Стихи про бюрократию

Слух Признали тебя погибшим — бумага стерпела, Но живое не впишешь в казенные строки. Ты стоишь на пороге — живой, в этом теле, И стираешь чернила, что были жестоки.

Обычный день В центре занятости — гул голосов, Люди с надеждой глядят на листы. Среди них ветеран без чинов, В поиске мирной и честной мечты. «Образование?» — «Школа войны». — «Опыт работы?» — «Защита страны». — Трудно вписать эти строки в бланки, Где только «мирные» пункты нужны.

Кадровый центр В кадровый центр, где бумаги шуршат, Вошёл ветеран с орденами на груди. Он не просит наград, не ждёт наград, Лишь работу, чтоб быть на виду. А в центре — таблицы, экраны, ответы, Но нет в них души, лишь холодный расчёт. Помнят ли те, кто писал те заметки, Что он за страну свою шёл вперёд?

Тяжелая доля Соцработник я лихой, Но порой вздыхаю: Бюрократии рекой Всех я заливаю.

Бумажный рай Соцработник пишет отчёты, а в глазах уже двоится, Дети, справки, акты, суды — это всё ему не снится. «Дайте нам опекуна, — просят семьи, — хоть какого!» А в ответ: «Заполните форму, номер дела и всего».

Саркастичный обзор А мы монтажники-высотники, что скрыто? В работе нашей — вечный риск и ад. Павел Ходаков, чья душа разбита, Смотрел на Питер, будто бы на взят. На шпилях Петропавловских, где тучи, Он видел, как там бюрократы врут. С высоты Адмиралтейства, где могучий Лишь ветер, он подумал: “Все умрут” Под ним — колонна, Смольный и собор, Где Екатерина смотрит с высоты. Он саркастично наблюдал за вздором И думал: “Вот такие вот мечты” У Тучкова моста, где ветер воет, Он прикурил, устав от красоты. Когда спустился, город снова строит Дома, мосты и прочие “кресты”. Мы монтажники, мы выше всех и круче, Но эта вечная работа — просто смрад. Сарказм наш — как защита в этой куче, Когда глядишь на Питер, словно в ад. Но, если честно, мы свой выбор сделали И лазаем по шпилям до седин. Хотя порой мы плачем еле-еле, Но снизу каждый видит нас — один.

Выше всех Мы монтажники-высотники, порода — Никому не ведомый полёт. Павел Ходаков, глядя с высоты, Видел всё, что Питер создаёт. На шпиле Петропавловской твердыни, Где ангел держит крест над облаками, Он стоял, как будто на витрине, И чертил незримыми штрихами. С Адмиралтейства, с колонны, с собора, Где Смольный купол в небо устремился, Он смотрел на суету забора И над Невой слегка повеселился. У церкви, что у Тучкова моста, Где ветер гнёт деревья в три погибели, Он молчал, и это было просто — Сарказм рождался в каждой видимой обиде. Внизу авто, трамваи и прохожий, А сверху — только небо и простор. И каждый, кто внизу, на нас похожий, Завидует, наверно, с этих пор. Но наш удел — работать, а не грезить, Хотя и грезы могут быть в цене. Мы монтажники, нам велено, чтоб весил Наш труд как шпиль на этой вышине.

Сам себе начальник Не льсти себе, лелею только лишь научный интерес — Вот раз — ты сходила ведомство одно, другое, и опять. Вот два — написано тобою объясненье, но не имеет оно вес. Ты разве всё сама? А говоришь — нельзя другими управлять!

Пустые объяснения Не льсти себе, лелею только лишь научный интерес — Вот раз — и ты сходила ведомство одно, другое, и опять. Вот два — написано тобою объясненье, но не имеет оно вес. Ты разве всё сама? А говоришь — нельзя другими управлять!

Хождение по мукам Не льсти себе, лелею только лишь научный интерес — Вот раз — ты сходила ведомство одно, другое, и опять. Вот два — написано тобою объясненье, но не имеет оно вес. Ты разве всё сама? А говоришь — нельзя другими управлять!

Иллюзия контроля Не льсти себе, лелею только лишь научный интерес — Вот раз — ты сходила в одно, в другое, и опять. Вот два — твоё объясненье без веса, пустой процесс. Ты разве всё сама? А говоришь — нельзя другими управлять!

Бремя документов Не льсти себе, лелею только лишь научный интерес — Когда ты ходишь по инстанциям, бумаги множатся опять. Вот раз, вот два — и объясненье без веса, пустотелый вес. Ты разве всё сама? А говоришь — нельзя другими управлять!

Научный интерес Не льсти себе, лелею только лишь научный интерес — Вот раз — и ты сходила ведомство одно, другое, и опять. Вот два — написано тобою объясненье, но не имеет оно вес. Ты разве всё сама? А говоришь — нельзя другими управлять!