ГенераторСтихов 2.0

Стихи про литературу

Подборка стихов про литературу, которые воспевают красоту слова и магию книг.

Стихи

Дождь на Фонтанке Дождь моросит по мостовой, Скользит по крышам, по зонтам, И город, мокрый и живой, Глядит в глаза своим мостам. Здесь Пушкин шёл, и Достоевский Смотрел на воду с берегов, И дождь, как старый друг, неловко Стучит по памяти веков.
Как мы делали газету-раскраску Мы газету рисовали По трилогии Носова. Чтобы дети раскрашали И Незнайку узнавали. На листе — портрет героя, Рядом — огород и дом, Здесь — ракета на просторе, Здесь — лунатики с ведром. Коротышки в городе цветов Строят мостик через речку, И уже который раз Пишет Шпунтик поговорку. Мы наклеили картинки, Подписали кто, где, что. Получилась паутинка Из вопросов и окошек. А как только выйдет номер, Каждый скажет: «Я — Незнайка!» И, конечно, по-смешному Можно спорить и шутить. Вот такая вот газета — Раскраска для ума. В ней живёт тепло и лето, В ней — любимая страна.
Парадные Михалкова В парадных Михалкова свет и тень, Здесь каждый шаг — как будто в новый день. Стихи, как гости, входят без стука, И в сердце остаётся их строка.
Весёлый дядя Степа Поэт весёлых добрых слов, Он рифмой согревает вновь, Где смех и дружба — главный свет, Ему преграды вовсе нет.
Роскошь и беседа Хочу свободы, денег и вина, Чтоб жизнь была, как пенная волна. На палубе сидеть, смотреть в закат, Болтать о прозе, рифмами богат. А вечером — весёлый женский смех, Шампанское, и музыка для всех. Кутить, любить, и тратить, и мечтать, Чтоб каждый день свободу ощущать.
Вечер на яхте Хочу кутить, чтоб море пело в такт, Чтоб деньги шли на ветер, просто так. На палубе, где пахнет солью и вином, Болтать о книгах, спорить о былом. А вечером — шампанское и дамы, И разговоры до утра, до драмы. Свобода, роскошь, молодость и страсть — Всё то, что заставляет сердце пасть.
Свобода и вино Мне хочется свободы и монет, Чтоб каждый день был празднично одет. На палубе, под крики чаек, пить И о стихах с восторгом говорить. Пусть вечер принесёт нам звон бокалов, Улыбки дам и танцы до упаду. Кутить, пока рассвет не разбудил, Чтоб каждый миг свободу мне дарил.
Палубный вечер Хочу кутить, чтоб ветер в парусах, Чтоб звон монет и солнце в волосах. На палубе, где плещется волна, Сидеть с бокалом красного вина. Болтать о прозе, спорить о стихах, Пока закат горит в чужих глазах. А вечером — шампанское, огни, И дамы, и свобода, и они.
Зов классики Читайте классику, она нужна — Как винограда спелого лоза. Как тома ваш любимый переплёт, Полифонии нужных нот. Она — как ключ к сокровищам ума, Где вечность дышит, где царит зима И лето разом, где живёт мечта, Где мысль ясна и глубока. Откройте том, вдохните аромат Страниц, где гении творят. И вы услышите в тиши Созвучье вечное души.
Виноградная лоза Читайте классику, она нужна — Как винограда спелого лоза. Как тома ваш любимый переплёт, Полифонии нужных нот. Она врачует души и сердца, Ведёт от тьмы к сиянью дня. В ней мудрость предков и любовь, Она волнует вновь и вновь. Читайте классику, друзья, Без неё никак нельзя. Она — источник вдохновенья, И путь к высокому прозренью.
Новичок И всё-таки я не молчу, хотя перо ещё неловко. Я, как фонарик, свет включу над этой чистою листовкой. Мне б только рифму удержать да не споткнуться на размере, а остальное — благодать, когда стихи в себя поверят.
Голоса Серебряного века Они не жили — жгли себя дотла, Вплетая в строки боль и вдохновенье. Их муза своенравна и смела, Она — их крест, их казнь и их спасенье. Блок ждал Прекрасную Даму в дымке сна, А получил — Россию в буре красной. И падала на плечи тишина, Как снег на город, серый и опасный. Ахматова сжимала горький ком, Молясь не о себе — о сыне, о России. Её строка звенела под замком, И даже камень становился синим. Мандельштам, сгорая, пел сквозь страх, О том, что век — волкодав, а он — добыча. И воздух рвался на глухих ветрах, И время падало с небес, как притча. Цветаева — костёр в ночной степи, Металась между жизнью и разлукой. Её стихи — как вызов и как всхлип, Как поцелуй, зажатый в кулаке, — мука. Есенин — золотой, пропойный свет, Берёзы, кони, кабак и поле. Он знал, что жить осталось пару лет, И пел, и пил, и умирал от боли. Гумилёв — конквистадор и поэт, Любил охоту, звёзды и отвагу. Он принял смерть как рыцарский обет, И не сломался, и не бросил шпагу. Пастернак — метель в чужом окне, Свеча на столе, и снег, и ожиданье. Он жил, как все, но в высшей тишине Расслышал гул иного мирозданья. Ходасевич — тяжёлый, злой, больной, Смотрел на мир сквозь призму отвращенья. Но в этой тьме, холодной и земной, Он находил и свет, и оправданье. Их век — серебряный, но с примесью свинца, Он пел и проклинал, любил и убивал. И нет у этой песни ни конца, Пока в России кто-то вновь читает их — и плачет, и листает.
Серебряный век Они не жили — жгли себя дотла, Вплетая в строки боль и вдохновенье. Их муза своенравна и смела, Она — их крест, их казнь и их спасенье. Блок ждал Прекрасную Даму в дымке сна, А получил — Россию в буре красной. И падала на плечи тишина, Как снег на город, серый и опасный. Ахматова сжимала горький ком, Молясь не о себе — о сыне, о России. Её строка звенела под замком, И даже камень становился синим. Мандельштам, сгорая, пел сквозь страх, О том, что век — волкодав, а он — добыча. И воздух рвался на глухих ветрах, И время падало с небес, как притча. Цветаева — костёр в ночной степи, Металась между жизнью и разлукой. Её стихи — как вызов и как всхлип, Как поцелуй, зажатый в кулаке, — мука. Есенин — золотой, пропойный свет, Берёзы, кони, кабак и поле. Он знал, что жить осталось пару лет, И пел, и пил, и умирал от боли. Гумилёв — конквистадор и поэт, Любил охоту, звёзды и отвагу. Он принял смерть как рыцарский обет, И не сломался, и не бросил шпагу. Пастернак — метель в чужом окне, Свеча на столе, и снег, и ожиданье. Он жил, как все, но в высшей тишине Расслышал гул иного мирозданья. Ходасевич — тяжёлый, злой, больной, Смотрел на мир сквозь призму отвращенья. Но в этой тьме, холодной и земной, Он находил и свет, и оправданье. Их век — серебряный, но с примесью свинца, Он пел и проклинал, любил и убивал. И нет у этой песни ни конца, Пока в России кто-то вновь читает их — и плачет, и листает.
Учителю русского языка Спасибо за увлекательный путь По тропам орфографии и пунктуации, За то, что помогли нам заглянуть В миры великих книг и их нюансы. За Ваше понимание и труд, За то, что знания дарили щедро, Ошибок меньше пусть у нас грядут, Чем в диктантах, где мы были щедры. Желаем Вам благополучия, тепла, Отрады для души и вдохновения, Чтоб жизнь была, как добрая глава, Полна любви, заботы и терпения.
Два предмета — одна душа Он учит нас и буквам, и сердцам, Два предмета сплавив в один поток. Где правило — начало всех начал, Там образ вырастает из исток. Мы ценим его строгость и тепло, Умение прощать и понимать. Он дарит нам не просто ремесло, А крылья, чтоб над миром нам летать.
На уроке литературы В классе снова тишина настала, Учитель входит, как рассвет в окно. Он знает: слово — это не начало, А путь, что в сердце светит всё равно. Он учит нас любить родные строки, Где Пушкин, Блок и Тютчев говорят. И в каждом слове — мира горизонты, И в каждой строчке — целый звездопад.
Купринский след Здесь Куприн ловил вдохновенье, Бродил по тропам у воды. Балаклава — стихотворенье Из пены, скал и красоты.
Куприн здесь жил Здесь Куприн ловил вдохновенье, Скалы хранят его след. Балаклава – стихотворенье, Где каждый камень – поэт.
Баллада о лишнем человеке В зале суда — свечи и тени, Заседает строгий синклит. Обвиняемый — в черной сени, И молчанье, как камень, висит. Свидетель — Владимир Ленский: «Он дружбу отверг, как обузу, И в день, когда я был блаженный, Он вызвал на дуэль, как грозу». Татьяна в углу, в забытьи, «Он мог бы понять мои грезы, Но вместо любви — лишь пути, Что в даль уводили, как слезы». Судьи шепчут: «Вот человек, Который не создан для мира, Он лишний, он — вековой снег, Что тает в руках у кумира». И приговор: «Отныне вовек Ему суждено одиноким Быть в мире, где каждый — калека Души, что не верит в высокое».
С днём рождения, учитель! Учитель словесности, сегодня праздник, Примите поздравленья и цветы. Вы вдохновляете, как романтик, Нас учите любить стихи и мечты. В страницах книг — бессмертные герои, Вы оживляете их голоса. За Вашей добротой, как за стеною, Мы верим в чудеса и в небеса. Пусть будет жизнь наполнена сюжетом, Где счастье — главная строка. Здоровья, радости, успеха в этом Мы пожелаем Вам наверняка.
Наставнику словесности В этот день рожденья, дорогой учитель, Хочу сказать спасибо за добро. Вы в мир литературы — наш хранитель, Вели нас сквозь страниц волшебных серебро. Пушкин, Толстой, Есенин — рядом с нами, Благодаря Вам ожили они. Вы научили нас мечтать стихами, И в прозе жизни видеть ярче дни. Пусть Ваше сердце музыкой звучит, И вдохновенье не покинет Вас. Пусть каждый день Вам радость подарит, И счастье светит, как в последний час.
Учителю литературы С днём рождения, учитель мудрый, Вы открыли нам мир чудесный. Словно в сказке, средь строчек и букв Мы нашли клад бесценный, чудесный. Вы учили нас видеть прекрасное, В каждой строчке искать вдохновенье. Пусть звучат в Вашей жизни, как празднично, Стихов золотые мгновенья. Пусть глаза Ваши светятся радостью, А душа от тепла расцветает. С днём рождения! С любовью и благостью Пусть судьба Вам добро возвращает.
Вдохновительнице С доской и мелом, в кругу теней Поэтов, что в веках горят, Вы терпеливо учите нас дней Ценить, как драгоценный клад.
Мудрой наставнице Вы — строгий друг и чуткий педагог, Вам Пушкин, Гоголь — вечные коллеги. Пусть каждый ваш урок — как диалог С великими на жизненной телеге.
✧ тег: литература ✧