Стихи о горах
Поэзия, вдохновлённая горами — их мощью, красотой и духом приключений.
Стихи
Река помнит закат
Горная цепь, как застывшая буря,
Держит последний оранжевый свет.
Речка ушла в равнину, не хмурясь,
Тянет закатное золото вслед.
В ней отражаются острые пики,
Пламя небес и прохлада воды.
Время выводит спокойные блики
Вдоль по течению, мимо беды.
Вечер сойдёт, и зажгутся огни,
Но до того, как погаснет заря,
В этой воде, как в стекле, сохрани
Небо, что тает у самого края.
Отражение в равнинной воде
Солнце садится за каменный гребень,
Тени уходят в низину, к реке.
Воздух становится призрачно-тепел,
Луч застревает в прибрежном песке.
Там, где вода по равнине струится,
Небо легло на прозрачную гладь.
Можно в закат, как в ладонь, погрузиться
Или хотя бы на миг задержать.
Медленно гаснут вершины и склоны,
Плещет волна, раздвигая камыш.
Вечер стоит у реки, утомлённый,
Ты до конца его не прогонишь.
Закат над рекой
Горы смыкают тяжёлые плечи,
Солнце уходит в багровый уют.
Речка на равнине тихо лепечет,
Волны закат, как стекло, отдают.
Небо роняет в неё облака,
Алым пятном разливается свет.
Время замедлило бег у виска,
Словно в реке растворяется след.
Вечер спускается с горных вершин,
Птицы чертят над водой полукруг.
Мир засыпает, и я не один —
Слушаю, как остывает вокруг.
Горный этюд
На фоне скал и пенного водопада
Длинноногая девушка в розовом топе,
В мини-шортах, сидит на валуне прохладном,
Улыбаясь миру в прозрачной дали.
Горянка
В горах, где орлы чертят круг над скалой,
Где ветер поёт колыбельную рекам,
Живёт она — с гордой и чистой душой,
С осанкой, подобной высоким хребтам.
Её не сломать ни молвой, ни бедой,
Ни злыми ветрами, ни долгой зимой.
Она, как родник, что пробился сквозь камень,
Горит негасимым и ясным огнём.
Любовь её — пламя, что греет в ночи,
Но если предательство в сердце стучит —
Она отвернётся, не бросив упрёка,
И взгляд её станет холодным, как лёд.
Она не привыкла пред кем-то склоняться,
Ни силой, ни лестью её не согнуть.
Свободной родилась — свободной остаться
Ей дух помогает, указывая путь.
В ауле, где древние стены стоят,
Хранят её тайны, как горный закат.
И песни, что пели ей мать и сестра,
В ней мужество будят с рассветом с утра.
Когда же любовь настоящая встретит —
Она расцветёт, как весенний миндаль.
И верность её никому не измерить,
Она не оставит, не бросит, не жаль.
Так пусть же гордятся горянкой седые
Хребты, что стоят уже тысячи лет.
В ней сила и нежность — начала земные,
И звёздного света негаснущий след.
Крымский бриз
Волны шепчут у скал, как старый знакомый,
Галька под кроссовками — тёплый ковёр.
Я в наушниках, с плейлистом на repeat, включая дома,
Город, где море врезается в горный упор.
Здесь кипарисы — как струны, натянуты к свету,
Кофе на набережной, ветер в лицо.
Я оставляю за спиной заботы и запреты,
Крым на ладони — солёное кольцо.
Солнце на смартфоне ловит последний лучик,
Пыль дорог — как рассыпанный бисер с высот.
Ты со мной, и этот миг — самый лучший,
Крымский бриз нас поёт и ведёт вперёд.
Пусть сезон пролетит, как трек на репите,
Остаётся привкус соли и горных трав.
Мы вернёмся сюда, только нас не зовите —
Этот воздух мы в сердце своём заправ'.
Кавказ
Кавказские горы в снегах и тумане,
Дорога петляет над бездной крутой.
Там воздух звенящий, как будто в стакане,
И небо целуется с белой грядой.
Горные вершины
В России есть много прекрасных мест,
Где горы вздымаются до самых звёзд,
Где ветер поёт среди диких скал,
И каждый утёс свою тайну хранил.
Заравшанский движ
Лето, пацаны, все братья —
Заводи тачки, погнали.
Колян-корифан с нами,
Вадик-Вайбек, Димон-Фил,
Джама-качёк и Анчик —
Музло в тачке на всю.
Едем купаться не на море,
А на Заравшан — там вода.
У всех свои проблемы,
Но сегодня забили на всё.
Сегодня мы едем суету наводить,
Даже менты не тормозят —
Мы их тупо завалим,
Нам сегодня всё пофиг.
Даже солнце светит,
И лохи дорогу уступают.
Колонна мчится по трассе,
Пыль клубится за нами.
Окна вниз, руки в воздух,
Песня орёт из колонок.
Слева горы, справа степь,
Впереди — Заравшан.
Мы не ищем проблем,
Но проблемы нас находят.
Вода ледяная, бодрит,
Прыгаем с разбега.
Кто-то плывёт, кто-то орёт,
Кто-то просто балдеет.
Солнце печёт, но нам норм,
Мы привыкли к жаре.
А потом обратно в тачки,
И по новой гонять.
Вечером небо в закате,
Мы уставшие, но счастливые.
Завтра снова дела,
Но сегодня мы свободны.
Лето, пацаны, братья —
Это главное в жизни.
Заравшан, суета, движ —
Это наша молодость.
И пусть кто-то не поймёт,
И пусть кто-то осудит.
Мы сегодня наводили суету —
И нам было всё равно.
Даже солнце нам светило,
Даже лохи уступали.
Это лето, это юность,
Это наша навсегда.
Суета на Заравшане
Лето, пацаны, все братья,
Заводи тачки — едем вдаль.
С нами Колян — корифан,
Вадик-Вайбек, Димон-Фил,
Джама-качёк и Анчик с нами —
Музло в тачке на всю мощь.
Едем купаться, не на море —
На Заравшан, где солнце жжёт.
У всех свои проблемы, знаю,
Но сегодня мы забили на всё.
Сегодня мы едем наводить суету,
Даже менты не тормозят —
Мы их тупо завалим, если что,
Нам сегодня всё пофиг.
Даже солнце светит ярче,
И остальные лохи дорогу уступают.
Пыль столбом, колонка воет,
Ветер в окна, руки вверх.
Кто-то курит, кто-то шутит,
Кто-то просто молча едет.
Горы справа, степь налево,
Серпантин и жара.
Мы не ищем приключений —
Приключения нас нашли.
На Заравшане вода как лёд,
Но нам норм — мы закалённые.
Прыг с обрыва, брызги в небо,
Крик и хохот до утра.
Кто-то плавает, кто-то тонет,
Кто-то просто на песке.
А потом обратно в тачки —
И по новой куражить.
Вечер красит небо в розовый,
Мы уставшие, но живые.
Завтра снова на работу,
Завтра снова всё не так.
А сегодня — мы свободны,
Мы братья, мы семья.
Лето, пацаны, Заравшан —
Это наша полоса.
И не важно, что проблемы,
И не важно, что потом.
Мы сегодня наводили суету —
И нам было всё равно.
Даже солнце нам светило,
Даже лохи уступали.
Это лето, это юность,
Это наша навсегда.
Просто девушка
Я просто девушка, не идеал,
Но ты бы мою искренность знал.
Горы — не моё, но я рядом с тобой,
Изменить не смогу, даже если с другой.
Горный пейзаж
В горах снега и водопады,
Луга, цветы и кедровый лес.
Природа дарит разнообразие,
Как чудо из самых лучших чудес.
Возврат дара
Отобрал у лепрекона
Я горшок, но не с руки:
Совесть гложет, как ворона,
И мечты мои мелки.
Отнесу обратно в горы,
Где под радугой — родник.
Пусть хранит свои узоры
Тот, кто к золоту привык.
Тёмные воды
За гротом — впадины воды,
Где мрак сгущается до дна.
Никто не знает, чьи следы
Там прячет чёрная волна.
Змеи в пещерах
В пещерах, где царит покой,
Лежат змеи гигантской тьмы.
Они следят за тишиной,
Чтоб дети сыты были, и мы.
Птицы чудовищной силы
На пиках скал, где вечный лёд,
Гнездятся птицы чудной силы.
Их пища — души, что вперёд
Летят сквозь мрак к вратам могилы.
Чистилище
Дорога в горы всё кружней,
Вход в чистилище открыт.
Здесь монстры ждут приход теней,
И каждый камень тайной скрыт.
Чёрный тюльпан
Средь скал, где мрак и вой ветров,
Где души ищут свой приют,
Растёт цветок из тёмных снов,
Ему и монстры дань несут.
Клятва на закате
Ундомиэль, на западе костёр
Горит, как память о былых сраженьях.
Ты поднимаешь тост за тех, кто стёр
Границы страха в яростных движеньях.
И эхо гор вернёт твой громкий клич,
И звёзды путь укажут к новой цели.
Дом Ветра жив, пока в груди горит
Огонь, что не погасят даже ели.
Киноварная ночь
Над горной деревней — туман и покой,
А в тереме красном — пунцовый огонь.
Алёют ступени, шуршит под ногой
Кумачовый лист, как чужая ладонь.
Рдяный хребет заслонил небеса,
Кровавая тень улеглась на порог.
Карминного шёлка дрожит полоса,
И кто-то вздыхает у самых дорог.
Киноварный колокол глухо поёт,
Рубиновый отблеск плывёт по воде.
Гранатовый вечер меня позовёт —
И я отзовусь, как звезда на звезде.
Червонная нить между явью и сном
Протянута тонко сквозь озера гладь.
Шарлаховый луч под высоким окном
Не даст мне ни встать, ни навек убежать.
И в этом сиянье — ни страха, ни дня,
Лишь тайна, что дышит средь горных вершин.
Кто-то во сне окликает меня,
И красный фонарь остаётся один.
Он светит над озером, будто маяк,
Где чёрная вода хранит забытьё.
И чудится: призрак, и друг, и чужак
Всё так же стоит у ворот на житьё.
Сон в красном тереме
В красном тереме, где сумерки густы,
Где алый шёлк цепляют фонари,
Пунцовый свет стекает на мосты,
И тени ждут до утренней зари.
За окнами — рдяный, как уголь, хребет,
Кровавый закат за горой догорел.
Кумачовый мак застилает рассвет,
И кто-то во сне за порогом сидел.
Карминная лента висит на ветвях,
Киноварный иней на камне блестит.
Рубиновый голос в далёких садах
О чём-то забытом со мной говорит.
Гранатовый вечер над озером спит,
Червонная рябь у прибрежных огней.
Шарлаховый луч по воде пробежит —
И тень моя станет немного длинней.
В деревне под скалами дремлет очаг,
Там дым поднимается в синюю тьму.
И чудится: в красном сиянье — мой враг
Иль друг, что не назван ещё никому.
Но тайна не ведает имени слов,
Мистический ветер колышет шатёр.
Во сне я прохожу сквозь семь теремов
И слышу, как дышит ночной коридор.
А утром растает киноварный дым,
И горная глушь вновь останется немой.
Лишь красный фонарь над крыльцом холостым
Качнётся — и снова застынет зимой.
Красный гаолян и белые кости
Средь хребтов, где ветер воет по камням,
Где деревня спит, закутавшись в туман,
Мать качает колыбель, но по ночам
Слышит только погремушки барабан.
Барабанчик детский — звонкий, как ручей,
Он звенит в тиши, но эхо не бежит,
Только тень скользит по склонам, горячей
Становясь, когда киноварный свет дрожит.
Ламы в красных одеяньях собрались,
Зажигают масло, шепчут и поют,
Обряд вершится, чтобы дух вознесся ввысь,
Где рубиновые звезды стерегут.
В поле гаоляна, где шарлаховый закат
Кроет стебли, как гранатовый покров,
Опускают в землю крошечный уклад —
Тело, что не знало горестей и снов.
А в земле — белеют кости древних лет,
Спорят с красным, как червонная парча,
Это жизни и забвения дуэт,
Мистика, что дышит, чуть журча.
И над ямой тихо барабан звенит,
Детская игрушка в лапах старика,
Он играет, чтобы дух не был забыт,
Чтобы тьма его не съела на века.
Пусть уходит в свет, где нет ни слез, ни ран,
Где туман не прячет горные хребты,
Где шумит над ним небесный гаолян,
Охраняя сон невинной чистоты.
Обряд в красном гаоляне
В горах Тибета, где хребты молчат,
Где снег лежит на пиках, как седины,
В деревне, что укрылась в тень закат,
Случилась смерть — безмолвна и невинна.
Ребенок спал, укутан в одеяло,
Играл с утра в погремушку-барабан,
Но ночь пришла — и сердце перестало,
И мир для всех стал холоден и стран.
В ладони матери — киноварный свет,
Лампада теплится у изголовья,
И шепчут ламы: «Путь его согрет,
Мы проводим дитя без многословья».
Несут его в ущелье, где туман
Сползает по камням, как белый саван,
Где красный гаолян — сплошной обман
Осенних красок, пышный и медвяный.
Они кладут младенца в глубь земли,
Где кости белые древнее молчанья,
И стебли гаоляна проросли
Сквозь ребра, как рубиновое знанье.
Шарлаховый закат зажег хребты,
Гранатовый туман укрыл деревню,
И барабан — игрушка — с высоты
Стучит в тиши, как сердце в час вечерний.
Червонный отблеск на костях лежит,
Он спорит с белизной, как жизнь со смертью,
И лама тихо мантру говорит,
Вращая барабанчик круговертью.
Пусть дух найдет дорогу в мир иной,
Где нет ни слез, ни боли, ни скитаний,
Где гаолян шумит над пеленой,
Храня покой невинных упований.
Погребение в красном
Над горной деревней, где хребты — как спина старика,
Где камень цепляется за облака,
Погиб ребёнок. И мать, не проронив ни слезинки,
Зажгла кумачовый костёр у реки.
Красный гаолян, как стена, поднялся до неба,
Алый, пунцовый, рдяный — оттенков не счесть,
Он пахнет вином и полынью, и тёплым хлебом,
И каждая метёлка хранит свою весть.
Карминный закат растекся по горным склонам,
Киноварный луч пробил облачный дым,
И старый шаман с лицом, как кора, согбенным,
Пришёл, чтобы сделать ребёнка святым.
Шарлаховый плащ он накинул на детские плечи,
Червонной монетой закрыл ему веки навек,
И белые кости, что спали в земле, как предтечи,
Проснулись и встали — за гранью, где кончился бег.
Рубиновый барабан, погремушка-игрушка,
Звени, как звенела когда-то в его колыбели,
Пусть гранатовый свет укрывает уснувшего душу,
Пусть белые кости не тронут цветные метели.
Таинственный обряд: я разжёг киноварные травы,
Окутал гаоляном алтарь и зажёг фитиль,
Чтоб алые тени не жгли его детские раны,
Чтоб дымом ушёл он в небесную синь.
Спи, моё солнце, под красным шатром гаоляна,
Пусть белые кости уснут под тяжёлой землёй,
А красный рассвет пусть не будит тебя слишком рано,
И пусть твоя душенька будет всегда молодой.
✧ тег: горы ✧