Грустное стихотворение

Кредит доверия Он не дал ей ни денег, ни страсти, Только скуку и счёт в ресторане. Говорил о любви и о власти, Но остался лишь пепел в стакане. Он не дал ей ни крова, ни крова, Только ложь и пустые слова. И она, в свои слёзы укрыта, Понимает: она не права.

Судьба Расскажи, как живётся в неволе, Как привык ты к уставу тюрьмы. Эти правила — горькая доля, И из них не выходим мы.

Зонт и слеза Но вот, оказия, какая! Никто ни разу никогда Не видел продавца зонтами Без слёз его глаза.

Вечный дождь Но вот, оказия, какая! Никто ни разу никогда Не видел продавца зонтами Без слёз его глаза.

Продавец слёз Но вот, оказия, какая! Никто ни разу никогда Не видел продавца зонтами Без слёз его глаза.

Такая оказия Но вот, оказия, какая! Никто ни разу никогда Не видел продавца зонтами Без слёз его глаза.

Зонты и слёзы Но вот, оказия, какая! Никто ни разу никогда Не видел продавца зонтами Без слёз его глаза.

Продавец зонтов Но вот, оказия, какая! Никто ни разу никогда, Не видел продавца зонтами Без слёз его глаза.

Исход Так хочется уснуть и не проснуться, В последний сон навеки окунуться, Чтоб больше не искать в себе огня, И тихо плыть в ручьях небытия.

Тишина Так хочется уснуть и не проснуться, В последний сон навеки окунуться, Забыть весь шум, что давит на виски, И больше не искать себе тоски.

Последний сон Так хочется уснуть и не проснуться, В последний сон навеки окунуться, Где нет тревог, ни боли, ни обид, И сердце вечным миром говорит.

Звезда в пустоте Чужие звезды светят ледяные, И ветер стонет, память затая. Мы здесь одни, как листья золотые, Упавшие с родного бытия. Ни царств, ни тронов на чужбине этой, Одни лишь камни, пыль да пустота. Мы оба – путники, судьбой не согреты, И впереди – лишь мрак и нищета. Но знай, что даже в этой тьме бездонной Есть отблеск дома: он в твоих глазах. Пока мы вместе – мир не побежденный, И вера теплится в надежных очах.

Чужие равнины Светила чуждые горят над головою, И дует ветер ледяной чужих равнин. Не ждёт величие нас, друг мой, пред тобою, Лишь ворох бед средь этих замкнутых глубин. За сотни вёрст от милого порога, Где дом остался в дымке голубой, Легла опасная и трудная дорога, И мы потеряны навек с тобой. В системе этой, грозной и далёкой, Нам не найти спасенья своего. Лишь звёздный свет струится одиноко, И не осталось больше ничего.

Авария на трассе Машина врезалась в грузовик, Скорый приехал — четверо вмиг В больницу спешат. Судьбы как стекло Хрупко: разбилось — и всё решено.

Исход За пределами нас — только ветер и снег, Где каждый становится вечным навек. Там даже любовь — просто звук, просто эхо, И некому ждать, и не к кому бег.

Пустой лист уцуййу — начало строк, Но дальше — гул, а не поток. Слово застряло на губах, Как недопетый, тихий страх.

Невидимый звонок И когда в телефоне снова вспыхнет его номер, ты поднесёшь к уху ладонь и замрешь, и поймёшь: он жив — но не сегодня, где ни «люблю», ни «прощай» не найдут друг друга вслух. Гудки поплывут в пустоте коридора, а ты не нажмёшь на ответ — ни за что. Ведь память не лечится словом укора, ей нужно лишь эхо, прозрачно, как торт. Ты выдохнешь в трубку: «Алло» — еле слышно, но голос его, как чужой, незнаком. И всё, что меж вами когда-то застыло, рассыплется вновь ледяным порошком. Пусть цифры гаснут на чёрном экране, пусть номер исчезнет из списка звонков. Ты помнишь лишь то, что забыть не смогла ты: что нет ни «люблю», ни «прощай», ни оков.

Звонок из прошлого И когда в телефоне снова вспыхнет его номер, ты поднесёшь к уху ладонь и замрешь, и поймёшь: он жив — но не сегодня, где ни «люблю», ни «прощай» не найдут друг друга вслух. Он позвонит, когда за окнами стемнеет, когда фонарь качнётся, как маятник судьбы. И ты молчишь — и сердце леденеет, и на губах — ни капли той мольбы. Ты знаешь: эта нить давно истлела, но раз в году, случайно, как во сне, она звенит — несмело и несмело, чтобы напомнить о чужой вине. Не говори. Пусть тишина ответит. Пусть аппарат проглотит этот звук. Ведь есть слова, которых нет на свете, и есть разлука, где не нужно рук.

Ответ у ручья Ручеек журчит, смеется, Звезды плещутся в воде. Ты в любви признался не серьезно, Словно ветер в поле по весне. Мой ответ будет откровенным: Я о другом мечтала всегда. Мне не нужно признанья мгновенного, Что растает, как в небе звезда. Я хочу, чтоб слова были вечны, Как теченье лесного ручья, Чтоб звучали они бесконечно, Как ночная поет соловья. Ты подумай, проверь свои чувства, Не играй с глубиной моих глаз. А иначе пусть будет пусто, Чем фальшивый счастливый рассказ. Ручеек все бежит, не стихает, Звезды тают в нем, словно мечты. Лишь серьезное чувство сияет Ярче утренней чистой звезды.

Признание у ручья Ручеек журчит, смеется, Звезды плещутся в воде. Ты в любви признался не серьезно, Словно ветер в поле по весне. Мой ответ не будет легким, Как вода в его струе. Ты играл с огнем и с сердцем, А мечтала я о тишине. Не нужны мне клятвы наспех, Слов пустых не надо мне. Я хочу, чтоб каждый шепот Был как песня при луне. Ручеек бежит, не зная, Что в душе моей весна. Но признанье — не игрушка, Не игра от слова «дна». Если любишь — будь серьезен, Забери с собой в полет. А иначе — пусть теченье В море грусть мою унесет.

Немой крик Когда кричит душа — никто не слышит, В ответ лишь тишина, и эхо без конца. И даже тот, кто рядом с нами дышит, Не слышит крика в глубине лица. Слова застряли комом в горле где-то, А боль внутри — как острый нож в груди. И только ночь, укутавшая светом, Шепнёт: «Кричи, я рядом, погоди».

Крик в пустоте Когда кричит душа — никто не слышит, В ответ лишь тишина, глухая, как стена. И даже тот, кто рядом с нами дышит, Не слышит, как внутри кричит она. Мы учим себя молча улыбаться, Чтоб не пугать прохожих тоской. Но тишина умеет отзываться, Когда душа кричит сама с собой.

Расплата Поплакала — и хватит, он заплатит За все обиды, что тебе нанёс. Ты плачешь, как рябина, но не сломит Тебя ни боль, ни горечь горьких слёз.

Слёзы у реки Он ушёл, а ты ему вслед Говорила, что силы больше нет. Кто бы знал, что однажды он уйдёт, Закрыв дверь в тот сказочный черёд.