ГенераторСтихов 2.0

Стихи о красном гаоляне

В этой подборке — стихотворения, посвящённые красному гаоляну. Это растение стало символом родной земли, стойкости и красоты в поэзии.

Стихи

Красный гаолян и белые кости Средь хребтов, где ветер воет по камням, Где деревня спит, закутавшись в туман, Мать качает колыбель, но по ночам Слышит только погремушки барабан. Барабанчик детский — звонкий, как ручей, Он звенит в тиши, но эхо не бежит, Только тень скользит по склонам, горячей Становясь, когда киноварный свет дрожит. Ламы в красных одеяньях собрались, Зажигают масло, шепчут и поют, Обряд вершится, чтобы дух вознесся ввысь, Где рубиновые звезды стерегут. В поле гаоляна, где шарлаховый закат Кроет стебли, как гранатовый покров, Опускают в землю крошечный уклад — Тело, что не знало горестей и снов. А в земле — белеют кости древних лет, Спорят с красным, как червонная парча, Это жизни и забвения дуэт, Мистика, что дышит, чуть журча. И над ямой тихо барабан звенит, Детская игрушка в лапах старика, Он играет, чтобы дух не был забыт, Чтобы тьма его не съела на века. Пусть уходит в свет, где нет ни слез, ни ран, Где туман не прячет горные хребты, Где шумит над ним небесный гаолян, Охраняя сон невинной чистоты.
Обряд в красном гаоляне В горах Тибета, где хребты молчат, Где снег лежит на пиках, как седины, В деревне, что укрылась в тень закат, Случилась смерть — безмолвна и невинна. Ребенок спал, укутан в одеяло, Играл с утра в погремушку-барабан, Но ночь пришла — и сердце перестало, И мир для всех стал холоден и стран. В ладони матери — киноварный свет, Лампада теплится у изголовья, И шепчут ламы: «Путь его согрет, Мы проводим дитя без многословья». Несут его в ущелье, где туман Сползает по камням, как белый саван, Где красный гаолян — сплошной обман Осенних красок, пышный и медвяный. Они кладут младенца в глубь земли, Где кости белые древнее молчанья, И стебли гаоляна проросли Сквозь ребра, как рубиновое знанье. Шарлаховый закат зажег хребты, Гранатовый туман укрыл деревню, И барабан — игрушка — с высоты Стучит в тиши, как сердце в час вечерний. Червонный отблеск на костях лежит, Он спорит с белизной, как жизнь со смертью, И лама тихо мантру говорит, Вращая барабанчик круговертью. Пусть дух найдет дорогу в мир иной, Где нет ни слез, ни боли, ни скитаний, Где гаолян шумит над пеленой, Храня покой невинных упований.
Погребение в гаоляне В горной деревне, где хребты как клыки, Где ветер свистит в поднебесной тоске, Нашли мы малютку у горной реки, В гаоляне, в кровавой, пунцовой тоске. Красный, алый, пунцовый, рдяный — Гаолян полыхал, как пожар без огня. Кумачовый, карминный, киноварный, Он шептал, он баюкал, он звал меня. Мы несли его в горы, где сумрак и мрак, Где рубиновый месяц всходил над хребтом. Шарлаховый запад горел, как маяк, И гранатовый отблеск дрожал под кустом. Старый жрец, чья душа — как червонный закат, Разложил на камнях амулеты и кость. Он играл в погремушку — игрушку ребят, И гнал из-под спуда младенческую злость. Барабан из костей, погремушка-бубен, Отбивали мистический, древний мотив. И под этот таинственный, призрачный звон Дух ребёнка спускался в подземный отлив. Но в земле, где гаолян краснел, как закат, Белых костей проступала немая гряда. Киноварный туман, кумачовый наряд — А под ними — лишь белая, злая вода. Мы засыпали яму, шепча имена, Красный, алый, червонный — все оттенки огня. И взошла над деревней немая луна, Убаюкав дитя в колыбели из пня.
Красный гаолян над костями Средь горных хребтов, где туман, как дым, Деревня стоит, забытая всеми. Там красный гаолян шумит под ветром, И тайна живёт в его буйном племени. Алый и пунцовый, рдяный и кровавый, Кумачовый, карминный, киноварный — Стена огня над детской могилой, Где белые кости лежат, как мрамор. Рубиновый, гранатовый, червонный, Шарлаховый — все оттенки страсти, Они не согреют остывшее тело, Но душу укроют от злой напасти. Таинственный жрец в одеждах из мглы Вершит обряд у горной гряды, И детский барабан-погремушка Стучит, как сердце, в ночной тиши. Он будит эхо в ущельях спящих, Он просит духов: примите дитя, Пусть белые кости найдут успокоенье, А красный гаолян не сгорит дотла. Игра на игрушке — как плач и как зов, Как нить между миром живых и теней. Младенец уходит в чертог сновидений, Где нет ни печали, ни злых огней. И только гаолян, красный и алый, Колышется, словно живое пламя, Храня тайну смерти и тайну жизни, Пока не померкнет над миром знамя.
✧ тег: красный гаолян ✧