Стихи о депрессии

Без опоры В этом мире, где каждый спешит в никуда, Я стою на краю, и под сердцем — свинец. Не к кому протянуть мне дрожащую руку, Даже эхо молчит на призыв «наконец». Страх съедает остатки надежды на завтра, Будто кто-то украл все ключи от дверей. Я иду по тропе, что не видно и завтра, И всё тише внутри — ни звезды, ни зверей. Всё, что раньше пьянило, теперь только давит, Краски мира поблёкли, как старый платок. Обещания друзей — это ветер в ладонях, Ни один не пришёл, хоть давали зарок. Я потеряна в жизни, как в тёмном лесу, Где деревья — скелеты, а тропы — обрыв. Лишь молитву шепчу, что из сердца несу: «Кто услышит её? Где найдётся призыв?» Боль — единственный спутник, и он не уходит, Заполняя всю пустоту, как вода. Где же вы, кто обещал, что всегда здесь, вы — вроде? Отвечайте, молю! Помогите. Беда.

Последний порог Вся жизнь под откос — и не склеить, не спеть, Депрессия душит, не даст уцелеть. Непринятие собственной кожи и лиц, РПП, срывы, крики без слов в пустоту. Красные полосы — боль, что не спрятать, не стереть, Каждый шрам — это молча «хочу умереть». Выход один — как петля на ремне, Только бы не остаться на этом дне. Но внутри, под корой ледяной, Тлеет что-то, зовущее жить, не стеной. Слышишь? Шёпот: «Постой, не спеши, Ты ещё не дописал главы тишины». Я прошу: загляни в темноту без вранья, Там не гибель — лишь эхо чужого огня. Руку дай, если можешь, и молча побудь, Чтобы боль не единственным стала путём.

Тишина внутри Вся жизнь пошла под откос, как будто Дорога резко ушла в обрыв. В груди — депрессия, гулкий улей, И каждый день — как сплошной надрыв. Непринятие тела, лица, поступков, РПП, что диктует: «Не смей!» — А потом нервный срыв, сутки хрупких Попыток собрать себя из теней. Красные полосы — крик на запястьях, Боль, что не хочет ни ждать, ни уйти. Кажется, выход в пустом беспристрастье: «Просто уйди, ничего не неси». Но в этой тьме, где так пусто и зябко, Где сердце — как выжженный, хрупкий лист, Помни: и боль, и усталость — не складка, Не приговор, не фатальный аркан. Дай себе время, хотя бы минуту, Вдох и ещё один горький глоток. Мир не закончен, и даже под путой Можно найти непотерянный ток.

Разбитые зеркала Я просыпаюсь в пятый раз за ночь, Часы ползут, как будто бы в смоле. И рук своих хочу я превозмочь, Но память тонет в мутном хрустале. Мы заливали горечью тоску, Пытаясь боль утопить навсегда. Но тени всё ползут по потолку, И не смыкаются глазами города. Я строил дом из пепла и огня, А он рассыпался в сухой пыли. И кто-то тихо шепчет: „Ты меня Забудь, как сны, что мимо проплыли“. Семь лет я ждал, когда наступит свет, Но свет погас, оставив только тьму. И вот стою у края, и ответ Не нужен мне — я сам себе тюрьму.

Цепь Ты — моя невидимая цепь, Я тащу её, хрипя и падая. В депрессии каждый день — как степь, Где одна лишь ты, и больше нет ни ада, ни рая.

Колючка Ты застряла в мыслях, как колючка, Я не вытащу, хоть режь до крови. Эта нездоровая штучка Душу мне разъела до основы.

Без тебя Без тебя всё стало серым, как зола, В каждом дне — тоска и пустота. Я привязан к памяти, как к злу, — И в депрессии моей лишь ты виновата?

Привязанность Я как нитка за твоей иглой, Ты уходишь — я тянусь вослед. Разорвать бы этот узел злой, Да в депрессии и силы нет.

Пустота Ты оставила мне пустоту, Я в неё проваливаюсь снова. Эту чёрную, глухую черту Не закрасить ни единым словом.

Тень Ты ушла, а я всё жду у двери, В сердце — боль, засевшая, как гвоздь. Я в депрессии, и сам себе не верю: К тени прошлого навек прирос.

Тишина вакуума В пустой галактике, где звёзды гаснут, Где гравитации не удержать костей, Лежу, и мысли, словно паразиты, Мне разъедают душу до костей. Луна в зените — старая заноза, Напоминает, что я тоже пуст. Бессмысленны и слёзы, и вопросы, И каждый нерв — уже открытый шрам. Я в этой тьме пытаюсь стать ничем, Стерпеть до нуля, где нет и света. Ищу покой — не в звёздах, не в ночи, А в том, что когда-то была комета, Что сгорела, оставив лишь хвост из тоски, Рассыпалась в стружку и в пыль. В галактике, где не достичь мне реки, Где каждый день — это новая быль О том, как я медленно гибну во тьме, Под взглядом холодным чужой пустоты. И только планеты налипшей к руке Мне шепчут: «Ты не бойся, остынь, забудь ты».

Звёздная бездна Галактики, как раны на руке, Где вместо крови — свет далёких звёзд. Я в этой ледяной пустоте Ищу ответ на свой немой вопрос. Луна — как белый шрам среди небес, Она глядит бесстрастно на меня. Внутри такая же зияет бездна — Ни боли, ни надежды, ни огня. По венам галактик течёт темнота, Меж звёзд, как меж пальцев, уходит тепло. Я чувствую, тают во мне города, И сердце давно уж насквозь пронесло. Здесь каждый вдох — космический вакуум, Здесь каждый выдох — метеорный дождь. И чёрная дыра в груди — как гавань, Куда без сил ты наконец придёшь. А луны мёртвый диск — свидетель немой Того, как я гасну, сгорая внутри. И в этом безмолвии вечном, пустом Лишь пепел и пыль от сгоревшей зари.

Немой крик Ты не поймёшь, как больно быть внутри, Где вместо счастья — только горький дым. Хочу исчезнуть, кануть до зари, Но даже смерть — не выход молодым.

Чёрная петля Я снова вяжу эту петлю, Что снится мне каждую ночь. И снова себя я не люблю, И снова не в силах помочь. Я снова стою на подоконнике, Смотрю в ледяную пустоту. Внизу — лишь огни многоквартирника, А в сердце — глухую тщету. Я снова вскрываю запястья, Чтоб выпустить боль изнутри. Но время течёт без участья, И снова горят фонари. Я снова глотаю таблетки И жду, когда кончится свет. Но тело встаёт как марионетка, И снова мне выхода нет. Я снова ищу оправданья Для тех, кто ушёл навсегда. Но в этом безумном молчанье Я слышу: «Останься. Беда Придёт и уйдёт, как и эта Тоска, что сжигает внутри. Ты выжил — и в этом ответе Есть шанс для ушедшей зари».

Последний мост Я снова стою на краю, Где ветер срывает слова. Внизу только камни и тьма, А в небе пустая молва. Я снова ищу тишину, Где крик не прорвётся сквозь сон. Но кто-то всё держит руку, И слышится тихий поклон. Я снова сжимаю в руке Холодный и острый металл. Но в зеркале — чьи-то глаза, Которых я сам не узнал. Я снова глотаю таблетки, Запив их остатком вина. Но утро приходит с рассветом, И снова живу я до дна. Я снова пишу завещанье, Но рву его в клочья потом. Быть может, в последнем дыханье Я всё же останусь собой.

Ноль любви Вечер. Дом. Алкоголь точь-в-точь, Грусть — безотрадная дочь. Паника атакует, мысли вразброд, Лирический настрой, депрессивный подход. Критически мыслю: кто виноват? Друзья или, может, семейный разлад? Думать до утра — вот мой удел, Но я наконец прозреть сумел. Никто из них не виновен в том, Что боль поселилась в сердце моём. Её создали папа и мать, Не дав воспитанья, любви не познать. Ноль внимания, ласки, тепла, Лишь отмазки, как будто игра. Сказки, алкоголь — вот мой удел, Смысла жизни нет, я опустел.

Корни боли Вечер. Дом. Бокал налит до края, Грусть безотрадная, как дочь, меня встречает. Панические мысли, точно атака, Заставляют думать лирически, однако. Депрессивно-физиологически Я ищу виновных в этой драме. Друзья? Семья? Ответ не находится, И рассудок тонет в алкогольной яме. Но вот прозренье: нет вины вокруг, Лишь боль в душе, что родом из тех рук, Что не дали ни ласки, ни тепла. Отец и мать — их роль лишь в том была, Чтоб воспитать, но вышло лишь ноль — Ни смысла, ни любви, одна лишь боль.

Корень боли На столе бокал вина, В голове — одна волна. Грусть-дочь безотрадная, Паника нещадная. Думаю: кто виноват? Друзья? Семья? Не в лад? Нет, ответ простой и злой: Боль моя — за мной. Папа, мама — вот исток, Ноль любви, один упрёк. Воспитание — пустой звук, Только боль и тесный круг. Смысла жизни нет, поверь, В прошлом только зверь. Алкоголь — попытка сбежать, Но не перестать страдать.

Глоток пустоты Вечер. Дом. В руке бокал. Грусть — безотрадная дочь. Паника атакует, я устал, Хочется думать всю ночь. Кто виноват? Друзья? Семья? Или вся эта боль? Понял: только лишь я Сам себе дал роль. Но корни глубже — мать, отец, Ноль воспитания, ноль любви. Их отмазки — вот венец, Сказки, что рвут в крови. Алкоголь — не спасенье, а яд, Смысла жизни — ноль. Только внутри, говорят, Тлеет моя боль.

Стук в груди Я думал, в мире правит только свет, И для печали в сердце места нет. Но оказалось, силы лишена Моя душа, что выжжена до дна. Как больно падать, если ты устал, И рухнул вниз хрустальный пьедестал. Я слаб теперь, и тяжесть этих дней Стучит в груди всё резче и больней. Куда ни глянь — один лишь серый дым, Я стал чужим и самому себе. Мечты разбиты, словно лёд хрупки, И не собрать осколки у реки. Попробуй встать, когда закрыты все глаза, И в горле ком, и на душе — гроза. Но даже в бездне можно свет найти, Хоть и не видно больше мне пути.

Совет психолога Куплет 1: Депрессия давит, я толстая, не нравлюсь никому, В глазах пустота, и сердце бьётся тихо, как в бреду. Иду к психологу, он советует: «Полюби себя любую», Я слушаю, но в душе лишь сомнения и тревогу. Припев: И вот я дома, перед зеркалом стою, Смотрю на талию, на подбородок, на мешки под глазами. Причёска спутана, и матное слово сползает с губ, Но очень нежно, будто шепчет: «Ты жива, не унывай». Куплет 2: С иронией думаю: «Какая талия, какой подбородок висит», И мешочки под глазами — будто следы бессонных ночей. Но вспоминаю совет, что надо полюбить себя, И вдруг замечаю: в глазах искра, а не только теней. Припев: И вот я дома, перед зеркалом стою, Смотрю на талию, на подбородок, на мешки под глазами. Причёска спутана, и матное слово сползает с губ, Но очень нежно, будто шепчет: «Ты жива, не унывай». Куплет 3: И начинаюсь себе нравиться, медленно, как рассвет, Не идеальной, а настоящей — с морщинками и весом. Депрессия тает, будто лёд под весенним солнцем, И в зеркале теперь улыбка, а не только слёзы с вопросом. Припев: И вот я дома, перед зеркалом стою, Смотрю на талию, на подбородок, на мешки под глазами. Причёска спутана, и матное слово сползает с губ, Но очень нежно, будто шепчет: «Ты жива, не унывай». Куплет 4: Психолог был прав — полюбить себя любую, С недостатками, с усталостью, с неидеальной фигурой. И матное слово теперь звучит как ободренье, А в зеркале я вижу силу, что скрывалась за хмурой. Припев: И вот я дома, перед зеркалом стою, Смотрю на талию, на подбородок, на мешки под глазами. Причёска спутана, и матное слово сползает с губ, Но очень нежно, будто шепчет: «Ты жива, не унывай». Куплет 5: И депрессия прошла, я больше не толстая в душе, А просто я — с изъянами, но дышащая и живая. Иду вперёд, улыбаясь своему отраженью, Ведь полюбить себя — это путь, а не конец страдания.

Перед зеркалом Куплет 1: Депрессия гложет, я толстая, не нравлюсь, Никто не смотрит, не зовёт, не тянет за рукав. Иду к психологу, он говорит: «Полюби себя любую», Я киваю, но в душе лишь пустота и синева. Припев: И вот я дома, перед зеркалом стою, Смотрю на талию, на подбородок, на мешки под глазами. Причёска спутана, и в голове лишь матное слово, Но очень нежно сползает с губ, как будто бы с ума. Куплет 2: С иронией шепчу: «Какая талия, какой подбородок висит», И мешочки под глазами — будто ночь не спала вовсе. Но вспоминаю совет, что надо полюбить себя, И вдруг замечаю: глаза горят, а в сердце стало проще. Припев: И вот я дома, перед зеркалом стою, Смотрю на талию, на подбородок, на мешки под глазами. Причёска спутана, и в голове лишь матное слово, Но очень нежно сползает с губ, как будто бы с ума. Куплет 3: И начинаюсь себе нравиться, по капле, по чуть-чуть, Не идеальной, а такой, какая есть — с изъянами и складками. Депрессия отступает, будто туман на рассвете, И в зеркале теперь улыбка, а не только слёзы гладкие. Припев: И вот я дома, перед зеркалом стою, Смотрю на талию, на подбородок, на мешки под глазами. Причёска спутана, и в голове лишь матное слово, Но очень нежно сползает с губ, как будто бы с ума. Куплет 4: Психолог был прав — полюбить себя любую, С толстыми бёдрами, с морщинками, с усталым взглядом. И матное слово теперь звучит как ласка, А в зеркале я вижу силу, что скрывалась за нарядом. Припев: И вот я дома, перед зеркалом стою, Смотрю на талию, на подбородок, на мешки под глазами. Причёска спутана, и в голове лишь матное слово, Но очень нежно сползает с губ, как будто бы с ума. Куплет 5: И депрессия ушла, я больше не толстая в мыслях, А просто я — с изъянами, но живая и родная. Иду по жизни, улыбаясь своему отраженью, Ведь полюбить себя — это начало, а не конец страдания.

Совет психолога Куплет 1: Депрессия давит, как тяжкий груз, Я толстая, думаю, некому не мила. Иду к психологу, чтоб выговорить вслух, Он советует: «Полюби себя, как есть». Припев: И вот я дома, перед зеркалом стою, Смотрю с иронией на отраженье своё. Какая талия? Подбородок большой, Мешочки под глазами, причёска — беда. Куплет 2: И матное слово слетает с губ, Но нежно, как ветер в осенний день. Я вспоминаю совет, что услышала вдруг, И начинаюсь себе нравиться, верю в себя. Припев: И вот я дома, перед зеркалом стою, Смотрю с иронией на отраженье своё. Какая талия? Подбородок большой, Мешочки под глазами, причёска — беда. Куплет 3: Не красавица я, но это моя суть, С морщинками, весом, сомненьями в сердце. Я принимаю себя, хоть и сложно порой, И в зеркале вижу — я живая, я есть. Припев: И вот я дома, перед зеркалом стою, Смотрю с иронией на отраженье своё. Какая талия? Подбородок большой, Мешочки под глазами, причёска — беда. Куплет 4: И матное слово уже не кричит, А тихо уходит, как эхо вдали. Я нравлюсь себе, хоть и долго молчал, Мой внутренний свет теперь говорит: «Люби». Припев: И вот я дома, перед зеркалом стою, Смотрю с иронией на отраженье своё. Какая талия? Подбородок большой, Мешочки под глазами, причёска — беда.

Перед зеркалом Куплет 1: Депрессия гложет, как ржавчина сталь, Я толстая, думаю, что некому не нужна. Иду к психологу, чтоб боль свою сдать, Он говорит: «Полюби себя, будь смела». Припев: И вот я стою перед зеркалом в тиши, Смотрю на себя с иронией в глазах. Какая талия? Подбородок висит, Мешочки под глазами, причёска — ужас. Куплет 2: И матное слово сползает с губ, Но очень нежно, как шёпот в ночи. Я вспоминаю совет, что услышала вдруг, И начинаюсь себе нравиться, хоть чуть-чуть. Припев: И вот я стою перед зеркалом в тиши, Смотрю на себя с иронией в глазах. Какая талия? Подбородок висит, Мешочки под глазами, причёска — ужас. Куплет 3: Не идеальна, но это моя жизнь, С морщинками, складками, грустью в душе. Я принимаю себя, хоть и трудно порой, И в зеркале вижу — я сильная, я. Припев: И вот я стою перед зеркалом в тиши, Смотрю на себя с иронией в глазах. Какая талия? Подбородок висит, Мешочки под глазами, причёска — ужас. Куплет 4: И матное слово уже не звучит, А вместо него — тихий смех сквозь года. Я нравлюсь себе, хоть и долго молчал, Мой внутренний голос теперь говорит: «Да». Припев: И вот я стою перед зеркалом в тиши, Смотрю на себя с иронией в глазах. Какая талия? Подбородок висит, Мешочки под глазами, причёска — ужас.