Стихи о сострадании

В половодье Когда река выходит из берегов, Дед Мазай спешит на выручку зверью. В его поступке — мудрость всех веков: Добро творить и в лодке, и в краю.

Спаситель зайцев Не ради славы, не для похвалы Он в лодке плыл по вешней воде. Спасал зверьё от неминучей мглы, Учил добру нас в каждой строке.

Вам — с поклоном Спасибо вам за пониманье, За теплоту и состраданье. За чуткость, искренность, участье — Вы — наше тихое причастье.

Чужая боль Не все раны видны, не все видны, А те, кто ранит, не всегда враги: Иногда это те, кто не справились сами, Кто отчаянье носит внутри. Их можно изменить, поставить в места, Где света больше и тепла. Пойми: их жестокость — не простота, А крик души, что долго ждала.

Мечта о доме Как жаль мне бездомных и больных, И всех четвероногих, что в приюте. Хочу, чтоб каждый был в руках родных, И жизнь его — в тепле, любви, уюте.

Помощь людская Мне жаль бездомных и больных, И всех четвероногих, что в приюте. Им я помочь готов, как для своих, Чтоб жили в радости, любви и уюте.

Доброта спасёт Мне очень жаль бездомных и больных, И всех четвероногих, что в приюте. Пусть рядом будет доброта других, И все их дни проходят в тепле и уюте.

Им нужна ласка Мне очень жаль бездомных и больных, И всех четвероногих, что в приюте. Им не хватает ласки, рук родных, Но пусть живут в тепле, любви, уюте.

Сосед сверху В полночный час, когда весь дом уснул, Ты слышишь грохот, словно кто-то в ярости Срывает двери, мебель перевернул, И стонет так, что замирают волосы. Он бродит там, не находя покой, Как призрак, что забыл дорогу к свету. Его бессонница — кошмарный, злой Товарищ, что даёт один ответ: «Нету». Топочущие ноги — барабан, Что бьёт по нервам, по стенам и полу. А крик — как будто раненый вулкан, Забывший, как молиться ангеолу. Он не со зла — он сам в плену тоски, И депрессия душит, словно удавка. Ему бы выпить чаю у реки, Да только ночь — глухая переправка. Прости его, сосед, за этот шум, Ведь он не враг, а жертва темноты. Когда-нибудь он выйдет из-за дум, И станет тихо в доме, как мечты.

Вечный урок Лазаря Жил богач в роскоши, в шелку, Пил сладкое вино, А Лазарь — в язвах, на мешке, Глодал лишь кость давно. Псы приходили, лили раны, Никто не подавал, Богач не видел этой драмы, Он жил, как весь синклит. Но час настал — и смерть пришла, Богач в аду страдал, А Лазарь в райские сады С Авраамом попал. Богач взмолился: «Пошли весть К моим пяти братам, Пусть покаются, чтоб не сесть В огонь по моим стопам!» Но был ответ: «У них закон И пророки давно, Кто не послушал — обречён, Им не дано ино». Так помни: ближний твой у ног, Не будь к нему жесток, Иначе дьявол уволок Тебя в свой уголок.

Лазарь из притчи У богача был пир горой, В шелках он спал, вино лилось, А у ворот лежал больной, Ничтожней, чем земля и грязь. Собаки раны те лизали, Никто не дал и крошки хлеба, Они друг друга презирали, Как будто встретились под небом. Но смерть пришла — и всё смела, Богач в аду, в огне, в слезах, А Лазарь на груди Авраама, В прохладе, в мире, в небесах. Богач молил: «Пошли весть брату, Пусть остерегутся мук!» Но есть черта, где нет возврата, Где вечен ада тесный круг. Не в деньгах суть, не в роскоши — А в сердце, в милости к другим. Кто слеп к страданьям — тот оглох, И рай закрыт перед таким.

Чужак Нет, это не Пушкин, а другой, Ещё невиданный посланник. Он говорит нам: «Я — чужой, Но я ваш сострадальник».

Две сестры Пришла подружка Дашка, на руках ребёнок, Привет сказала, — я к тебе, пусти на вечерок. — Вдвоём мы, дочку Машенькой зовут, — вздыхая, — Меня послал и выгнал из дому, как бешеный раёк. Скотина он, идти нам некуда, хоть плачь. — Живите, я не против, проходите, — говорю. У Дашки губа тресется, слёзы на глазах, — Давай Марусю, иди в душ, я рубашку дам свою. Выходит, на ней моя рубашка, говорит: — Одежды нет другой, ты не против? — голос срывается. — Одежды нет, и денег нет, и дома нет, Только дочка — ты не против? — и слёзы смешиваются. — Я покормлю её, — в ответ ей, — не переживай. — Корми, я полюбуюсь, если ты не против, — просит. Маруся на руках, достала грудь, сосок во рту у Маши... Так и живут пока, подружка Дашка и её ребёнок.

Бездомная Пришла подружка Дашка, на руках ребенок, «Привет, вдвоем мы, пустишь? Дочка Машенька зовут». Нас мой послал и выгнал из дому скотина, Идти нам некуда. Говорю: «Живите, я не против». Губа у ней трясется, слезы на глазах, «Давай, Марусю, иди помойся», — говорю. Выходит на ней моя рубашка, говорит: «Одежды нет другой, ты не против?» — срывает голос. Одежды нет и денег нет, и дома нет, Осталась только дочка. «Не против, я покормлю ее». В ответ: «Корми, я полюбуюсь, если ты не против».

Земная доля В небе звездный хоровод Взоры к Земле обратил. Каждый светоч речь ведет О том, как мир наш уныл. Денница молвит: «Сестра, Ты во тьме и в трудах. Жизнь твоя тяжела, остра, Скорбь застыла в глазах. Сколько босых ног идут По дорогам без конца? Сколько рук работы ждут, Но не слышат кузнеца? Сердца кровью облиты За народ, за его беду. Не будите Землю — вы Всё поймете на лету». И, вздохнув, хоровод уплыл В бесконечную вышину, Оставив Земле, как было, Тяжкую, но родную струну.

Хоровод над Землёй На лазурном небосводе Звезды ходят в хороводе; Все столпились в тесный ряд И о страннице печальной, О Земле многострадальной, Робко, нежно говорят. Тихо молвила Денница: «Наша бедная сестрица И печальна и темна. Не судите Землю строго: У нее заботы много, Истомилася она. Сколько ног босых блуждает, Твердой почвы ожидает На мельчайшей из планет! Сколько рук там крепких страждет И работы алчет, жаждет, А работы — нет как нет! Сколько там сердец, с любовью, Обливающихся кровью И болящих за народ! Не будите Землю! Тише!» И, смотря на Землю свыше, Разошелся хоровод.

Голубое стекло Я всегда был за тех, кому горше и хуже, Я всегда был для тех, кому жить тяжело. А искусство моё, как мороз, даже лужи Превращало порой в голубое стекло. Этот хрупкий мирок, где не слышно проклятий, Где разбитое сердце — как тонкий хрусталь, Я не маг и не Бог, я — один из собратий, Кто и сам, не таясь, заходил за печаль. Но лучи пробивались сквозь серые тучи, И в осколках сверкал неземной перелив. Не кори, что мой стих, словно посох, могуч и Беззащитен порой, будто первый порыв. Пусть твердят: «Эти строки горчат и тревожат», — Словно лед, что под солнцем звенит и блестит. Только тот, кто однажды был болью умножен, В безупречной строке вдруг увидит свой щит. Так идём же по краю, где зыбко и скользко, Где молчанье порой тяжелее свинца. Настоящим стихам не нужна перевёрстка — Они бьются в груди до последнего бойца.

Сражение Ильи А Илье так важна наша помощь, Он сражается за жизнь, день за днём. Что такое деньги? Лишь бумажка, Рядом с жизнью — ничто, пустой намёк. Может, когда вырастет Илья, Станет врачом, прославит свой путь. Может, однажды, как и я, Спасёт безнадёжного, вернув ему суть.

Остаток света Ты подал милость, не прося взамен, И в мире стало меньше пустоты. Что остаётся? Только тихий день, Где доброта живёт без суеты.

Что остаётся Совершил ты добрый поступок, друг, И в ответ — ни славы, ни наград. Но в пространстве, где сгущается круг, Остаётся тихий, светлый след.

След доброты Ты протянул руку в час беды, И в мире стало чуть теплей. Не жди наград и не жди звезды — В душе остался свет лучей.

Простое чудо Не жди наград за добрый взгляд, Просто протяни руку в ответ. Сострадание — простой наряд, Что душу греет много лет.

Внутренний свет Милосердие — не долг иль крест, А свет души, что не угас. Сострадание — простой ответ, Что мир спасает в трудный час.

Без громких слов Сострадание — не громкий жест, А тихая помощь в трудный час. Милосердие — простой ответ, Что согревает нас и сейчас.