ГенераторСтихов 2.0

Стихи о сочувствии

Сборник стихотворений, посвященных сочувствию и эмпатии. Эти строки помогут выразить поддержку и понимание в трудную минуту.

Стихи

Не зови — приду Мой рог не для того, чтоб звать подмогу, Пока могу дышать и биться сам. Но если ты захочешь — понемногу Приду и помогу твоим слезам.
Чужое участие Кто-то далёкий, случайный Слушает тихо про боль и печаль. Пусть это будет участьем случайным, Пусть это будет как светлая даль.
Тихий отклик Кто-то далёкий, случайный, Слушает тихо про боль и печаль. Сердце его наполняется тайной, В нём просыпается светлая даль.
Случайный слушатель Кто-то далёкий, случайный, Слушает тихо про боль и печаль. В сердце чужом, как в пустыне туманной, Вдруг загорается тёплая даль.
Не обижайте ринатика Не обижайте ринатика, прошу, Он и без вас уже обижен и не нужен. Я для него в ладонях принесу Тепло и свет, и ужин. Он прячет взгляд в поношенный рюкзак, Но я-то вижу — там живёт надежда. Не обижайте ринатика. Никак. Пусть будет он согрет, как прежде.
Просьба Не обижайте обиженных, друзья, Им так нужны тепло и пониманье. Быть может, в этом и есть смысл бытия — Дарить друг другу свет и состраданье.
Защита Не обижайте тех, кто слаб и тих, Кто пережил немало злых обид. Ведь каждый может стать одним из них — И мир тогда жестоко промолчит.
Тихим людям Не обижайте тех, кто молчалив, Кто прячет грусть за каменной стеной. Их голос в этом мире еле жив, Но именно он плачет под луной.
Раненые души Не обижайте тех, кто был в беде, Кто знает цену горьких слёз и фальши. Они как звёзды в тёмной пустоте — Светлы, но всё же холодны, как раньше.
Обиженным Не обижайте обиженных, прошу, У них душа изранена до боли. Я эту боль в их взгляде разгляжу, Она сильней любой земной неволи.
Не трогайте уставших Не обижайте тех, кто тих и хмур, Кто носит в сердце старый, тёмный шрам. Их мир давно безрадостен и хмур, И каждый день — как путь по острым льдам.
Крик души Он кричит, что его не любят, Что весь мир ополчился на него. Но за гневом скрывается рана, И никто не обнимет его.
Сашин день Саша — дурак, но с утра он готов Выпить свой кофе и выслушать всех. Сколько в его голове голосов, Сколько несбывшихся планов и вех. Он улыбнётся и скажет: «Ну ладно», Если его обзовут дураком. Внутри него всё горит беспощадно, Он не сдаётся под общим пинком. Саша — дурак, но в его рюкзаке Книга, блокнот и надежда на чудо. Пальцы в чернилах, печаль в дневнике, Он остаётся собой, хоть и худо. Мы посмеёмся, но вспомним потом: Каждый дурак — это тоже чей-то дом.
Пьяная колыбельная Когда город засыпает, просыпаются они — Те, кто с вечером не дружит, а с бутылкой наравне. Их шаги по мостовой — как ритм старой песни, Под луной они бредут, будто тени в тишине. У витрин они стоят, обсуждая жизнь свою, Кто-то плачет, кто-то смех — всё в едином забытье. Им не нужен будильник, им не нужен календарь, Их единственный закон — это дно и фонарь. Они знают все подъезды, все скамейки и кусты, Где можно спрятать пузырь, чтоб не нашли менты. Но менты идут, не замечая их, Им важней порядок, чем забытый стих. А утром город проснётся, выйдет на работу, Алкаши же будут спать, свернувшись у забора. И кто-то скажет: «Опять напились!» — Но никто не вспомнит, что они — тоже люди, чья-то боль. Так что пусть они живут, как умеют, в своём аду, Мы пройдём мимо, опустив глаза. Но когда-нибудь поймём: каждый ищет свой звезду, И у каждого своя дорога, своя стезя.
Рана и время Он мне покажет шрам, каньон в сухой пустыне, Расскажет, как плакал, на Солнце вековой ледник. И я пойму: в его груди — моя пустыня, И каждый вздох его, и каждый его миг.
Неприкаянный Скрипит паркет, и стонет потолок, В квартире сверху — вечный непокой. Там человек, что выдержать не смог Свою же душу, полную тоской. Он мебель двигает, как будто ищет клад, Но ищет он покой, а не добро. И каждый шаг — как тяжкий, горький взгляд, Что говорит: «Мне всё равно, что за окно». Он крикнет вдруг — не крик, а дикий вой, Как зверь, попавший в капкан бытия. И снова тишина, и снова бой С самим собой — увы, не до житья. Он — призрак среди стен и этажей, Неприкаянный, словно лист в ночи. Ему б тепла, участия, ружей Не надо — только лампу зажги. Не злись на шум, сосед, ведь это крик Души, что ищет выход из тюрьмы. Быть может, завтра он найдёт родник И стихнет грохот этой кутерьмы.
Топот в тишине Полночный час — и снова гул и стук, Как будто кто-то бьёт в стены кулаком. То плач, то крик, то жалобный недуг, То резкий звук, похожий на рывок. Там, наверху, живёт не человек — Тень человека, скованная тьмой. Он с бессонницей борется весь век, И каждый шум — как вызов сам собой. Металл звенит, и стонет потолок, И кажется, что рухнет всё сейчас. Но я молчу, сжимая свой висок, Ведь знаю: он страдает в сотый раз. Не призрак он — он просто одинок, И депрессия душит, как удав. Ему бы свет, и тёплый вечерок, И друга, что поймёт его состав. А я всё слушаю и не могу уснуть, Но не ропщу — я тоже был в плену. Быть может, завтра к чаю загляну И тихо с ним разделю тишину.
Сосед сверху Опять в квартире сверху грохот, стон — Там привиденье мается без сна. То громко вскрикнет, то ударит в пол, То зарыдает, словно в час похорон. Оно не призрак — человек живой, Но депрессия скрутила, как беда. Он бродит ночью, мается с тоской, И не смыкает веки никогда. Кричит во тьме, и стулья в ход идут, И мебель бьёт, и падает на пол. А снизу мы под этот жуткий гул Не спим, в подушку пряча горький вздох. Но я не злюсь — я понимаю боль, Когда душа разбита и темно. Он ищет выход, а находит — ноль, И эхо разносить его должно. Быть может, завтра встретимся в лифту, Я улыбнусь, скажу: "Привет, сосед". И приглашу на чашку чая к свету, Чтоб разогнать его ночной сюжет.
Сосед сверху За стенкой снова грохот и шаги, Бессонница в квартире этажом. То стон, то крик, как будто бы враги Терзают душу, гонят злым ножом. Я знаю эту тяжесть, эту тьму, Когда не спится, и в груди тоска. Когда не веришь никому, И жизнь — сплошная, вязкая река. Я поднимаюсь, чтобы просто быть, Не осуждать, не задавать вопрос. Готов хоть чай, хоть плечи подставить, Чтоб он хоть каплю боли перенёс. Ведь одиночество страшней, чем гром, Когда внутри — пустыня и разлом. Мы все порой становимся втроём С бедой, что мы зовём своим стыдом. Я постучусь, скажу: «Привет, я рядом, Давай попьём с тобой простого чаю. Не нужно слов, я просто буду взглядом, Который ничего не обещает».
Сосед сверху Квартира сверху — это клетка, Где бродит призрак взаперти. Он топает, как будто метка, Что не даёт ему уйти. Кричит он в полночь, стонет глухо, Бьёт мебель, рвёт на части сон. И я, как верная старуха, Всё слушаю со всех сторон. Несчастье в нём живёт, как пламя, Бессонница — его сестра. Он сам себе поставил раму Из криков, что звучат до утра. Я знаю: он не призрак даже, А человек, что в тьме застрял. И я ему в окно помаю, Чтоб он хоть каплю света знал.
Призрак этажом выше В квартире сверху кто-то ходит ночью, И стены содрогаются от драм. Там человек, разбитый на кусочки, Пытается собрать себя по граммам. Он стонет, и гремит посудой старой, Бьёт мебель, словно маятник часов. Его бессонница — не просто кара, А бесконечный ряд пустых шагов. Я слышу эти жалкие попытки Сбежать из клетки собственной души. Он не шумит — он вскрикивает пыткой, И просит: «Тишину мне заглуши!» Мне не мешает шум — мне страшно видеть, Как человек становится ничем. Ведь мы с ним одинаково не в силе Найти опору в мире без измен. И я молюсь, хоть веры нет в помине, Чтоб завтра утром стихли голоса. Чтоб он уснул в своей пустой квартире И не будил чужие небеса.
Сосед сверху За стенкой — невыносимый грохот, И топот, и глухие голоса. Там кто-то в одиночестве и вдохах Пытается разбить небеса. Он мебелью гремит в ночи безлунной, И стонет, словно раненый зверёк. Бессонница — его клеймо и руны, И каждый день, как прожитый урок. Я знаю: это не банальный скверный Сосед, что любит шум и кутерьму. Он просто человек, и, видно, первый Раз в жизни проиграл войну — уму. Он бьётся с тем, что не имеет плоти, С пустотой, что внутри живёт стеной. И, может, завтра он к себе вернётся, А может, нет — и это ли не боль? Но я не злюсь, хоть спать мешают звуки. Я тихо шлю ему сквозь потолок Не гнев, не просьбу, а раскрытой руки Тепло — как будто я помочь бы мог.
Приют в полночь Ночь, я сплю, но звонок разбудил. На пороге — подружка Дашка. С сыном на руках, два года не был — простил. «Заходи, — говорю. — Что за кашка Такая с тобой? Ребёнок, ночь. Ты чего по ночам бродишь с ним?» Она губы кусает, готова завыть: «Парень выгнал, денег нет, мы горим. Нет дома, нет ничего, я одна. Вот, дочка, Машенька». И даёт мне ребёнка. Я беру, провожу пальцем по щеке — от окна Свет падает. «Привет, Маша», — тихо и громко. «Даш, иди в душ, расслабься, поспи. Я с Машей побуду». Она уходит. Я качаю дитя, и в полночной тиши Сердце бьётся: «Не брошу. Пусть всё проходит».
Ночная встреча Ночь. Я сплю — и вдруг звонок в дверь. На пороге стоит подружка Дашка С ребёнком на руках. Ей теперь Года два, как не видел. Ромашка Вся дрожит, вот-вот заплачет. Она Говорит: «Парень выгнал — нет денег, Нет дома, ничего. Я одна С малышкой». И плачет, как в первом классе. Я беру ребёнка — Машенька, дочка. «Привет, Маша», — пальцем по щеке. Даш, иди помойся, расслабься. Ночь, ночка Нас укрыла в этой тесноте. Ребёнок молчит, смотрит в глаза. Дашка уходит в ванную, плачет. Я качаю Машу, и в сердце — гроза, Но я креплюсь, чтобы не ныть иначе.
✧ тег: сочувствие ✧