Стихи про совесть

Торжище душ На торжище душ — всё на вес золотого: Удача, любовь, даже слово пустое. Свобода в цепях, жадность в ярких огнях, А ложь продаётся в красивых шелках. Здесь каждый спешит урвать свой кусок, Не глядя на цену, не ведая срок. Кто славу купил — тот забыл про покой, Кто счастье — тот стал сам себе не родной. А в самом углу, где пыль вековая, Лежит то, что всем не нужна — неживая. Та самая совесть, что раньше была Ценнее всего, но теперь не сдала. И ярмарка кружит, и звенит барышом, Но каждый уходит с пустым кошельком. Ведь то, что купить можно за серебро, Не стоит и ломаного ведра.

Ярмарка судеб На ярмарке судеб товар нарасхват: Удача и слава, любовь и разлад. Свобода в цепях, жадность в золоте лжи, А совесть покрылась пылью — не жди. Продавец улыбается, ловко торгуя, Покупатель хватает, не глядя, внаглую. Кто хочет быть первым — плати и бери, Здесь всё продаётся: и ночи, и дни. Но вот уголок, где никто не стоит, Там совесть на полке безмолвно грустит. Никто не торгует, никто не берёт, Забытый товар свой черёд не ждёт. А ярмарка шумит, и звенит монета, Здесь каждый найдёт себе место и свет. Но только ли счастье в покупке такой? Иль совесть — единственный истинный покой?

Сам себе Я не каялся, не думал, не молил у неба сил, Сам себя я вёл по краю, сам себя и осудил. Не просил я ни участья, ни прощенья, ни тепла, Только б совесть не проснулась — да и та уже спала.

Пробуждение — Эй, проснись! Нелегкая тебя принесла! Проснись! Сам себе беду из-за него найду… Проснись! — я слышу голос, полный зла, И в темноте я к свету вновь иду. Но кто же ты, что будишь в час ночной? И чья вина, что я тону в тревоге? Ты говоришь: «Он не пойдет с тобой, Ты сам себе готовишь в этой дороге». Я открываю веки — тишина. Лишь эхо слов звенит в пустой груди. Быть может, это совесть, не жена, Кричит: «Очнись! Опасность впереди!» Но поздно: я уже не сплю, не сплю, И сердце бьется, словно в клетке птица. Я сам себя, наверно, не люблю, Коль от добра не в силах отступиться. Проснулся — значит, жив еще, дышу, Хоть голос тот пророчил мне беду. Я сам себе беду, я сам спасу, Пока я здесь, я к свету вновь иду.

Осень в Болдино Болдино, осень, и няня в окне, Сказки плывут в золотистом огне. Честь и совесть — как струны в душе, Любовь разливается в каждом клише. Пушкинским словом пишу на листе, Свет пробивается в темноте. Что нам завет? — Быть честным в борьбе, Сказку нести и добро, не себе. Тише, перо, вдохновенье не спит, Болдино вечность в стихах сохранит.

Слово и совесть Болдинский сумрак, чернила и свет, Нянины сказки — наш тайный завет. Честь и совесть — как весы на веках, Любовь — это отблеск в глубоких строках. Пушкинским словом пронзает до дрожи, Свет озаряет, как в утренней дрожи. Что нам оставил? — Свободу и свет, В каждом стихе — справедливость в ответ. Сказки живут, и не меркнет их свет, Болдино помнит, чему был поэт.

Болдинский свет В Болдино осень, перо и тетрадь, Няня ворчит, что пора бы уж спать. Сказки шептала под скрип половиц, Свет золотой от лампадных зарниц. Честь и совесть — не пустой звук, Любовь — это вечный, мучительный круг. Пушкинским словом, как мечом, рассекал, Правду и ложь на листах различал. Тише, перо, не спеши, погоди, Муза в Болдино, вся впереди.

Между светом и тьмой Ад и рай — больная тема, Для того, в ком страх живёт. Это вечная дилемма, Что нас в будущем там ждёт. Выбор сложен и опасен, Путь во тьму или на свет. Мир иллюзий так прекрасен, Но назад дороги нет. Каждый шаг ведёт к финалу, Где весы оценят груз. Мы идём по перевалу, Пробуя судьбу на вкус. Здесь не спрятаться за маской, Не купить себе покой. Только совесть, словно сказка, Встанет вечною рекой. И плывут по ней поступки, Все, что делали не раз. Ты не прячься в вечной шлюпке, Час расплаты — он для нас.

Весы Ад и рай — больная тема, Где весы оценят груз. Это вечная дилемма: Кто ты: праведник иль трус?

Ночной спутник Ты убегаешь не от людей, Ты бежишь от своего ракаянья. Тебе страшен не мир, а осознанье, И признание своего покаянья. Твой попутчик в глухой ночи — Совесть, будет в память твою ломиться, Не давая забыть события, лица, И твою нестерпимую вину.

Осознание Ты убегаешь не от людей, Ты бежишь от своего раскаянья. Тебе страшен не мир, а осознанье, И признание своего покаянья. И в этом беге — нету ни конца, Ни цели, ни отрады, ни привала. Лишь совесть, что, как вечная плеть, Тебя к ответу снова призывала.

Тени совести Ты убегаешь не от людей, Ты бежишь от своего раскаянья. Тебе страшен не мир, а осознанья, И признание своего покаянья. Ты в суете пытаешься забыть, Что совесть не даёт тебе покоя. Не спрятаться от правды и покоя, Не скрыть от самого себя свой путь.

Огонь в груди Ты убегаешь не от чужих глаз, А от раскаянья, что в душе поселилось. Не мир пугает, а свой собственный глас, Что шепчет о покаяньи, что в сердце забилось. В ночи ищешь ты укрытия, спасенья, Но совесть не дремлет, она — твой сосед. И в сердце, как факел, горят сожаленья, Не зная отрады, лишь мучающий свет.

Бегство от себя Ты убегаешь не от людей, Ты бежишь от своего раскаянья. Тебе страшен не мир, а осознанье, И признание своего покаянья. Ты ищешь спасенья в тенях ночей, Но совесть не спит, она с тобой рядом. И в сердце твоём, как огонь свечей, Горит этот страх, не давая отрадам.