ГенераторСтихов 2.0

Стихи о горах

Поэзия, вдохновлённая горами — их мощью, красотой и духом приключений.

Стихи

Река помнит закат Горная цепь, как застывшая буря, Держит последний оранжевый свет. Речка ушла в равнину, не хмурясь, Тянет закатное золото вслед. В ней отражаются острые пики, Пламя небес и прохлада воды. Время выводит спокойные блики Вдоль по течению, мимо беды. Вечер сойдёт, и зажгутся огни, Но до того, как погаснет заря, В этой воде, как в стекле, сохрани Небо, что тает у самого края.
Отражение в равнинной воде Солнце садится за каменный гребень, Тени уходят в низину, к реке. Воздух становится призрачно-тепел, Луч застревает в прибрежном песке. Там, где вода по равнине струится, Небо легло на прозрачную гладь. Можно в закат, как в ладонь, погрузиться Или хотя бы на миг задержать. Медленно гаснут вершины и склоны, Плещет волна, раздвигая камыш. Вечер стоит у реки, утомлённый, Ты до конца его не прогонишь.
Закат над рекой Горы смыкают тяжёлые плечи, Солнце уходит в багровый уют. Речка на равнине тихо лепечет, Волны закат, как стекло, отдают. Небо роняет в неё облака, Алым пятном разливается свет. Время замедлило бег у виска, Словно в реке растворяется след. Вечер спускается с горных вершин, Птицы чертят над водой полукруг. Мир засыпает, и я не один — Слушаю, как остывает вокруг.
Горный этюд На фоне скал и пенного водопада Длинноногая девушка в розовом топе, В мини-шортах, сидит на валуне прохладном, Улыбаясь миру в прозрачной дали.
Горянка В горах, где орлы чертят круг над скалой, Где ветер поёт колыбельную рекам, Живёт она — с гордой и чистой душой, С осанкой, подобной высоким хребтам. Её не сломать ни молвой, ни бедой, Ни злыми ветрами, ни долгой зимой. Она, как родник, что пробился сквозь камень, Горит негасимым и ясным огнём. Любовь её — пламя, что греет в ночи, Но если предательство в сердце стучит — Она отвернётся, не бросив упрёка, И взгляд её станет холодным, как лёд. Она не привыкла пред кем-то склоняться, Ни силой, ни лестью её не согнуть. Свободной родилась — свободной остаться Ей дух помогает, указывая путь. В ауле, где древние стены стоят, Хранят её тайны, как горный закат. И песни, что пели ей мать и сестра, В ней мужество будят с рассветом с утра. Когда же любовь настоящая встретит — Она расцветёт, как весенний миндаль. И верность её никому не измерить, Она не оставит, не бросит, не жаль. Так пусть же гордятся горянкой седые Хребты, что стоят уже тысячи лет. В ней сила и нежность — начала земные, И звёздного света негаснущий след.
Крымский бриз Волны шепчут у скал, как старый знакомый, Галька под кроссовками — тёплый ковёр. Я в наушниках, с плейлистом на repeat, включая дома, Город, где море врезается в горный упор. Здесь кипарисы — как струны, натянуты к свету, Кофе на набережной, ветер в лицо. Я оставляю за спиной заботы и запреты, Крым на ладони — солёное кольцо. Солнце на смартфоне ловит последний лучик, Пыль дорог — как рассыпанный бисер с высот. Ты со мной, и этот миг — самый лучший, Крымский бриз нас поёт и ведёт вперёд. Пусть сезон пролетит, как трек на репите, Остаётся привкус соли и горных трав. Мы вернёмся сюда, только нас не зовите — Этот воздух мы в сердце своём заправ'.
Кавказ Кавказские горы в снегах и тумане, Дорога петляет над бездной крутой. Там воздух звенящий, как будто в стакане, И небо целуется с белой грядой.
Горные вершины В России есть много прекрасных мест, Где горы вздымаются до самых звёзд, Где ветер поёт среди диких скал, И каждый утёс свою тайну хранил.
Заравшанский движ Лето, пацаны, все братья — Заводи тачки, погнали. Колян-корифан с нами, Вадик-Вайбек, Димон-Фил, Джама-качёк и Анчик — Музло в тачке на всю. Едем купаться не на море, А на Заравшан — там вода. У всех свои проблемы, Но сегодня забили на всё. Сегодня мы едем суету наводить, Даже менты не тормозят — Мы их тупо завалим, Нам сегодня всё пофиг. Даже солнце светит, И лохи дорогу уступают. Колонна мчится по трассе, Пыль клубится за нами. Окна вниз, руки в воздух, Песня орёт из колонок. Слева горы, справа степь, Впереди — Заравшан. Мы не ищем проблем, Но проблемы нас находят. Вода ледяная, бодрит, Прыгаем с разбега. Кто-то плывёт, кто-то орёт, Кто-то просто балдеет. Солнце печёт, но нам норм, Мы привыкли к жаре. А потом обратно в тачки, И по новой гонять. Вечером небо в закате, Мы уставшие, но счастливые. Завтра снова дела, Но сегодня мы свободны. Лето, пацаны, братья — Это главное в жизни. Заравшан, суета, движ — Это наша молодость. И пусть кто-то не поймёт, И пусть кто-то осудит. Мы сегодня наводили суету — И нам было всё равно. Даже солнце нам светило, Даже лохи уступали. Это лето, это юность, Это наша навсегда.
Суета на Заравшане Лето, пацаны, все братья, Заводи тачки — едем вдаль. С нами Колян — корифан, Вадик-Вайбек, Димон-Фил, Джама-качёк и Анчик с нами — Музло в тачке на всю мощь. Едем купаться, не на море — На Заравшан, где солнце жжёт. У всех свои проблемы, знаю, Но сегодня мы забили на всё. Сегодня мы едем наводить суету, Даже менты не тормозят — Мы их тупо завалим, если что, Нам сегодня всё пофиг. Даже солнце светит ярче, И остальные лохи дорогу уступают. Пыль столбом, колонка воет, Ветер в окна, руки вверх. Кто-то курит, кто-то шутит, Кто-то просто молча едет. Горы справа, степь налево, Серпантин и жара. Мы не ищем приключений — Приключения нас нашли. На Заравшане вода как лёд, Но нам норм — мы закалённые. Прыг с обрыва, брызги в небо, Крик и хохот до утра. Кто-то плавает, кто-то тонет, Кто-то просто на песке. А потом обратно в тачки — И по новой куражить. Вечер красит небо в розовый, Мы уставшие, но живые. Завтра снова на работу, Завтра снова всё не так. А сегодня — мы свободны, Мы братья, мы семья. Лето, пацаны, Заравшан — Это наша полоса. И не важно, что проблемы, И не важно, что потом. Мы сегодня наводили суету — И нам было всё равно. Даже солнце нам светило, Даже лохи уступали. Это лето, это юность, Это наша навсегда.
Просто девушка Я просто девушка, не идеал, Но ты бы мою искренность знал. Горы — не моё, но я рядом с тобой, Изменить не смогу, даже если с другой.
Горный пейзаж В горах снега и водопады, Луга, цветы и кедровый лес. Природа дарит разнообразие, Как чудо из самых лучших чудес.
Возврат дара Отобрал у лепрекона Я горшок, но не с руки: Совесть гложет, как ворона, И мечты мои мелки. Отнесу обратно в горы, Где под радугой — родник. Пусть хранит свои узоры Тот, кто к золоту привык.
Тёмные воды За гротом — впадины воды, Где мрак сгущается до дна. Никто не знает, чьи следы Там прячет чёрная волна.
Змеи в пещерах В пещерах, где царит покой, Лежат змеи гигантской тьмы. Они следят за тишиной, Чтоб дети сыты были, и мы.
Птицы чудовищной силы На пиках скал, где вечный лёд, Гнездятся птицы чудной силы. Их пища — души, что вперёд Летят сквозь мрак к вратам могилы.
Чистилище Дорога в горы всё кружней, Вход в чистилище открыт. Здесь монстры ждут приход теней, И каждый камень тайной скрыт.
Чёрный тюльпан Средь скал, где мрак и вой ветров, Где души ищут свой приют, Растёт цветок из тёмных снов, Ему и монстры дань несут.
Клятва на закате Ундомиэль, на западе костёр Горит, как память о былых сраженьях. Ты поднимаешь тост за тех, кто стёр Границы страха в яростных движеньях. И эхо гор вернёт твой громкий клич, И звёзды путь укажут к новой цели. Дом Ветра жив, пока в груди горит Огонь, что не погасят даже ели.
Киноварная ночь Над горной деревней — туман и покой, А в тереме красном — пунцовый огонь. Алёют ступени, шуршит под ногой Кумачовый лист, как чужая ладонь. Рдяный хребет заслонил небеса, Кровавая тень улеглась на порог. Карминного шёлка дрожит полоса, И кто-то вздыхает у самых дорог. Киноварный колокол глухо поёт, Рубиновый отблеск плывёт по воде. Гранатовый вечер меня позовёт — И я отзовусь, как звезда на звезде. Червонная нить между явью и сном Протянута тонко сквозь озера гладь. Шарлаховый луч под высоким окном Не даст мне ни встать, ни навек убежать. И в этом сиянье — ни страха, ни дня, Лишь тайна, что дышит средь горных вершин. Кто-то во сне окликает меня, И красный фонарь остаётся один. Он светит над озером, будто маяк, Где чёрная вода хранит забытьё. И чудится: призрак, и друг, и чужак Всё так же стоит у ворот на житьё.
Сон в красном тереме В красном тереме, где сумерки густы, Где алый шёлк цепляют фонари, Пунцовый свет стекает на мосты, И тени ждут до утренней зари. За окнами — рдяный, как уголь, хребет, Кровавый закат за горой догорел. Кумачовый мак застилает рассвет, И кто-то во сне за порогом сидел. Карминная лента висит на ветвях, Киноварный иней на камне блестит. Рубиновый голос в далёких садах О чём-то забытом со мной говорит. Гранатовый вечер над озером спит, Червонная рябь у прибрежных огней. Шарлаховый луч по воде пробежит — И тень моя станет немного длинней. В деревне под скалами дремлет очаг, Там дым поднимается в синюю тьму. И чудится: в красном сиянье — мой враг Иль друг, что не назван ещё никому. Но тайна не ведает имени слов, Мистический ветер колышет шатёр. Во сне я прохожу сквозь семь теремов И слышу, как дышит ночной коридор. А утром растает киноварный дым, И горная глушь вновь останется немой. Лишь красный фонарь над крыльцом холостым Качнётся — и снова застынет зимой.
Красный гаолян и белые кости Средь хребтов, где ветер воет по камням, Где деревня спит, закутавшись в туман, Мать качает колыбель, но по ночам Слышит только погремушки барабан. Барабанчик детский — звонкий, как ручей, Он звенит в тиши, но эхо не бежит, Только тень скользит по склонам, горячей Становясь, когда киноварный свет дрожит. Ламы в красных одеяньях собрались, Зажигают масло, шепчут и поют, Обряд вершится, чтобы дух вознесся ввысь, Где рубиновые звезды стерегут. В поле гаоляна, где шарлаховый закат Кроет стебли, как гранатовый покров, Опускают в землю крошечный уклад — Тело, что не знало горестей и снов. А в земле — белеют кости древних лет, Спорят с красным, как червонная парча, Это жизни и забвения дуэт, Мистика, что дышит, чуть журча. И над ямой тихо барабан звенит, Детская игрушка в лапах старика, Он играет, чтобы дух не был забыт, Чтобы тьма его не съела на века. Пусть уходит в свет, где нет ни слез, ни ран, Где туман не прячет горные хребты, Где шумит над ним небесный гаолян, Охраняя сон невинной чистоты.
Обряд в красном гаоляне В горах Тибета, где хребты молчат, Где снег лежит на пиках, как седины, В деревне, что укрылась в тень закат, Случилась смерть — безмолвна и невинна. Ребенок спал, укутан в одеяло, Играл с утра в погремушку-барабан, Но ночь пришла — и сердце перестало, И мир для всех стал холоден и стран. В ладони матери — киноварный свет, Лампада теплится у изголовья, И шепчут ламы: «Путь его согрет, Мы проводим дитя без многословья». Несут его в ущелье, где туман Сползает по камням, как белый саван, Где красный гаолян — сплошной обман Осенних красок, пышный и медвяный. Они кладут младенца в глубь земли, Где кости белые древнее молчанья, И стебли гаоляна проросли Сквозь ребра, как рубиновое знанье. Шарлаховый закат зажег хребты, Гранатовый туман укрыл деревню, И барабан — игрушка — с высоты Стучит в тиши, как сердце в час вечерний. Червонный отблеск на костях лежит, Он спорит с белизной, как жизнь со смертью, И лама тихо мантру говорит, Вращая барабанчик круговертью. Пусть дух найдет дорогу в мир иной, Где нет ни слез, ни боли, ни скитаний, Где гаолян шумит над пеленой, Храня покой невинных упований.
Погребение в красном Над горной деревней, где хребты — как спина старика, Где камень цепляется за облака, Погиб ребёнок. И мать, не проронив ни слезинки, Зажгла кумачовый костёр у реки. Красный гаолян, как стена, поднялся до неба, Алый, пунцовый, рдяный — оттенков не счесть, Он пахнет вином и полынью, и тёплым хлебом, И каждая метёлка хранит свою весть. Карминный закат растекся по горным склонам, Киноварный луч пробил облачный дым, И старый шаман с лицом, как кора, согбенным, Пришёл, чтобы сделать ребёнка святым. Шарлаховый плащ он накинул на детские плечи, Червонной монетой закрыл ему веки навек, И белые кости, что спали в земле, как предтечи, Проснулись и встали — за гранью, где кончился бег. Рубиновый барабан, погремушка-игрушка, Звени, как звенела когда-то в его колыбели, Пусть гранатовый свет укрывает уснувшего душу, Пусть белые кости не тронут цветные метели. Таинственный обряд: я разжёг киноварные травы, Окутал гаоляном алтарь и зажёг фитиль, Чтоб алые тени не жгли его детские раны, Чтоб дымом ушёл он в небесную синь. Спи, моё солнце, под красным шатром гаоляна, Пусть белые кости уснут под тяжёлой землёй, А красный рассвет пусть не будит тебя слишком рано, И пусть твоя душенька будет всегда молодой.
✧ тег: горы ✧