила, Она играет, искренне звеня. И вот финал: ты улыбаешься с портрета, И девочка играет до рассвета.
Осенний ветер Осенний ветер гонит листья прочь, Он рвёт с деревьев золото и медь. И в эту разноцветную полночь Дорогам хочется лететь и петь. Он в лужах топит отраженья туч, Срывает с крыш продрогшую листву. И кажется, что мир до боли зряч, Вбирая холод, сырость и тоску.
Зов классики Читайте классику, она нужна — Как винограда спелого лоза. Как тома ваш любимый переплёт, Полифонии нужных нот. Она — как ключ к сокровищам ума, Где вечность дышит, где царит зима И лето разом, где живёт мечта, Где мысль ясна и глубока. Откройте том, вдохните аромат Страниц, где гении творят. И вы услышите в тиши Созвучье вечное души.
Нужные ноты Читайте классику, она нужна — Как винограда спелого лоза. Как тома ваш любимый переплёт, Полифонии нужных нот. В строках великих — дыхание веков, Мудрость и свет негасимых оков. Сердце откликнется, душа оживёт, Если коснёшься тех самых нот. Пусть в суете вы найдёте досуг, Книга — ваш верный и преданный друг. В ней — вдохновенье, покой и полёт, Полифонии нужных нот.
Виноградная лоза Читайте классику, она нужна — Как винограда спелого лоза. Как тома ваш любимый переплёт, Полифонии нужных нот. Она врачует души и сердца, Ведёт от тьмы к сиянью дня. В ней мудрость предков и любовь, Она волнует вновь и вновь. Читайте классику, друзья, Без неё никак нельзя. Она — источник вдохновенья, И путь к высокому прозренью.
Блажь судьбы Что наша жизнь? Игра, конечно, Судьбой разыгранная блажь. Что было — то уже не вечно, Что будет — то её мираж.
Мысленно с тобой Мари — прекрасное созданье, Я в вас влюблён, и вынужден терпеть Без вас любви своей страданья, Вы далеко, но хочется мне петь. Душа моя покоя не находит, Вы далеко, но мысленно со мной. Ваш образ в сердце тихо бродит, Наполнив грудь тоской ночной. И пусть меж нами расстоянья, Я шлю вам нежные признанья.
В разлуке Мари, вы дивное творенье, Влюблён я, но увы, терплю Без вас страданья и томленье, Хоть далеки — я вас люблю. Вы далеко, но мысленно со мною, Душа моя покоя не найдёт. Я грежу вашей красотою, Пока заря не позовёт. И в тишине ночной я с вами, Хотя разделены мы городами.
Мари Мари — прекрасное созданье, Я в вас влюблён, и мне терпеть Без вас любви своей страданья, Вы далеко — но в мыслях сметь Мечтать о встрече, о тепле, Душа покоя не находит, Я вижу вас в ночной поре, Пока рассвет не сверху сходит. И сердце мечется в груди, Хоть знаю: вы сейчас вдали.
Идеальный профиль Твой профиль — точёный, как античный барельеф, А волосы — как золото в лучах. Стройна, умна, и в этом весь твой сюжет, Ты — муза, воплощённая в мечтах.
Ода длинным женским ножкам В них грация античной колоннады, В них музыка, что выше всех сует. Они — как две стрелы, летящие к награде, И в них — начало всех земных побед.
Красная и чёрная В саду, где тени в тишине легли, Две розы рядом медленно росли. Одна — как пламя, яркая, в огне, Другая — ночь, застывшая во мгле. Их ветер гладил, дождь поил росой, Но спорить им друг с другом смысла нет. Красная шепчет: «Мир согрет красой», Чёрная молвит: «В тайне скрыт ответ».
Родное слово В нём Пушкина живая речь, И Толстого дыханье, Его мы должны сберечь, Как отчизны дыханье. Пусть время бежит, как река, Но слово останется с нами, В нём наша душа и века, В нём правда, что светит над нами.
Гимн театра «Маскарад» В старом зале, где люстры горят, Где пыль на кулисах и тени дрожат, Рождается тайна из сотни минут, Актеры на сцену, как боги, идут. Здесь маски меняются быстрее, чем день, Здесь шепот и крик, и восторг, и мигрень, Здесь каждый прохожий — герой и злодей, И нет никого в этом мире родней. Мы — эхо друг друга, мы — отблеск свечей, Мы — утренний свет среди серых ночей, Мы — пульс, что стучит в унисон с тишиной, Мы — дом, где любой становится собой. Припев: «Маскарад», «Маскарад» — Ты наш храм и наш сад, Где под звуки оваций Сердца в такт стучат. «Маскарад», «Маскарад» — Мы с тобой навсегда, Пусть летят года, Ты — наша звезда! Мы помним премьеры, провалы, антракт, И первый успех, и счастливый контракт, И слезы, и смех, и цветы у дверей, И сотни друзей, что чуть-чуть постарей. Здесь юность выходит на сцену впотьмах, Здесь опыт ведет ее на руках, Здесь учат не просто играть — а гореть, И зрителя сердце в полете согреть. Пускай за окном суета и дожди, Ты в каждом из нас, ты всегда впереди, И если однажды погаснет свет, Мы снова зажжем его — сотней побед. Припев: «Маскарад», «Маскарад» — Ты наш храм и наш сад, Где под звуки оваций Сердца в такт стучат. «Маскарад», «Маскарад» — Мы с тобой навсегда, Пусть летят года, Ты — наша звезда!
Голоса Серебряного века Они не жили — жгли себя дотла, Вплетая в строки боль и вдохновенье. Их муза своенравна и смела, Она — их крест, их казнь и их спасенье. Блок ждал Прекрасную Даму в дымке сна, А получил — Россию в буре красной. И падала на плечи тишина, Как снег на город, серый и опасный. Ахматова сжимала горький ком, Молясь не о себе — о сыне, о России. Её строка звенела под замком, И даже камень становился синим. Мандельштам, сгорая, пел сквозь страх, О том, что век — волкодав, а он — добыча. И воздух рвался на глухих ветрах, И время падало с небес, как притча. Цветаева — костёр в ночной степи, Металась между жизнью и разлукой. Её стихи — как вызов и как всхлип, Как поцелуй, зажатый в кулаке, — мука. Есенин — золотой, пропойный свет, Берёзы, кони, кабак и поле. Он знал, что жить осталось пару лет, И пел, и пил, и умирал от боли. Гумилёв — конквистадор и поэт, Любил охоту, звёзды и отвагу. Он принял смерть как рыцарский обет, И не сломался, и не бросил шпагу. Пастернак — метель в чужом окне, Свеча на столе, и снег, и ожиданье. Он жил, как все, но в высшей тишине Расслышал гул иного мирозданья. Ходасевич — тяжёлый, злой, больной, Смотрел на мир сквозь призму отвращенья. Но в этой тьме, холодной и земной, Он находил и свет, и оправданье. Их век — серебряный, но с примесью свинца, Он пел и проклинал, любил и убивал. И нет у этой песни ни конца, Пока в России кто-то вновь читает их — и плачет, и листает.
Серебряный век Они не жили — жгли себя дотла, Вплетая в строки боль и вдохновенье. Их муза своенравна и смела, Она — их крест, их казнь и их спасенье. Блок ждал Прекрасную Даму в дымке сна, А получил — Россию в буре красной. И падала на плечи тишина, Как снег на город, серый и опасный. Ахматова сжимала горький ком, Молясь не о себе — о сыне, о России. Её строка звенела под замком, И даже камень становился синим. Мандельштам, сгорая, пел сквозь страх, О том, что век — волкодав, а он — добыча. И воздух рвался на глухих ветрах, И время падало с небес, как притча. Цветаева — костёр в ночной степи, Металась между жизнью и разлукой. Её стихи — как вызов и как всхлип, Как поцелуй, зажатый в кулаке, — мука. Есенин — золотой, пропойный свет, Берёзы, кони, кабак и поле. Он знал, что жить осталось пару лет, И пел, и пил, и умирал от боли. Гумилёв — конквистадор и поэт, Любил охоту, звёзды и отвагу. Он принял смерть как рыцарский обет, И не сломался, и не бросил шпагу. Пастернак — метель в чужом окне, Свеча на столе, и снег, и ожиданье. Он жил, как все, но в высшей тишине Расслышал гул иного мирозданья. Ходасевич — тяжёлый, злой, больной, Смотрел на мир сквозь призму отвращенья. Но в этой тьме, холодной и земной, Он находил и свет, и оправданье. Их век — серебряный, но с примесью свинца, Он пел и проклинал, любил и убивал. И нет у этой песни ни конца, Пока в России кто-то вновь читает их — и плачет, и листает.
Вальс и память Прощальный вальс звучит легко и нежно, Храним мы в сердце этот вечер грешный. Вуз стал для нас вторым родным домом, Согретым теплом и научным законом. Теперь мы уходим, но память осталась, Она нас согреет, когда будет жалость. Пусть новый рассвет принесёт нам удачу, Мы справимся с ней и решим все задачи.
Диплом Мы шли сквозь дедлайны, как сквозь лабиринт, Теперь впереди нас мечта и магнит. Диплом в наших руках — это старт для полёта, Мы верим в себя, и в душе есть свобода. Пусть удача подставит надёжное плечо, И цели достигнем мы все горячо. Вуз дал нам не только науку, но дружбу, И это, поверьте, важнее заслуги.
Пять лет Конспекты, зачёты и длинные лекции, Бессонные ночи, как будто протекции. Но вот он — диплом, и открыты все двери, Мы в новую жизнь без сомнений поверим. Содружество наше — надёжный оплот, Оно нас ведёт и вперёд, и вперёд. Пусть вальс выпускной закружит нас с тобой, Мы справимся с любой непростой судьбой.
Выпускникам Наш вуз нас учил не сдаваться в пути, Уменье искать и решенья найти. Диплом — это ключ к неизведанным дверям, Мы справимся с вызовом, точно поверим. Пять лет пролетели, как будто мгновенье, Но память хранит каждое вдохновенье. Пусть ждёт впереди нас большая дорога, И счастья, и смелости будет нам много.
При дворе В колпаке с бубенчиками шут, Он смешил толпу который год. Но нашла на сердце вдруг беду — Королеву он боготворит. Он слагал ей шутки и стихи, Но скрывал за смехом боль свою. И глядел, как тают пустяки, В королевском призрачном раю.
Классика Маленькое чёрное платье — Воплощение женской красоты. В нём и радость, и тайные объятья, И несбывшиеся мечты.
✧ тег: классика ✧