ГенераторСтихов 2.0

Верлибры

Коллекция верлибров — стихов, свободных от рифмы и метра. Оцените красоту нерифмованной поэзии.

Стихи

Ты болеешь, а я далеко Ты болеешь, а я далеко, И ничем не могу помочь. Только шлю тебе это стихотворенье, Чтобы стало теплее хоть чуть-чуть. Поправляйся, моя хорошая, Пей малину и крепко спи. А когда ты поправишься — всё, что сможешь, Разрешаю тебе — не грусти. Ну а если серьёзно — я верю в тебя, Ты сильнее любой простуды. Выздоравливай, милая, слышишь меня? Я с тобой, я твой самый верный.
Кабинет с двумя креслами В кабинете с двумя креслами, где на стенах — чужие тени, я вхожу с обгоревшими нервами, как в холодный бассейн с разбега. Ты киваешь, не лезешь с советами, просто слушаешь, как я вязну в паутине своих же сюжетов, где любое движенье — праздник. Я учусь говорить без выгоды, без брони, без привычной маски, и слова, как сырые гвозди, вылезают из старой встряски. Ты рисуешь границы бережно, не ломая мои опоры, и по нитке вытягиваешь нежность из запутанной тёмной шторы. Между нами растёт не пропасть, а пространство, где можно дышать, где не надо сражаться за пропуск в право просто себя уважать. И когда я выхожу за двери, город кажется чуть добрее, будто кто-то внутри меня верит, что я справлюсь, а не сгорею.
Без адреса Я иду домой отважно, Если не ждут — неважно, Меня никто не поймёт, И надеюсь, никто не найдёт. Мне неважно, ждут ли дома, Мне неважно, позовут ли гулять, Мне неважно, что меня не кусает, Мне неважно, с кем ты и где.
Всё равно Я иду домой отважно, Если не ждут — неважно, Меня никто не поймёт, И надеюсь, никто не найдёт. Мне неважно, ждут ли дома, Мне неважно, позовут ли гулять, Мне неважно, что меня не кусает, Мне неважно, с кем ты и где.
Осенний ворон Деревья, сырость, туман, Ворон с ветки взлетает, Черным крылом разметая туман, Летит туда, где осень в танце ветра кружит листвою. Реки прозрачны, Лес дышит сырой прохладой, Пахнет травами, Роса как жемчуг. И лишь ворон парит над лесом, В осеннем танце ветра, Где листья кружатся в вальсе, И реки прозрачны. Туман расступается перед ним, Черные крылья режут воздух, Осень в танце ветра кружит листвою, И ворон парит над лесом. Сырость тумана, прохлада леса, Запах трав и жемчуг росы, Ворон с ветки взлетает, Черным крылом разметая туман. Летит туда, где осень В танце ветра кружит листвою, Где реки прозрачны, И лес дышит сырой прохладой. И лишь ворон парит над лесом, Одинокий, чёрный, свободный, Словно дух осенней печали, Словно тень на фоне тумана.
Ваше сердце — в каждом из нас Оксана Васильевна, с вашим юбилеем! Пятьдесят пять — это зрелость и сила. Вы — наш любимый, наш главный хореограф, Муза, наставник, душа коллектива. Пусть «Россияночка» снова и снова Побеждает на сценах страны. Будьте здоровы, будьте любимы, Вас обожают ваши ученики.
Магнетизм Платиновая блондинка на диване, Облегающее платье, как магнит. Сидит, и мир вокруг как будто замер, И каждый вздох её — немой верлибр.
Две руки, один груз Они не на арене сошлись, Не ставят очки, не считают раунды. Он не рыцарь, она не принцесса — Просто две руки, что держат один груз. Она не под него подгоняется, Он не тянет одеяло на себя. Просто один видит тёмный угол, Другой держит фонарь над ним. Когда потолок вдруг потечёт — Не спорят, кто первый взял тряпку. Когда ребёнок в три часа заплачет — Не считают, чья теперь очередь. Один умеет чинить розетку, Другой умеет чинить разбитый день. Один знает, как сгоревший пирог Превратить в смех до слёз на кухне. Зачем считать, кто сильнее, кто умнее? Когда дождь хлещет, ветер ломает ветки — Двое стоят спиной друг к другу. И каждый прикрывает слабое место другого. Не было задумано состязание. Не было приза за первое место. Бог вырезал из одного куска Две половинки одного щита.
Один щит Они не на арене сошлись, Не ставят очки, не считают раунды. Он не рыцарь, она не принцесса — Просто две руки, что держат один груз. Она не под него подгоняется, Он не тянет одеяло на себя. Просто один видит тёмный угол, Другой держит фонарь над ним. Когда потолок вдруг потечёт — Не спорят, кто первый взял тряпку. Когда ребёнок в три часа заплачет — Не считают, чья теперь очередь. Один умеет чинить розетку, Другой умеет чинить разбитый день. Один знает, как сгоревший пирог Превратить в смех до слёз на кухне. Зачем считать, кто сильнее, кто умнее? Когда дождь хлещет, ветер ломает ветки — Двое стоят спиной друг к другу. И каждый прикрывает слабое место другого. Не было задумано состязание. Не было приза за первое место. Бог вырезал из одного куска Две половинки одного щита.
Необязательный Мне всю мою жизнь казалось, Что я так чертовски необязателен... Ведь звезды в ночном полотне загорятся и без меня, И мир не заметит, что я не дотянул до знаменателя. Я думал: моя улыбка — всего лишь тень, Что тает в лучах чужого вниманья скорей. Но кто-то смотрел на меня в этот серый день, И я вдруг почувствовал: я для него важней. Оказывается, необязательность — не порок, А просто иной способ быть среди этих дорог. Я буду стоять у окна и считать облака, Пока кто-то ищет меня издалека. И звезды зажгутся, конечно, и без меня — Но кто-то их видит сквозь призму моего огня. Я необязателен ровно до той поры, Пока чьи-то руки не ищут моей горы.
В дороге Кондуктор не спешит, билеты не берёт, Мы едем в никуда, и время не идёт. В салоне полумрак, чужие голоса, И за окном летят леса и небеса. Я думаю о том, что было и прошло, И что ещё нас ждёт — всё где-то за стеклом. Кондуктор не спешит, и я не тороплюсь, Ведь в этой тишине я наконец проснусь.
Разлитое равнодушие Мошка попала в глазик — мелкий сор. Разлилось молоко белой рекой. Я стою, не спешу, уставший взор Смотрит вдаль, за окно, в покой. Мне всё равно, что мокрый хлеб на столе, Что чашка упала и треснула вдруг. Этот мир надоел — и ты, и он, и все. Я сжимаю молчание в тугой круг. Лужа молока ползёт по краю скатерти, Как слепая улитка в ночи. Мошка в глазу — это знак, что ты не нашёл двери. Ты кричи — я молчу, не звучи. Сколько можно терпеть этот кавардак? Разлилось — и плевать, пусть течёт. Я стою, как забытый враг, У которого отняли полёт. Молоко впиталось в паркет, оставив пятно, Мошка вылетела в открытый проём. И дышать стало вдруг легко и темно — Я стою, и мне всё равно. Обо всём.
Пятно на скатерти Мошка попала в глазик — и всё равно. Разлилось молоко белой лужицей. Я стою, не спешу, мне уже всё равно, Пусть хоть стены качнутся, хоть стужица. Тишина на кухне, чайник остыл, На обоях — разводы от времени. Я смотрела на мир, а он мил, Но сегодня слабеет бремя. Молоко, словно варево, стекает со стола, Мошка в глаз не даёт мне покоя. Я такая, как есть: не добра, не зла, Просто очень устала от боя. Всё равно, что пятно, что разбитый стакан, Что на завтрак — вчерашние тосты. Я стою среди дня, как чей-то обман, Только мошки в глазу слишком остры. Этот день не закончить, не взять в кулачок, Разлилось — не собрать обратно. Мне всё равно — я приму, что пришло, И любить эту боль благодатно.
Гимн хлебов Зарницы. Зарницы. Зарницы. Земля слушает их. Хлеба слушают их. То, что нам кажется немотою, Для них — сладчайшая музыка, Гимн о походе хлебов к человеку От единого колоска, воспрянувшего На груди молодой матери-земли, Зажавшей огонь внутри. Стою среди хлебов — час, два, вечность? Недвижно все и смиренно. Ночь без конца и края, такая же, Как в пору, когда ни меня, ни колосьев Не было, и Земля клокотала в огне, Усмиряя себя во имя будущей жизни.
Зарницы над полем Зарницы. Зарницы. Зарницы. Земля слушает их. Хлеба слушают их. И то, что нам кажется немотою, Для них, может быть, самая сладкая музыка, Великий гимн о немыслимо огромном походе хлебов к человеку — От единого колоска, воспрянувшего на груди Еще молодой матери-земли, Зажавшей внутри огонь — к этому возделанному Человеческими руками полю. Сколько же стою я среди хлебов? Час, два, вечность? Недвижно все и смиренно вокруг меня. Ночь без конца и края, такая же ночь, Какая властвовала в ту пору, Когда ни меня, ни этих колосьев, никого Еще не было на Земле, Да и сама Земля клокотала в огне, Содрогалась от громов, усмиряя себя Во имя будущей жизни.
Разбитая весна Май, тепло, ты бежала легко, Вдруг — четверо, пьяный угар. Крик затерялся где-то далеко, Словно в болоте — последний удар. Грязный асфальт, разорванный плащ, В луже — осколки разбитой луны. Ты не поднимешься — больше не плачь, Тени ушли, оставив следы.
Ночь без свидетелей Майская ночь — тишина и цветы, Ты — силуэт среди тёплых аллей. Четверо вышли из темноты, Словно звери из чёрных щелей. Всё, что случилось — не скажут уста, Только синяки на запястьях — печать. Бросили в грязь, и ушла красота, Нечем дышать, и не хочется встать.
Бег в темноте Ты бежала по майской траве, Ветер в лицо, тишина и покой. Четверо вышли — и свет в голове Погас, как свеча под чужой рукой. Грязные руки, проклятый смех, Сил не осталось — ни крикнуть, ни встать. Бросили тело, как ненужный мех, И ушли, не спеша, догулять.
Майская ночь Майская ночь, аромат и тепло, Ты бежала легко по росе. Вдруг из подъезда — четыре стекла, Грубые руки и крики в шоссе. Тихий квартал, ни фонарь, ни звезда, Только асфальт и разбитый фонарь. Сил не осталось, в глазах — пустота, В луже лежишь ты, как сломанный трость.
Навсегда Ты ушла, оставив след в душе, Как осенний лист на мокром асфальте. И теперь я ношу в себе всю ту же Нежность, что дарила ты когда-то.
Свет в окне Маяк погас, но светит в памяти, Как будто вы ещё за столом сидите. И пустота не кажется такой в пустыне, Когда о вас я тихо говорю внутри.
Фотография На старой фотографии Бабушка в своей красе. Её глаза полны любви, Что передались и мне.
Морской бриз Солёный воздух, крики чаек, И волны бьются о гранит. Я здесь, где мысли становятся кратки, И каждый миг меняется, как вид.
Времена в красках Белый снег, синий лёд — это зима, Зелёная трава, голубые ручьи — весна, Жёлтое солнце, изумрудный лес — лето, Багряный клён, седой туман — осень пришла.
✧ тег: верлибр ✧