Стихи про дракона
Огнедышащие драконы в поэзии: от грозных чудовищ до мудрых хранителей. Погрузитесь в мир фэнтези.
Стихи
Битва за рассвет
Средь пепелищ и выжженных равнин,
Где небо спит в объятиях заката,
Бредёт один — последний из дружин,
Чей щит пробит, а сталь мечом измята.
Ему навстречу — тварь из древних снов,
Чешуйчатый властитель мёртвых пастбищ,
Он дышит гарью, он к борьбе готов,
Он ждёт, когда герой падёт отчаянно.
Но воин помнит: где-то за хребтом
Осталась жизнь — поля, дома, родные,
И детский смех, что был его щитом,
И песни, что не смолкнут в дни лихие.
Он поднимает меч — не для войны,
А чтобы свет не сгинул в пасти мрака.
Он знает цену тишины и тьмы,
И бой ведёт не ради славы, а для знака.
Дракон ревёт, сжигая небеса,
Но воин твёрд — в нём мужество и воля.
Он рушит тьму, как рушат чудеса,
И побеждает, исцеляя поле.
И там, где кровь, восходит солнце вновь,
Свобода дышит — вольная, как ветер.
Он победил, и с ним была любовь —
Одна на всех, за всех, на всей планете.
Новая надежда
С драконом на страже и с магией в кровь,
Она защитит этот мир от теней,
И знает теперь: её место — здесь,
Где книги становятся былью.
Признание дракона
Дракон, исцелённый, склонил голову низко,
Признал в ней хозяйку, услышав приказ,
Ведь дочь Боримора, пропавшая в детстве,
Вернулась домой, чтоб спасти этот мир.
Битва с тьмой
С мечом и с магией в хрупких руках,
Она победила зло в чёрных лесах,
Спасла дракона от гибельных чар,
И свет разогнал вековую печаль.
Красный страж пещер
В подземных чертогах, где тьма вековая сплела из гранита шатёр,
Живёт Фуцанлун — дракон, чей таинственный облик суров и хитёр.
Он стережёт жемчужину красного цвета, что ярче, чем алый закат,
И груды металлов, и золото, скрытое в недрах, как древний клад.
Когда его рёв раздаётся во мраке — то гонга удар, то литавр медных гром,
То звон колокольцев, что сыплется эхом, пронзая подземный пролом.
Вулканы, дремавшие тысячи лет, пробуждаются, дрожью полны,
И лава течёт по артериям скал, как кровь из разверстой стены.
Пунцовый, рдяный, кровавый, кумачовый — оттенки его чешуи
Сливаются в танец, где карминный и киноварный слагают стихи.
Рубиновый (рубинный) и гранатовый блеск, червонный и шарлаховый цвет —
Всё это — дракон, что хранит жемчужину, и равных ему в мире нет.
Он спит, как вулкан, что застыл перед взрывом, и ждёт, кто осмелится вниз
Спуститься за блеском несметных богатств, где камни, как звёзды, зажглись.
Но тот, кто нарушит покой вековой, не вернётся из этих пещер:
Легенда гласит, что дракон — это вечность, а вечность — его размер.
И только лишь раз в тысячелетье дракон открывает глаза,
И красная жемчужина светит сильней, чем любая в мире звезда.
И тот, кто увидит её, обретёт не золото, а печаль,
Что скрыта в глубинах, где пламя и камень сплелись в одну даль.
Так дремлет Фуцанлун в подземных залах, храня свой пунцовый кристалл,
И рёв его — гимн, что слагают вулканы, как будто орган зазвучал.
И если ты слышишь тот звон колокольцев и грохот литавр в тишине,
Знай: это дракон говорит с тобой, и не место тебе в этой тьме.
Фуцанлун
В глубинах земли, где не ступит луч солнца, где мрак обнимает гранит,
Там дремлет дракон, и легенда о нём в подземельях седых говорит.
Он стережёт жемчужину красного цвета, что светится в недрах, как уголь в золе,
И россыпи злата, и жилы металлов, сокрытых в холодной скале.
Лишь только шаги чужака зазвучат в коридорах, где эхо молчит,
Дракон пробуждается, воздух дрожит, и пространство огнём раскалит.
Его рёв — это грохот медных литавр, это гонга удар, это звон колокольцев,
Что будит вулканы в глубинах земли, заставляя их лаву подняться из горниц.
Красный, алый, пунцовый, рдяный — все оттенки горят в его чешуе,
Кровавый и кумачовый отблеск ложится на камни в подземной мгле.
Карминный и киноварный узор, рубиновый (рубинный) и гранатовый свет,
Червонный и шарлаховый — палитра огня, которой в природе иной просто нет.
Он спит на сокровищах, словно на троне, и жемчуг краснее зари,
И если ты ищешь богатств, то не смей тревожить драконьи дали.
Ведь стены пещер — это вечный чертог, где тайна хранится веками,
И тот, кто нарушит покой, превратится в легенду, став прахом и камнем.
Но есть поверье: раз в тысячу лет дракон открывает глаза,
И красная жемчужина светит сильней, чем в небе любая звезда.
И тот, кто увидит её, обретёт не богатство, а знание древнейшей печали,
Что скрыта в глубинах, где пламя и камень друг друга венчали.
Так дремлет Фуцанлун в подземных чертогах, храня свой пунцовый кристалл,
И рёв его — гимн, что слагают вулканы, как будто орган зазвучал.
И если ты слышишь тот звон колокольцев и грохот литавр в тишине,
Знай: это дракон говорит с тобой, и не место тебе в этой тьме.
Красная жемчужина
В подземных чертогах, где камень пропитан огнём,
Где пунцовый сумрак целует гранитный простор,
Легенда живёт о драконе с могучим крылом,
Чей рев — как литавры, как меди гудящий хор.
Хранит он жемчужину, алый пылающий шар,
Рубиновый отблеск в зрачке, как кровавый закат.
Вкруг — золото, серебро, самоцветный товар,
Карминные гроздья и киноварь, спрятанный клад.
Там жилы гранатовых блесков бегут по стенам,
И рдяные искры роятся в червонной пыли.
Шарлаховый свет разливается по глубинам,
И звон колокольчиков слышится в каменной мгле.
Но если незваный пришелец шагнёт за порог,
Где спит Фуцанлун, охраняя заветный кристалл,
То гонг загудит, и подземный пробудится рок,
И пламя вулканов взметнётся из трещин и скал.
Кумачовый отсвет ложится на своды пещер,
Кровавые блики дрожат на металлах немых.
И тот, кто посмеет нарушить священный размер,
Исчезнет в огне, как виденье в сплетеньях густых.
Легенда гласит: кто отыщет ту красную суть,
Тот силу получит, но сгинет в пунцовом дыму.
И только дракон продолжает свой каменный путь,
Храня свою тайну в гранатовом сердце, во тьму.
Пунцовые тени, алмазные нити в стене,
Киноварные знаки на древних, как мир, письменах.
И звон колокольчиков тает в подземной стране,
Где спит Фуцанлун в червонных и рдяных огнях.
Фуцанлун
В глубинах земли, где не гаснет ни день, ни рассвет,
Где воздух тяжёл, как застывшая алая смола,
Хранит Фуцанлун заповедный, пунцовый свет —
Жемчужину, что в кумачовой ночи цвела.
Вкруг ложа её — самоцветы, как рдяный лёд,
Карминные жилы и киноварь в тёмных пластах,
Рубиновый отблеск по граням пещер течёт,
И червонный отблеск дрожит в подземных кустах.
Гранитовый свод, как чертог, где молчит металл,
Алмазные нити вплелись в гранатовый мрак.
Здесь золото спит, и никто его не считал,
И серебряный иней лежит на камнях, как знак.
Но если к сокровищам дерзкий приблизится шаг,
Ревущий раскат, как литавры из меди, встаёт.
То гонг ударяет, и в звонких колокольчиках — страх,
И дрожь по хребтам подземельных вулканов идёт.
Он спит, но не спит — его глаз, как шарлаховый шар,
Горит в полутьме, разгоняя рубинный туман.
И малая искра, упав на кровавый пожар,
Разбудит огонь, что хранит вековой капкан.
Кто алый свой факел осмелится в бездну внести,
Кто красную жемчужину тронет рукой,
Тот канет в пунцовую бездну, не смея уйти,
Рассыпавшись пеплом под каменной толщей рекой.
Так дремлет легенда в гранатовом сердце земли,
Где рдяные реки текут в червонной тиши.
И звон колокольчиков, и литавры вдали —
То песня дракона, что спит без конца, не спеши.
Страж подземных сокровищ
Где мрак напоён киноварным огнём,
Где рубинный отблеск дрожит на стене,
Фуцанлун лежит, обвивая кольцом
Сокровища недр в вековой тишине.
Он красную жемчужину бережно прячет,
И алый, и рдяный, и пунцовый свет
Струится по золоту, тихо маячит,
Вливаясь в подземный, кумачовый рассвет.
Червонные жилы, гранатовый глянец,
Карминная пыль на чешуйчатых лапах,
Шарлаховый сумрак, как древний румянец,
Ложится на камень в мистических залах.
Но чуть шевельнётся — и грохот литавр
Прокатится эхом по тёмным галереям,
Ударит как гонг, как серебряный звон,
Колокольчиков трель зазвенит по пещерам.
И спящие древние недра вулканов
Вздохнут, пробуждаясь от долгого сна,
И лава, кровавой рекой раскаляясь,
Затопит проходы, где вечность темна.
Никто не осмелится тронуть богатства,
Пока этот страж, этот каменный бог,
Хранит в подземелье своё государство,
Где жемчуг краснеет у самых тревог.
Легенда живёт в глубине мирозданья,
Окутана тайной, как чёрным сукном,
И алым, и рубинным, и киноварным
Сияет сокровище вечным огнём.
Фуцанлун
В подземных пещерах, где камень сырой,
Где воздух пропитан гранатовой тьмой,
Хранит Фуцанлун, не смыкая очей,
Сокровища недр и огонь горячей.
Там红ный свой жемчуг он в сердце сжимает,
И алым, и пунцовым светом мерцает,
И рдяный, и кровавый отблеск дрожит
На золоте, что под землёй затаится.
Его кумачовый, карминный, червонный
Дыханья поток, киноварный, студёный,
Шарлаховый шёпот и рубинный звон
Сливаются в гул, что в глубинах рождён.
То рев его — грохот медных литавр,
То гонга удар, то серебряный звон,
Колокольчиков трепет, что древний ковёр
Плетёт над вулканом, что спит под холмом.
И только лишь рёв этот в бездне звучит,
Вулканы встают, пробуждаясь от сна,
И лава, как алая кровь, клокочет,
И пепел взлетает до самого дна.
Никто не посмеет сокровища взять,
Никто не отнимет гранатовый свет,
Пока Фуцанлун, древний страж, не уснёт,
Храня под землёй заповедный завет.
Так дремлет легенда в глубинах веков,
Окутана тайной, как чёрным плащом,
И красная жемчужина, алая вечно,
Горит в полумраке немеркнущим сном.
Страж подземных сокровищ
В глубинах пещер, где не ступит нога,
Где тьма залегла, как немая тайга,
Живёт Фуцанлун, и подземный его
Рев гонит вулканы из сна моего.
Литавры из меди грохочут во мгле,
И гонг отзывается эхом в скале.
Звон колокольчиков — тонкая нить,
Способная камни в огонь распалить.
Он жемчуг красный хранит под землёй,
Пунцовый, как пламя, и алый, как кровь.
Рдяный, кровавый, в оправе литой —
Сокровище древних, что прячет любовь.
Кумачовый сумрак, карминный туман,
Киноварь брызжет на каменный стан.
Рубиновый отблеск, гранатовый свет,
Червонный, шарлаховый — им равных нет.
Металлы, драконы, подземный алтарь —
Всё скрыто во мраке, как в древней тюрьме.
Но страж неусыпный, как чёрный звонарь,
Разбудит вулканы в полночной зиме.
Таинственный шёпот, мистический звон,
И красная жемчуг-слеза под землёй.
Легенда живёт, и подземный трезон
Пугает людей, что забыли покой.
Легенда о Фуцанлуне
В подземных пещерах, где мрак вековой,
Где воздух пропитан седой тишиной,
Хранит Фуцанлун, приковавшись к камням,
Сокровища древних, не ведомых нам.
Там жемчуг красный, как угли в золе,
Мерцает в клубящейся чёрной пыли.
Алмазы, рубины в гранатовой мгле —
Все тайны земли в эту бездну легли.
Ревёт Фуцанлун — и литавры гремят,
Медь гонга дрожит, колокольчики звенят.
Пунцовый, рдяный, кровавый закат
Вскипает вулканом в глубинах стократ.
Кумачовый отблеск на каменных стенах,
Карминный туман в киноварных огнях.
Червонное золото в чёрных ручьях,
Шарлаховый сполох на дремлющих снах.
Он стережёт, не смыкая очей,
Сплетенье металлов и алых лучей.
И кто потревожит покой этих недр —
Исчезнет в дыму, как полуночный ветр.
Легенда гласит: над землёй до сих пор
Грохочет подземный его разговор.
И красная жемчуг-звезда в глубине
Горит, как рубиновый глаз в тишине.
Страж подземных сокровищ
Средь каменных залов, где вечный покой,
Где воздух пропитан сырой темнотой,
Дракон Фуцанлун сторожит изваянье —
Красную жемчужину в мраке сверканья.
Вокруг неё груды сокровищ лежат:
Алмазы, рубины, как звёздный парад,
И золото блещет, и серебра нить
Готова всю тайну навек сохранить.
Но алая жемчужина — свет всех начал,
Пунцовый её неземной ореол,
И рдяный, и кровавый, и кумачный тон
Вливаются в каменный сумрачный трон.
Дракон поднимает свой голос порой —
Карминный, киноварный, гулкий, густой,
И рубиновый звон, и гранатовый рёв
Вливаются в бездну подземных оков.
То гонга удар, то литавр медных гром
Пробудят вулканы в краю подземном,
И червонный шарлах, и багряный свет
Разбудят огонь, что дремал много лет.
Так древний дракон охраняет свой клад,
И жемчуг, и золото, и звездопад,
И звон колокольчиков, и тишину —
Легенду, что канула в глубь, в старину.
Кто жемчуг захочет из тьмы унести,
Тому не найти ни пути, ни прости,
Дракон Фуцанлун не отдаст ничего —
Ни жемчуга, ни сокровищ, ни своего.
Фуцанлун и Красная жемчужина
В подземных пещерах, где мрак вековой
Сплетает с камнями узор кружевной,
Дракон Фуцанлун охраняет покой —
Там красная жемчужина светит рекой.
Её окружают несметные клады:
Алмазы, рубины, гранатовы гряды,
И золото льётся, как спелый закат,
И серебро струится в мерцанье услад.
Но алый огонь, что сокрыт в глубине,
Пунцовым лучом расцветает во тьме,
И рдяный отблеск на стенах дрожит,
Кровавый рассвет в подземелье лежит.
Когда же дракон поднимает свой зев,
Кумачный гром прокатывается, звенев,
Карминный раскат, киноварный поток —
Как будто литавры бьют в медный восторг.
То гонга удар, то рубиновый звон,
То червонный шарлах пробуждает склон,
И древние вулканы встают ото сна,
И лава клокочет, как кровь, как весна.
Дракон Фуцанлун — он хранитель веков,
Хранит он сокровища мрачных оков,
И красная жемчужина — сердце глубин,
И нет ей ни равных, ни мер, ни причин.
Кто смеет приблизиться к тайне такой,
Тот встретит дракона с открытой душой,
Но алым огнём опалит его взгляд,
И в бездну вернётся непрошеный брат.
Так дремлет легенда в подземной тиши,
Где клады и жемчуг, и отблеск души,
И звон колокольчиков, и литавр гром —
Всё скрыто под каменным вечным плащом.
Рдяный страж
Под землёй, где не ступит нога,
Где руда и гранит, и тоска,
Фуцанлун, чешуёй шелестя,
Стережёт золотое дитя.
Он хранит её — красный кристалл,
Что в оправе из меди лежит,
Как рубиновый, алый накал,
Как пунцовый, кровавый гранит.
Кумачовый, как пламя в ночи,
Киноварный, как уголь в золе,
Он лежит и таинственно молчит,
Заставляя дрожать всю землю.
Рёв его — это грохот литавр,
Гонга звон, колокольчиков звон,
Пробуждает вулканов кошмар,
И дрожит подземельный затон.
Но лишь тот, кто бесстрашен и чист,
Кто не ищет наживы и зла,
Разглядит в темноте — аметист?
Нет, карминного жемчуга мгла.
Фуцанлун, хранитель красной жемчужины
В подземных пещерах, где вечный покой,
Где воздух пропитан густой темнотой,
Спит Фуцанлун, и под ним, как в бреду,
Мерцает сокровищ несметных ряды.
Там красный, как уголь, и алый, как кровь,
Пунцовый, как зарево, рдяный, как новь,
Кумачовый отблеск на камне застыл,
Карминный и киноварный накал.
Рубиновый свет разливается в тьме,
Гранатовый отблеск дрожит на стене,
Червонный и шарлаховый сплавлены в звон,
И дремлет в оправе багряный огонь.
И чудится: где-то в глубинах земли
Литавры из меди грохочут вдали,
То гонг ударяет, то колокол бьёт,
То рев его древние жилы трясёт.
Проснутся вулканы, и пепел, и дым
Поднимутся к небу столбом золотым,
Но жемчуг, что в сердце пещеры лежит,
Хранит он, и мир под землёй не дрожит.
Лишь тот, кто отважен и чист, как кристалл,
Кто тайну подземных палат разгадал,
Увидит, как в красном сиянье, во мгле,
Спит чудо, рождённое в горной золе.
Хранитель красной жемчужины
Под землей, где не светит ни звездный, ни солнечный луч,
Где холодные стены хранят вековую печать,
Фуцанлун, извиваясь в кольчуге из каменных круч,
Красный жемчуг стережет, продолжая свой век не считать.
Его рев, как раскаты литавр, как громовый набат,
Пробуждает вулканы в глубинах уснувшей земли.
И сокровища гор златом, медью и серебром говорят,
И звонят колокольчики в такт его мощной груди.
Алый отблеск дрожит на чешуйчатом панцире гор,
Пунцовый сумрак клубится над грудой рубинов и лат.
Рдяный свет пробивается словно сквозь каменный створ,
Озаряя кровавый узор, что в веках не распят.
Кумачовый и карминный, и синий, как ночь, сапфир
Разбросал он в пещере, как звезды в полночном саду.
Киноварный, гранатовый, червонный — весь мир
Отражается в камне, как в темной воде на пруду.
Шарлаховый шелк и рубиновый трон вдалеке,
Рубинный огонь, что мерцает в его бороде.
Он хранит их от смертных, зажав в чешуйчатой руке,
И молчит, как молчат только горы в подземной среде.
Если кто-то осмелится к жемчугу руку простереть,
Колокольчиков звон превратится в набат и вой.
Фуцанлун пробудится, и лава начнет свой разбег,
И вулканы восстанут, играя землей, как травой.
Так столетья проходят, и дремлет подземный дракон,
Красный жемчуг сжимая в когтях, как бесценный залог.
И его колокольчиков звон — это вечности сон,
Что хранит под землей золотой и кровавый порог.
Фуцанлун
В глубине подземелий, где сумрак застыл как смола,
Где уступы уходят во тьму, как немые гроба,
Фуцанлун сторожит, и его чешуя тяжела,
И под сводами эхо грохочет, как меди литавр.
Он хранит в тайниках самоцветы, и злато, и медь,
Красный жемчуг в оправе из черных, как ночь, валунов.
Его рев — это гонг, что способен вулканы согреть,
Пробуждая огонь из подземных забытых пластов.
Там, где алый рассвет не рождался в кромешной глуши,
Где пунцовый закат не касался гранитных палат,
Дышит рдяный огонь, и в сплетенье кровавой парчи
Кумачовый отсвет дрожит на чешуйчатых латах.
Он не спит. Его глаз — карминный, как уголь в золе,
Киноварный зрачок прорезает любую броню.
Рубиновый луч, что рождается в горной смоле,
Освещает гранатовый трон, как святую броню.
Червонный металл и шарлаховый шелк в сундуках,
Самоцветы, что звездной пылью горят в темноте.
И звенит колокольчиков звон в его мощных клыках,
Разливаясь по жилам земли в вековечной тщете.
Если смертный дерзнет к заповедной пещере шагнуть,
Фуцанлун пробудится, и грохот ударит во тьму.
И проснутся вулканы, и лава откроет свой путь,
И земля содрогнется, внимая его торжеству.
Так лежит он в глубинах, хранитель несметных богатств,
Красный жемчуг сжимая в когтях, как живое тепло.
И его колокольчиков звон — это отзвук веков и пространств,
И металл под землей откликается эхом светло.
Хранитель подземных сокровищ
В глубинах пещер, где не ступит нога,
Где камни молчат, как седые века,
Сокровища дремлют под тяжким пластом,
Окутаны алым, пунцовым огнём.
Там рдяные жилы ведут в глубину,
Кровавым узором пронзая стену.
Кумач и кармин, киноварь и гранат —
Всё спрятано в недрах, как древний заклад.
Червонное золото, рубиновый свет
Сливаются в тайный, мерцающий бред.
Шарлаховый отблеск, как пламя, дрожит,
И жемчуг багровый во мраке лежит.
Фуцанлун, дракон, что хранит этот клад,
Свернулся в кольцо, как подземный закат.
Его чешуя — из металла и тьмы,
Глаза — как рубины в тисках полумглы.
Он ревом своим, как литавры, гремит,
Ударами гонга в глубины стучит.
И звон колокольчиков, тонкий и злой,
Пронзает гранит, как подземный прибой.
То рев его будит уснувшие горы,
Вулканов древнейших глухие затворы.
И лава, как кровь, начинает кипеть,
И недра дрожат, и нельзя не смотреть.
Как красная жемчужина в центре тьмы
Горит, как светило подземной зимы.
Сокровища, золото, редкостный дар —
Всё спит, окружённое алым пожаром.
Но если дерзнёт кто сокровища взять,
Фуцанлун проснётся, и недра дрожат.
Он гонгом ударит, и колокол тьмы
Разбудит вулканы, и рухнут холмы.
Так вечно хранитель в подземной тиши
Лелеет сокровища спящей души.
И красная жемчужина, тайный магнит,
То гаснет, то вспыхнет, то снова горит.
Фуцанлун и красная жемчужина
В подземных пещерах, где мрак не редеет,
Где воздух тяжёл и от прошлого тлеет,
Лежит самоцветов несметная кладь,
И золото в жилах умеет мерцать.
Там красный, как уголь, сверкает кристалл,
Алмазный и алый, что мир не видал.
Пунцовые блики дрожат на стенах,
Рдяной отблеск тает в подземных глубинах.
Там рдяный, кровавый, кумачный пожар
Хранит драгоценный, таинственный дар.
Карминный, киноварный, рубиновый свет
Струится сквозь камень, как вечный завет.
Гранатовый отблеск и червонный луч
Прорезали сумрак извилистых круч.
Шарлаховый пламень, как сердце, стучит,
И жемчуг багровый во тьме не молчит.
Фуцанлун, хранитель, свернулся кольцом,
Его чешуя отливает свинцом.
Он дышит, и грохот медных литавр
Встаёт из груди, как подземный кентавр.
Удары литавр, и гонга раскат,
И звон колокольчиков, тонкий набат —
То рев его будит уснувшие недра,
Вулканов древнейших слепые утробы.
И вздрогнули стены, и лава пошла,
Кипящая масса, как кровь, ожила.
Кровавый поток, что подземный пожар,
Пронзает гранит, как небесный удар.
И красная жемчужина в центре горит,
Как сердце, что вечную тайну хранит.
Сокровища, золото, россыпи руд —
Всё спит под охраной, и сон этот крут.
Но если дерзнёт кто сокровища взять,
Фуцанлун проснётся, и недра дрожат.
Он гонгом ударит, и колокол тьмы
Разбудит вулканы, и рухнут холмы.
Так вечно хранитель в подземной тиши
Лелеет сокровища спящей души.
И красная жемчужина, тайный магнит,
То гаснет, то вспыхнет, то снова горит.
Красный страж
Средь каменных сводов, где мрак и гранит,
Фуцанлун, как пламя, во тьме сторожит.
Красный, алый, пунцовый, рдяный,
Кровавый, кумачовый — свет несказанный.
Карминный, киноварный, рубинный,
Гранатовый, червонный, шарлаховый — дивный.
Жемчужина-чудо в когтях у дракона,
Сияет, как солнце в глубинах бездонных.
Рёв — как литавры из меди звенящей,
Как гонг, как колокольчиков звон настоящий.
Проснутся вулканы, дрожит даже камень,
И лава течёт огневыми ручьями.
Сокровища, золото, дорогие металлы
Хранит он в пещерах, где эхо устало.
Никто не посмеет украсть этот клад —
Дракон охраняет его, словно брат.
Легенда гласит: кто услышит тот звон,
Тот будет навеки в легенду влюблён.
Но если захочет сокровища взять,
Ему не вернуться — таков его путь.
Так дремлет дракон в подземной тиши,
Храня свою тайну в глубинах души.
И красная жемчужина светит во мгле,
Как вечный огонь на подземной земле.
Фуцанлун
В подземных пещерах, где камень сырой,
Дракон Фуцанлун сторожит свой покой.
Там красный, алый, пунцовый свет,
Кровавый, кумачовый — ему много лет.
Он жемчужину прячет — рубиновый шар,
Карминный, киноварный, как древний пожар.
Гранатовый отблеск на стенах дрожит,
Червонный, шарлаховый — тайна лежит.
Рёв его — грохот медных литавр,
Удары гонга, звон колокольчиков — нрав.
Он будит вулканы в подземной тиши,
Дрожат даже камни в глухой полумгле.
Сокровища, золото, редкостный клад,
Металлы, что дороже любых наград.
Дракон не отдаст их ни людям, ни снам,
Он верен пещерам, как верен волнам.
Но если безумец захочет украсть,
Он встретит дракона — и в этом есть страсть.
Огонь его — алый, как кровь на заре,
И нет ему равных в подземной игре.
Так дремлет легенда в глубинном тепле,
О красном, о вечном, о тайном огне.
И жемчуг хранит, как хранят божества,
Покуда земля ещё дышит жива.
Хранитель алой жемчужины
В глубоких пещерах, где вечный покой,
Где камень сросся с подземной рекой,
Дракон Фуцанлун бережёт жемчужину,
Что светит во тьме, как звезда сквозь холстину.
Она отливает пунцовым огнём,
И алым, и рдяным, и кровавым днём,
Кумачовый отблеск на сводах дрожит,
Карминный туман в подземелье бежит.
Киноварный луч пробивает гранит,
Рубиновый отблеск в глубинах горит,
Гранатовый сумрак мерцает и тает,
Червонная искра во тьме расцветает.
Шарлаховый сполох, как кровь на заре,
Играет на дремлющем в бездне царе.
Он ревёт — и грохочут медные литавры,
И гонг отзывается в каменных таврах.
Звенят колокольчики в дальней тиши,
Проснулись вулканы в подземной глуши.
Дрожит под землёю огонь вековой,
И пепел клубится над спящей корой.
Сокровища, злато и груды монет,
Серебряный иней и самоцвет,
Всё скрыто во мраке, где дышит дракон,
Хранящий жемчужину, как вечный закон.
Никто не вернётся из этой глубин,
Где дремлет пунцовый огонь средь руин.
Лишь эхо литавр, лишь подземный раскат —
И красный, и алый, и рдяный закат.
Кто в бездну заглянет — услышит лишь звон,
И гонга удар, и подземный тревожный стон,
И эхо шагов, что замолкнут навек,
Где дремлет в пещерах седой человек.
Фуцанлун и красная жемчужина
В подземных пещерах, где мрак и покой,
Где воздух пропитан седой тишиной,
Дракон Фуцанлун стережёт жемчужину,
Что светит во тьме, как огонь сквозь холстину.
Её отливает пунцовый закат,
И алый, и рдяный, и кровавый наряд,
Кумачовый отблеск на каменных сводах,
Карминный туман в подземельных проходах.
Киноварный луч по стенам скользит,
Рубиновый отблеск в глубинах горит,
Гранатовый сумрак дрожит и мерцает,
Червонное пламя во тьме расцветает.
Шарлаховый сполох, как кровь на заре,
Играет на дремлющем в бездне царе.
Он ревёт — и грохочут медные литавры,
И гонг отзывается в каменных таврах.
Звенят колокольчики в дальней тиши,
Проснулись вулканы в подземной глуши.
Дрожит под землёю огонь вековой,
И пепел клубится над спящей корой.
Сокровища, злато и груды монет,
Серебряный иней и самоцвет,
Всё скрыто во мраке, где дышит дракон,
Хранящий жемчужину, как вечный закон.
Никто не вернётся из этой глубин,
Где дремлет пунцовый огонь средь руин.
Лишь эхо литавр, лишь подземный раскат —
И красный, и алый, и рдяный закат.
Кто в бездну заглянет — услышит лишь звон,
И гонга удар, и подземный тревожный стон,
И эхо шагов, что замолкнут навек,
Где дремлет в пещерах седой человек.
✧ тег: дракон ✧