Стихи про тюрьму
В этой подборке — стихи, посвящённые тюремной теме. Они рассказывают о неволе, надежде и внутренней свободе.
Стихи
За той чертой
За той чертой нет ни добра, ни бога,
Там свет погас, и истина мертва.
Лишь бренный дух у мрачного порога
Твердит беззвучно страшные слова.
Там труд — ярмо, закон — пустая шутка,
И вертухай, как пёс, глядит во мгле.
Баланда — жизнь, и каждая минутка
Считает дни на каменной скале.
Ни душ, ни снов, ни счастья, ни рассвета,
Одна лишь тьма и привкус пустоты.
Но где-то там, вдали, теплится где-то
Огонь, что не задуешь ты.
Сломанный цветок
Серёжа полюбил Наташу,
Дарил ей розы каждый день.
Он думал, что нашёл свою пару,
Но счастье превратилось в тень.
Пришла беда — его забрали,
Осудили ни за что.
Наташа плакала вначале,
Но ждать ей стало тяжело.
Она ушла к другому вскоре,
Забыв про клятвы и мечты.
Серёжа в камере от горя
Шептал: «За что, за что же ты?»
Цветы засохли без полива,
И сердце треснуло в груди.
Любовь разбилась так красиво,
Оставив боль в конце пути.
Разбитое сердце
Серёжа дарил Наташе цветы,
Своё сердце ей отдал навеки.
Они были так близки,
Но разлучили их реки.
Вдруг беда постучалась в дом —
Серёжу взяли под стражу.
Наташа сказала: «Потом...»
И не сохранила клятву.
Она ждать не стала, ушла,
Нашла себе новое счастье.
А память о нём сожгла,
Забыв про былое ненастье.
Серёжа в тюрьме тоскует,
Вспоминает её глаза.
Но время уже не врачует —
Любовь превратилась в слезу.
Серёжа и Наташа
Серёжа Наташу встретил,
Букеты ей вечерами носил.
Он сердце своё ей подарил,
И мир для него стал светел.
Но вдруг беда на пороге —
Попал он в тюрьму по навету.
Ждала бы она до рассвета,
Но годы текли тревожно.
Наташа ждать перестала —
Другого нашла на пути.
Серёже любовь не спасти,
Судьба их разъединила.
Он письма писал из окошка,
Но ей не нужны слова.
Осталась лишь боль да молва,
Разбитая в крошки дорожка.
Арестантская душа
На перроне голос твой пронзил
Душу, что в неволе замерла.
Конвоир нас взглядом разделил,
Поезд в север медленно ушёл.
Ветка тополя в руке — как крест,
Символ расставанья и мольбы.
Слёзы застилали мне отъезд,
Вагон качался от судьбы.
Ты спасала много раз меня,
Как благодарить — не знаю слов.
За тебя молиться буду я,
Пусть услышит небо голосов.
На стенах — иконы в тишине,
Лакированный глядит покой.
Без тебя постель — как в страшном сне,
Закон разлуки правит мной.
Сбросит куст смородины листок,
Осень снова ставит на кону.
Об одном прошу: дождись, дружок,
Я вернусь, развею тишину.
На перроне голос твой пронзил
Душу, что в неволе замерла.
Конвоир нас взглядом разделил,
Поезд в север медленно ушёл.
Таганский вальс
Таганка, все ночи полные огня,
Таганка, зачем сгубила ты меня,
Таганка, я твой бессменный арестант,
Погибли юность и талант в твоих стенах.
Здесь время замерло в бетонной тишине,
И звёзды падают на плечи, как во сне.
Мы пили горечь из железных кружек,
А вместо музыки — лишь лязг и стужа.
Но где-то там, за каменной стеной,
Остался мир, что был когда-то мной.
Я слышу вальс — он из далёких лет,
Где я любил, где был свободен и согрет.
Таганка, ты взяла мои года,
Но не смогла забрать мою мечту.
Я пронесу сквозь мрак и холода
Свою любовь, свою святую простоту.
Пусть за решёткой гаснет небосвод,
Душа моя по-прежнему поёт.
И в этом пенье — сила и протест,
И тихий вальс, что сердце бережёт.
Когда-нибудь я выйду за порог,
Стряхну с себя тюремный этот смог.
Таганка, все ночи полные огня,
Таганка, ты сгубила, но спасла меня.
Таганский плен
Таганка, все ночи полные огня,
Таганка, зачем сгубила ты меня,
Таганка, я твой бессменный арестант,
Погибли юность и талант в твоих стенах.
Я помню перестук тюремных стен,
Где каждый день — как приговор, как плен.
Мой смех затих, мой голос стал хрипеть,
Судьба велела мне в неволе петь.
Но песня та была без слов, без нот,
Лишь сердца стук, что медленно умрёт.
Я проклинал рассвет, что так жесток,
И ночи тьму, что давит, как сапог.
Друзья ушли, кто в ссылку, кто в ничто,
И лишь стена глядит в моё окно.
Я перестал считать года и дни,
В душе остыли прежние огни.
Таганка, ты — мой крест и мой причал,
Ты научила не бояться встреч.
Но юность, что сгорела здесь дотла,
Уже никто не сможет уберечь.
И если выйду — не вернусь сюда,
Но тень твоя со мной везде, всегда.
Таганка, все ночи полные огня,
Таганка, ты сгубила, но спасла меня.
Судьба
Расскажи, как живётся в неволе,
Как привык ты к уставу тюрьмы.
Эти правила — горькая доля,
И из них не выходим мы.
Приговор
Карта открыта, судьба решена,
Три года срока, жизнь так коротка.
Вздох толпы вырвался, полный печали,
«Ба-атюшки светы, такой молодой!»
Грехи наши, господи, почему так рано?
Судьба безжалостна, сердце не унять.
За что же, за что эта горькая рана?
Осталось лишь прошлое вспоминать.
А помнишь, как бегали в поле с тобой?
Как солнце играло в твоих волосах?
Теперь только звон за решёткой стальной,
И слёзы, застывшие на образах.
Мать молит иконы, отец сединой
Покрылся за эти бессонные дни.
А ты там, за камнем, один, как чужой,
Считаешь в каземате последние дни.
Исход не изменишь, приговор не вернуть,
Осталось лишь верить, что там, за чертой,
Тебя встретит свет, укажет свой путь,
И станешь ты снова самим собой.
Дама в годах и с шапокляк
Дама в годах, с шапокляк набекрень,
В суде получила свой срок — тринадцать лет.
За то, что когда-то носила под козырьком
Не бомбы, а сумки с чужим барахлом.
Семь лет в розыске, двадцать в бегах,
А нынче — почётный пенсионер в кандалах.
Судья удивил: «Вы стреляли, но мимо,
Поэтому срок ваш не столь уж велик».
Ирония жизни: боец без войны
Попался на краже чужой ветчины.
Тринадцать годочков — не шутка, не смех,
Но шапокляк всё же красивей, чем всех.
Пусть время летит, а в тюрьме не до мод,
Но стиль остаётся — он вечен, как лёд.
Сарказм здесь уместен: в Германии суд
Признал, что грабитель — не террорист тут.
Элегантный приговор
В немецком суде дама в шапокляк
С улыбкой слушала тринадцать лет.
Была бомбисткой — нынче просто так,
Ограбив «Реве» на обед.
Ей инкриминировали стрельбу,
Но судьи сняли этот пункт с души.
Зато за сумки, взятые в борьбу,
Придётся ей в тюрьме писать стихи.
Семьдесят лет — не возраст для тюрьмы,
Особенно когда есть шапокляк.
Скажите, судьи, вы с ума сошли?
Такие сроки — это сущий мрак!
Была в RAF, теперь же просто вор,
А срок — как будто бомбу принесла.
Восьмое чудо — новый приговор,
Где правда, словно тень, произошла.
Тень на траве
В предгорье автобус привёз нас, теней,
И рай оказался тюрьмой без цепей.
Листок не поднять, и трава — как стекло,
Всё вечно, но больно — вот райское зло.
В камере
Сизо 11, Ногинск, холод и бетон,
Здесь даже сны о воле — как укор.
Но я не сломлен, я ещё не похорон,
И жду, когда закончится этот вздор.
Ногинская неволя
Ногинск, Сизо 11 — ад на земле,
Здесь каждый миг — как вечность в тишине.
Но я молюсь о свете в этой мгле,
Чтоб выйти на свободу при луне.
Стены Сизо
В Сизо 11, в Ногинске, стены глухи,
Здесь каждый день — борьба с самим собой.
Но я пишу стихи, чтоб не сойти с уха,
И верю, что закончится этот бой.
За решёткой
Сизо 11, Ногинск, камера сырая,
Здесь каждый вздох пропитан тоской и бедой.
Но я держусь, надежду не теряя,
Что скоро встречусь я с родной семьёй.
Ногинский изолятор
В Ногинске, в Сизо 11, тишина,
Лишь шаги конвоя слышны в коридоре.
Здесь время тянется, как вязкая волна,
И мысли о свободе тонут в этом горе.
Сизо 11
Сизо 11, Ногинск, стены и решётки,
Здесь каждый день похож на серый, тяжкий сон.
Но даже здесь, в плену у этой чёрной чётки,
Я помню, что за стенами есть дом и мой район.
Конвойный ветер
Ветер воет за стеной,
Как товарищ дорогой.
Мы с тобой одной судьбой
Связаны навек с тобой.
✧ тег: тюрьма ✧