Стихи про литературу
Подборка стихов про литературу, которые воспевают красоту слова и магию книг.
Стихи
Дождь на Фонтанке
Дождь моросит по мостовой,
Скользит по крышам, по зонтам,
И город, мокрый и живой,
Глядит в глаза своим мостам.
Здесь Пушкин шёл, и Достоевский
Смотрел на воду с берегов,
И дождь, как старый друг, неловко
Стучит по памяти веков.
Как мы делали газету-раскраску
Мы газету рисовали
По трилогии Носова.
Чтобы дети раскрашали
И Незнайку узнавали.
На листе — портрет героя,
Рядом — огород и дом,
Здесь — ракета на просторе,
Здесь — лунатики с ведром.
Коротышки в городе цветов
Строят мостик через речку,
И уже который раз
Пишет Шпунтик поговорку.
Мы наклеили картинки,
Подписали кто, где, что.
Получилась паутинка
Из вопросов и окошек.
А как только выйдет номер,
Каждый скажет: «Я — Незнайка!»
И, конечно, по-смешному
Можно спорить и шутить.
Вот такая вот газета —
Раскраска для ума.
В ней живёт тепло и лето,
В ней — любимая страна.
Парадные Михалкова
В парадных Михалкова свет и тень,
Здесь каждый шаг — как будто в новый день.
Стихи, как гости, входят без стука,
И в сердце остаётся их строка.
Весёлый дядя Степа
Поэт весёлых добрых слов,
Он рифмой согревает вновь,
Где смех и дружба — главный свет,
Ему преграды вовсе нет.
Роскошь и беседа
Хочу свободы, денег и вина,
Чтоб жизнь была, как пенная волна.
На палубе сидеть, смотреть в закат,
Болтать о прозе, рифмами богат.
А вечером — весёлый женский смех,
Шампанское, и музыка для всех.
Кутить, любить, и тратить, и мечтать,
Чтоб каждый день свободу ощущать.
Вечер на яхте
Хочу кутить, чтоб море пело в такт,
Чтоб деньги шли на ветер, просто так.
На палубе, где пахнет солью и вином,
Болтать о книгах, спорить о былом.
А вечером — шампанское и дамы,
И разговоры до утра, до драмы.
Свобода, роскошь, молодость и страсть —
Всё то, что заставляет сердце пасть.
Свобода и вино
Мне хочется свободы и монет,
Чтоб каждый день был празднично одет.
На палубе, под крики чаек, пить
И о стихах с восторгом говорить.
Пусть вечер принесёт нам звон бокалов,
Улыбки дам и танцы до упаду.
Кутить, пока рассвет не разбудил,
Чтоб каждый миг свободу мне дарил.
Палубный вечер
Хочу кутить, чтоб ветер в парусах,
Чтоб звон монет и солнце в волосах.
На палубе, где плещется волна,
Сидеть с бокалом красного вина.
Болтать о прозе, спорить о стихах,
Пока закат горит в чужих глазах.
А вечером — шампанское, огни,
И дамы, и свобода, и они.
Зов классики
Читайте классику, она нужна —
Как винограда спелого лоза.
Как тома ваш любимый переплёт,
Полифонии нужных нот.
Она — как ключ к сокровищам ума,
Где вечность дышит, где царит зима
И лето разом, где живёт мечта,
Где мысль ясна и глубока.
Откройте том, вдохните аромат
Страниц, где гении творят.
И вы услышите в тиши
Созвучье вечное души.
Виноградная лоза
Читайте классику, она нужна —
Как винограда спелого лоза.
Как тома ваш любимый переплёт,
Полифонии нужных нот.
Она врачует души и сердца,
Ведёт от тьмы к сиянью дня.
В ней мудрость предков и любовь,
Она волнует вновь и вновь.
Читайте классику, друзья,
Без неё никак нельзя.
Она — источник вдохновенья,
И путь к высокому прозренью.
Новичок
И всё-таки я не молчу,
хотя перо ещё неловко.
Я, как фонарик, свет включу
над этой чистою листовкой.
Мне б только рифму удержать
да не споткнуться на размере,
а остальное — благодать,
когда стихи в себя поверят.
Голоса Серебряного века
Они не жили — жгли себя дотла,
Вплетая в строки боль и вдохновенье.
Их муза своенравна и смела,
Она — их крест, их казнь и их спасенье.
Блок ждал Прекрасную Даму в дымке сна,
А получил — Россию в буре красной.
И падала на плечи тишина,
Как снег на город, серый и опасный.
Ахматова сжимала горький ком,
Молясь не о себе — о сыне, о России.
Её строка звенела под замком,
И даже камень становился синим.
Мандельштам, сгорая, пел сквозь страх,
О том, что век — волкодав, а он — добыча.
И воздух рвался на глухих ветрах,
И время падало с небес, как притча.
Цветаева — костёр в ночной степи,
Металась между жизнью и разлукой.
Её стихи — как вызов и как всхлип,
Как поцелуй, зажатый в кулаке, — мука.
Есенин — золотой, пропойный свет,
Берёзы, кони, кабак и поле.
Он знал, что жить осталось пару лет,
И пел, и пил, и умирал от боли.
Гумилёв — конквистадор и поэт,
Любил охоту, звёзды и отвагу.
Он принял смерть как рыцарский обет,
И не сломался, и не бросил шпагу.
Пастернак — метель в чужом окне,
Свеча на столе, и снег, и ожиданье.
Он жил, как все, но в высшей тишине
Расслышал гул иного мирозданья.
Ходасевич — тяжёлый, злой, больной,
Смотрел на мир сквозь призму отвращенья.
Но в этой тьме, холодной и земной,
Он находил и свет, и оправданье.
Их век — серебряный, но с примесью свинца,
Он пел и проклинал, любил и убивал.
И нет у этой песни ни конца,
Пока в России кто-то вновь читает их — и плачет, и листает.
Серебряный век
Они не жили — жгли себя дотла,
Вплетая в строки боль и вдохновенье.
Их муза своенравна и смела,
Она — их крест, их казнь и их спасенье.
Блок ждал Прекрасную Даму в дымке сна,
А получил — Россию в буре красной.
И падала на плечи тишина,
Как снег на город, серый и опасный.
Ахматова сжимала горький ком,
Молясь не о себе — о сыне, о России.
Её строка звенела под замком,
И даже камень становился синим.
Мандельштам, сгорая, пел сквозь страх,
О том, что век — волкодав, а он — добыча.
И воздух рвался на глухих ветрах,
И время падало с небес, как притча.
Цветаева — костёр в ночной степи,
Металась между жизнью и разлукой.
Её стихи — как вызов и как всхлип,
Как поцелуй, зажатый в кулаке, — мука.
Есенин — золотой, пропойный свет,
Берёзы, кони, кабак и поле.
Он знал, что жить осталось пару лет,
И пел, и пил, и умирал от боли.
Гумилёв — конквистадор и поэт,
Любил охоту, звёзды и отвагу.
Он принял смерть как рыцарский обет,
И не сломался, и не бросил шпагу.
Пастернак — метель в чужом окне,
Свеча на столе, и снег, и ожиданье.
Он жил, как все, но в высшей тишине
Расслышал гул иного мирозданья.
Ходасевич — тяжёлый, злой, больной,
Смотрел на мир сквозь призму отвращенья.
Но в этой тьме, холодной и земной,
Он находил и свет, и оправданье.
Их век — серебряный, но с примесью свинца,
Он пел и проклинал, любил и убивал.
И нет у этой песни ни конца,
Пока в России кто-то вновь читает их — и плачет, и листает.
Учителю русского языка
Спасибо за увлекательный путь
По тропам орфографии и пунктуации,
За то, что помогли нам заглянуть
В миры великих книг и их нюансы.
За Ваше понимание и труд,
За то, что знания дарили щедро,
Ошибок меньше пусть у нас грядут,
Чем в диктантах, где мы были щедры.
Желаем Вам благополучия, тепла,
Отрады для души и вдохновения,
Чтоб жизнь была, как добрая глава,
Полна любви, заботы и терпения.
Два предмета — одна душа
Он учит нас и буквам, и сердцам,
Два предмета сплавив в один поток.
Где правило — начало всех начал,
Там образ вырастает из исток.
Мы ценим его строгость и тепло,
Умение прощать и понимать.
Он дарит нам не просто ремесло,
А крылья, чтоб над миром нам летать.
На уроке литературы
В классе снова тишина настала,
Учитель входит, как рассвет в окно.
Он знает: слово — это не начало,
А путь, что в сердце светит всё равно.
Он учит нас любить родные строки,
Где Пушкин, Блок и Тютчев говорят.
И в каждом слове — мира горизонты,
И в каждой строчке — целый звездопад.
Купринский след
Здесь Куприн ловил вдохновенье,
Бродил по тропам у воды.
Балаклава — стихотворенье
Из пены, скал и красоты.
Куприн здесь жил
Здесь Куприн ловил вдохновенье,
Скалы хранят его след.
Балаклава – стихотворенье,
Где каждый камень – поэт.
Баллада о лишнем человеке
В зале суда — свечи и тени,
Заседает строгий синклит.
Обвиняемый — в черной сени,
И молчанье, как камень, висит.
Свидетель — Владимир Ленский:
«Он дружбу отверг, как обузу,
И в день, когда я был блаженный,
Он вызвал на дуэль, как грозу».
Татьяна в углу, в забытьи,
«Он мог бы понять мои грезы,
Но вместо любви — лишь пути,
Что в даль уводили, как слезы».
Судьи шепчут: «Вот человек,
Который не создан для мира,
Он лишний, он — вековой снег,
Что тает в руках у кумира».
И приговор: «Отныне вовек
Ему суждено одиноким
Быть в мире, где каждый — калека
Души, что не верит в высокое».
С днём рождения, учитель!
Учитель словесности, сегодня праздник,
Примите поздравленья и цветы.
Вы вдохновляете, как романтик,
Нас учите любить стихи и мечты.
В страницах книг — бессмертные герои,
Вы оживляете их голоса.
За Вашей добротой, как за стеною,
Мы верим в чудеса и в небеса.
Пусть будет жизнь наполнена сюжетом,
Где счастье — главная строка.
Здоровья, радости, успеха в этом
Мы пожелаем Вам наверняка.
Наставнику словесности
В этот день рожденья, дорогой учитель,
Хочу сказать спасибо за добро.
Вы в мир литературы — наш хранитель,
Вели нас сквозь страниц волшебных серебро.
Пушкин, Толстой, Есенин — рядом с нами,
Благодаря Вам ожили они.
Вы научили нас мечтать стихами,
И в прозе жизни видеть ярче дни.
Пусть Ваше сердце музыкой звучит,
И вдохновенье не покинет Вас.
Пусть каждый день Вам радость подарит,
И счастье светит, как в последний час.
Учителю литературы
С днём рождения, учитель мудрый,
Вы открыли нам мир чудесный.
Словно в сказке, средь строчек и букв
Мы нашли клад бесценный, чудесный.
Вы учили нас видеть прекрасное,
В каждой строчке искать вдохновенье.
Пусть звучат в Вашей жизни, как празднично,
Стихов золотые мгновенья.
Пусть глаза Ваши светятся радостью,
А душа от тепла расцветает.
С днём рождения! С любовью и благостью
Пусть судьба Вам добро возвращает.
Вдохновительнице
С доской и мелом, в кругу теней
Поэтов, что в веках горят,
Вы терпеливо учите нас дней
Ценить, как драгоценный клад.
Мудрой наставнице
Вы — строгий друг и чуткий педагог,
Вам Пушкин, Гоголь — вечные коллеги.
Пусть каждый ваш урок — как диалог
С великими на жизненной телеге.
✧ тег: литература ✧