Стихи о сочувствии
Сборник стихотворений, посвященных сочувствию и эмпатии. Эти строки помогут выразить поддержку и понимание в трудную минуту.
Стихи
Не зови — приду
Мой рог не для того, чтоб звать подмогу,
Пока могу дышать и биться сам.
Но если ты захочешь — понемногу
Приду и помогу твоим слезам.
Чужое участие
Кто-то далёкий, случайный
Слушает тихо про боль и печаль.
Пусть это будет участьем случайным,
Пусть это будет как светлая даль.
Тихий отклик
Кто-то далёкий, случайный,
Слушает тихо про боль и печаль.
Сердце его наполняется тайной,
В нём просыпается светлая даль.
Случайный слушатель
Кто-то далёкий, случайный,
Слушает тихо про боль и печаль.
В сердце чужом, как в пустыне туманной,
Вдруг загорается тёплая даль.
Не обижайте ринатика
Не обижайте ринатика, прошу,
Он и без вас уже обижен и не нужен.
Я для него в ладонях принесу
Тепло и свет, и ужин.
Он прячет взгляд в поношенный рюкзак,
Но я-то вижу — там живёт надежда.
Не обижайте ринатика. Никак.
Пусть будет он согрет, как прежде.
Просьба
Не обижайте обиженных, друзья,
Им так нужны тепло и пониманье.
Быть может, в этом и есть смысл бытия —
Дарить друг другу свет и состраданье.
Защита
Не обижайте тех, кто слаб и тих,
Кто пережил немало злых обид.
Ведь каждый может стать одним из них —
И мир тогда жестоко промолчит.
Тихим людям
Не обижайте тех, кто молчалив,
Кто прячет грусть за каменной стеной.
Их голос в этом мире еле жив,
Но именно он плачет под луной.
Раненые души
Не обижайте тех, кто был в беде,
Кто знает цену горьких слёз и фальши.
Они как звёзды в тёмной пустоте —
Светлы, но всё же холодны, как раньше.
Обиженным
Не обижайте обиженных, прошу,
У них душа изранена до боли.
Я эту боль в их взгляде разгляжу,
Она сильней любой земной неволи.
Не трогайте уставших
Не обижайте тех, кто тих и хмур,
Кто носит в сердце старый, тёмный шрам.
Их мир давно безрадостен и хмур,
И каждый день — как путь по острым льдам.
Крик души
Он кричит, что его не любят,
Что весь мир ополчился на него.
Но за гневом скрывается рана,
И никто не обнимет его.
Сашин день
Саша — дурак, но с утра он готов
Выпить свой кофе и выслушать всех.
Сколько в его голове голосов,
Сколько несбывшихся планов и вех.
Он улыбнётся и скажет: «Ну ладно»,
Если его обзовут дураком.
Внутри него всё горит беспощадно,
Он не сдаётся под общим пинком.
Саша — дурак, но в его рюкзаке
Книга, блокнот и надежда на чудо.
Пальцы в чернилах, печаль в дневнике,
Он остаётся собой, хоть и худо.
Мы посмеёмся, но вспомним потом:
Каждый дурак — это тоже чей-то дом.
Пьяная колыбельная
Когда город засыпает, просыпаются они —
Те, кто с вечером не дружит, а с бутылкой наравне.
Их шаги по мостовой — как ритм старой песни,
Под луной они бредут, будто тени в тишине.
У витрин они стоят, обсуждая жизнь свою,
Кто-то плачет, кто-то смех — всё в едином забытье.
Им не нужен будильник, им не нужен календарь,
Их единственный закон — это дно и фонарь.
Они знают все подъезды, все скамейки и кусты,
Где можно спрятать пузырь, чтоб не нашли менты.
Но менты идут, не замечая их,
Им важней порядок, чем забытый стих.
А утром город проснётся, выйдет на работу,
Алкаши же будут спать, свернувшись у забора.
И кто-то скажет: «Опять напились!» —
Но никто не вспомнит, что они — тоже люди, чья-то боль.
Так что пусть они живут, как умеют, в своём аду,
Мы пройдём мимо, опустив глаза.
Но когда-нибудь поймём: каждый ищет свой звезду,
И у каждого своя дорога, своя стезя.
Рана и время
Он мне покажет шрам, каньон в сухой пустыне,
Расскажет, как плакал, на Солнце вековой ледник.
И я пойму: в его груди — моя пустыня,
И каждый вздох его, и каждый его миг.
Неприкаянный
Скрипит паркет, и стонет потолок,
В квартире сверху — вечный непокой.
Там человек, что выдержать не смог
Свою же душу, полную тоской.
Он мебель двигает, как будто ищет клад,
Но ищет он покой, а не добро.
И каждый шаг — как тяжкий, горький взгляд,
Что говорит: «Мне всё равно, что за окно».
Он крикнет вдруг — не крик, а дикий вой,
Как зверь, попавший в капкан бытия.
И снова тишина, и снова бой
С самим собой — увы, не до житья.
Он — призрак среди стен и этажей,
Неприкаянный, словно лист в ночи.
Ему б тепла, участия, ружей
Не надо — только лампу зажги.
Не злись на шум, сосед, ведь это крик
Души, что ищет выход из тюрьмы.
Быть может, завтра он найдёт родник
И стихнет грохот этой кутерьмы.
Топот в тишине
Полночный час — и снова гул и стук,
Как будто кто-то бьёт в стены кулаком.
То плач, то крик, то жалобный недуг,
То резкий звук, похожий на рывок.
Там, наверху, живёт не человек —
Тень человека, скованная тьмой.
Он с бессонницей борется весь век,
И каждый шум — как вызов сам собой.
Металл звенит, и стонет потолок,
И кажется, что рухнет всё сейчас.
Но я молчу, сжимая свой висок,
Ведь знаю: он страдает в сотый раз.
Не призрак он — он просто одинок,
И депрессия душит, как удав.
Ему бы свет, и тёплый вечерок,
И друга, что поймёт его состав.
А я всё слушаю и не могу уснуть,
Но не ропщу — я тоже был в плену.
Быть может, завтра к чаю загляну
И тихо с ним разделю тишину.
Сосед сверху
Опять в квартире сверху грохот, стон —
Там привиденье мается без сна.
То громко вскрикнет, то ударит в пол,
То зарыдает, словно в час похорон.
Оно не призрак — человек живой,
Но депрессия скрутила, как беда.
Он бродит ночью, мается с тоской,
И не смыкает веки никогда.
Кричит во тьме, и стулья в ход идут,
И мебель бьёт, и падает на пол.
А снизу мы под этот жуткий гул
Не спим, в подушку пряча горький вздох.
Но я не злюсь — я понимаю боль,
Когда душа разбита и темно.
Он ищет выход, а находит — ноль,
И эхо разносить его должно.
Быть может, завтра встретимся в лифту,
Я улыбнусь, скажу: "Привет, сосед".
И приглашу на чашку чая к свету,
Чтоб разогнать его ночной сюжет.
Сосед сверху
За стенкой снова грохот и шаги,
Бессонница в квартире этажом.
То стон, то крик, как будто бы враги
Терзают душу, гонят злым ножом.
Я знаю эту тяжесть, эту тьму,
Когда не спится, и в груди тоска.
Когда не веришь никому,
И жизнь — сплошная, вязкая река.
Я поднимаюсь, чтобы просто быть,
Не осуждать, не задавать вопрос.
Готов хоть чай, хоть плечи подставить,
Чтоб он хоть каплю боли перенёс.
Ведь одиночество страшней, чем гром,
Когда внутри — пустыня и разлом.
Мы все порой становимся втроём
С бедой, что мы зовём своим стыдом.
Я постучусь, скажу: «Привет, я рядом,
Давай попьём с тобой простого чаю.
Не нужно слов, я просто буду взглядом,
Который ничего не обещает».
Сосед сверху
Квартира сверху — это клетка,
Где бродит призрак взаперти.
Он топает, как будто метка,
Что не даёт ему уйти.
Кричит он в полночь, стонет глухо,
Бьёт мебель, рвёт на части сон.
И я, как верная старуха,
Всё слушаю со всех сторон.
Несчастье в нём живёт, как пламя,
Бессонница — его сестра.
Он сам себе поставил раму
Из криков, что звучат до утра.
Я знаю: он не призрак даже,
А человек, что в тьме застрял.
И я ему в окно помаю,
Чтоб он хоть каплю света знал.
Призрак этажом выше
В квартире сверху кто-то ходит ночью,
И стены содрогаются от драм.
Там человек, разбитый на кусочки,
Пытается собрать себя по граммам.
Он стонет, и гремит посудой старой,
Бьёт мебель, словно маятник часов.
Его бессонница — не просто кара,
А бесконечный ряд пустых шагов.
Я слышу эти жалкие попытки
Сбежать из клетки собственной души.
Он не шумит — он вскрикивает пыткой,
И просит: «Тишину мне заглуши!»
Мне не мешает шум — мне страшно видеть,
Как человек становится ничем.
Ведь мы с ним одинаково не в силе
Найти опору в мире без измен.
И я молюсь, хоть веры нет в помине,
Чтоб завтра утром стихли голоса.
Чтоб он уснул в своей пустой квартире
И не будил чужие небеса.
Сосед сверху
За стенкой — невыносимый грохот,
И топот, и глухие голоса.
Там кто-то в одиночестве и вдохах
Пытается разбить небеса.
Он мебелью гремит в ночи безлунной,
И стонет, словно раненый зверёк.
Бессонница — его клеймо и руны,
И каждый день, как прожитый урок.
Я знаю: это не банальный скверный
Сосед, что любит шум и кутерьму.
Он просто человек, и, видно, первый
Раз в жизни проиграл войну — уму.
Он бьётся с тем, что не имеет плоти,
С пустотой, что внутри живёт стеной.
И, может, завтра он к себе вернётся,
А может, нет — и это ли не боль?
Но я не злюсь, хоть спать мешают звуки.
Я тихо шлю ему сквозь потолок
Не гнев, не просьбу, а раскрытой руки
Тепло — как будто я помочь бы мог.
Приют в полночь
Ночь, я сплю, но звонок разбудил.
На пороге — подружка Дашка.
С сыном на руках, два года не был — простил.
«Заходи, — говорю. — Что за кашка
Такая с тобой? Ребёнок, ночь.
Ты чего по ночам бродишь с ним?»
Она губы кусает, готова завыть:
«Парень выгнал, денег нет, мы горим.
Нет дома, нет ничего, я одна.
Вот, дочка, Машенька». И даёт мне ребёнка.
Я беру, провожу пальцем по щеке — от окна
Свет падает. «Привет, Маша», — тихо и громко.
«Даш, иди в душ, расслабься, поспи.
Я с Машей побуду». Она уходит.
Я качаю дитя, и в полночной тиши
Сердце бьётся: «Не брошу. Пусть всё проходит».
Ночная встреча
Ночь. Я сплю — и вдруг звонок в дверь.
На пороге стоит подружка Дашка
С ребёнком на руках. Ей теперь
Года два, как не видел. Ромашка
Вся дрожит, вот-вот заплачет. Она
Говорит: «Парень выгнал — нет денег,
Нет дома, ничего. Я одна
С малышкой». И плачет, как в первом классе.
Я беру ребёнка — Машенька, дочка.
«Привет, Маша», — пальцем по щеке.
Даш, иди помойся, расслабься. Ночь, ночка
Нас укрыла в этой тесноте.
Ребёнок молчит, смотрит в глаза.
Дашка уходит в ванную, плачет.
Я качаю Машу, и в сердце — гроза,
Но я креплюсь, чтобы не ныть иначе.
✧ тег: сочувствие ✧