ГенераторСтихов 2.0

Стихи о современности

Современность — это и гаджеты, и суета, и поиск себя. В этих стихах — отражение нашего времени, его ритмов и противоречий.

Стихи

Вятские перелески Видно, долго идти до Болгарии Сквозь туманы и мокрый асфальт. Мы с тобою не зря выбирали Этот путь, этот ветер, этот альт. И когда за спиной остаются Перелески, дожди, ковыли, Наши души, как птицы, несутся К тёплым землям болгарской земли.
Тамань сегодня: взгляд поэта Лермонтов, скучая в дымке века, Вдруг решил: «Проведаю Тамань. Как живёт там нынешний мой человек? Не исчез ли дух тех диких дней?» Он приехал – и глазам не верит: Вместо изб – стеклянные дома. Вместо лодок – яхты на причале, И реклама everywhere сама. «Где ж народ, что был со мной так дерзок?» – Вопрошал поэт, бродя в толпе. А в ответ – лишь селфи, кофе, кеды, Да музыка из всех машин вообще. Контрабанда? Нет, теперь – доставка. Вместо сетей – оптоволокно. И старуха – не старуха, а стажёрка В кофейне, где варят капучино давно. «А Печорин?» – «Он в TikTok, читает Монолог про скуку и любовь». «А слепой?» – «Он блогер, пишет рецепты, Как сварить варенье вновь и вновь». «Что ж, – сказал поэт, – я не в претензии. Время движется, и это не беда. Только жаль, что парус одинокий Не плывёт теперь уж никуда». Он вздохнул и, сев на самокат, Укатил в закат, махнув рукой. А Тамань осталась – шумный, пёстрый, Современный город, но родной.
Лермонтов в современной Тамани Порой герой наш, скучая в мире, Решил проведать, как мы живём. Взял томик Пушкина, сел в такси, И в путь отправился – в Тамань, тайком. Приехал – ба! – не узнать Тамани: Асфальт, витрины, сплошной вай-фай. Вместо халуп – высотки из камня, Куда ни глянь – сплошной «Пятёрочка», да. Контрабандисты? Нет, не слыхать. Зато есть блогеры с селфи-палкой. Они снимают, как волны шумят, И пишут в профиль: «Тут было жарко!» Старуха? Нет, домофон и охрана. Куда девался тот слепой старик? Всё изменилось, всё не то, что ране, Но дух свободы, впрочем, не постиг. Поэт вздохнул: «Где ж парус одинокий? Он что, уплыл в Нью-Йорк или в Крым?» Ему сказали: «Нынче парус – в топе, Его снимают все, кто не ленив». Лермонтов хмыкнул: «Ладно, я не в обиде, Но где ж Печорин? Он жив? Или как?» «Печорин ваш теперь в Инстаграм-виде, Он блогер, пишет про любовь и мрак». «Ну что ж, – сказал поэт, – я всё увидел: Тамань живёт, и это хорошо. Но всё же жаль, что парус мой – не в виде Того, что было. Впрочем, я пошёл». И, заказав такси обратно в горы, Он бросил взгляд на море и закат. «Тамань, – шепнул, – ты стала лучше, спору Нет. Только парус... парус бы назад».
Голос былого Я отголосок давних дней, Когда всё только начиналось. И в шуме нынешних огней Мне эхо юности слышалось.
Городская любовь В пробках, в метро, в суете новостроек, Где фонари зажигаются в шесть, Я среди сотен нелепых прохожих Вдруг нахожу тебя — вот ты, вот здесь. Ты покупаешь hot-кофе в стакане, Щуришься, словно от солнца весной. Я подхожу, говорю: «Вы так рано?» Ты отвечаешь: «А вы что, за мной?» С этого дня всё пошло кувырком: Встречи в кафе, разговоры до ночи, Твой зонт надо мной, мой шарф под окном, И расставаться не хочется очень. Мы забываем про встречи с друзьями, Мы забываем про сон и еду, Мы заполняем друг друга словами, Словно в пустыне нашли мы воду. Но города не любят влюблённых: Пробки, работа, дедлайны, дожди. Ты уезжаешь в другой регион, а Я остаюсь с «позвони, напиши». И в телефоне твой голос — как остров, Где я спасаюсь от серых идей. Мы говорим о простом и о сложном, Мы обещаем: «До встречи, скорей». Я не романтик, но я покупаю Два билета на поезд в конце недели. Знаешь, я просто по тебе скучаю, Больше, чем можно сказать на деле. Любовь — это не про кино и не про Красивых цитат из открыток, А про «я приеду», «я буду скоро», Про то, чтобы быть настоящим, а не кротким. Так что держись, мой городской герой, Я уже еду, я уже рядом. В пробках, в метро, под любой звездой Ты — моя самая лучшая награда.
Золотые часы Номера блатные, пацаны крутые, На руках у них часы — сука, золотые. Выезжают вечером, город зажигает, Каждый себя первым в списке представляет. Музыка из окон, тонировка в ноль, Взгляды как прицелы, в сердце — алкоголь. Девушки с восторгом ловят каждый взгляд, Только завтра снова всё пойдёт на лад. А потом — разборки, стрелки, напряженье, Понты вылетают в форточку в мгновенье. Кто-то сдал назад, кто-то в стороне, И часы уже не тикают в цене. Мама плачет дома, ждёт звонка ночами, А сынок всё верит в фантики с ларьками. Но проходит время — снимает он цепочку, Понимает: счастье — не в стальной обойме. Так что хватит пыли, пацаны, довольно, Золото не лечит, если в сердце больно. Настоящий вес — не в номерах и тачке, А в простом: чтоб дома ждали и любили. Точка.
Блатные номера Номера блатные, пацаны крутые, На руках у них часы — сука, золотые. Кепки набекрень, взгляды ледяные, Девушки визжат, словно заводные. Мимо пролетают тонированные тачки, В багажниках — сабвуферы, в карманах — заначки. Спорят на дороге, кто главней в районе, Пыль столбом стоит на каждом повороте. Но за понтами — обычная рутина: Кредиты, ипотека, детский сад, машина. Вечером — пелёнки, утром — снова гонка, Только на работе не снимают кепку. Мамы их ругают, жёны ждут устало, А они всё верят: жизнь — крутая тачка. Только время тикает — золотые стрелки, И никто не вечен в этой заварушке. Так и едут по кругу, светят фарами, Понты развеваются, как флаги над парами. Но когда-нибудь осядут, снимут цепи, И поймут: не в номерах, а в людях сила, дети.
Наивный романтик Он думает, что женщина способна Любить не за деньги, а просто так. Что чувство её бескорыстно и славно, Что в сердце не холод, а тёплый очаг. Он верит в улыбки без счёта в конверте, В объятья без скрытых и трезвых причин. Но жизнь — не роман, и, поверьте, Он скоро поймёт, что совсем не один.
Три таланта Маша, Салават и Сергей — крутые ребята, Видео делают суперски, фото — мега классно. Маша оживляет кадры, словно волшебница, Весь мир удивляют своим искусством прекрасным.
День как вопрос День философа — это не лекция в зале, А тихий вопрос, что ты носишь с собой. И если ответ не нашёл в пыльном зале, Ищи его в луже, где дождь молодой.
Руза Над рекой, где туман по утрам, Город древний стоит, как и прежде. Здесь по старым идём мы следам, Сохраняя в душе надежды. Крепость белая помнит врагов, Что пытались сломить её стены. И звонят купола в облака, Над простором полей неизменным. В девятнадцатом веке уездный, Тихий город жил, не спеша. А теперь, современный и дружный, Он хранит свою душу, дыша. Рузский кремль, как седой ветеран, Смотрит вдаль с высоты берегов. И хранит вековая стена Тишину и покой родников. Здесь дома с резными окнами И сады утопают в цвету. И встречают гостей хлебосольно, Как в былые года, за версту. Пусть летят над рекой облака, Пусть меняются дни и эпохи — Руза-город будет всегда Милой сердцу, родной и далёкой. Мы гордимся тобой, старина, И твоим настоящим и прошлым. Ты — России частица одна, Город светлый, уютный, хороший.
Ночной профиль В комнате пусто, ночью не спится опять, Слёзы пытаясь унять. Она открывает свой профиль — Ей не хватает тепла. Листает ленту, глаза устали, Там чьи-то улыбки, которых нет. Она вспоминает, как их встречали, Как вместе встречали рассвет. Теперь посты — как пустые окна, Где свет давно уже погас. Она понимает: любовь — не кнопка, Её не вернуть за час. Друзья онлайн, но молчат упрямо, И лайки — как вежливый жест. Она допивает остывший чай, И смотрит в ночную бездну. А утром снова начнётся день, С делами, звонками, суетой. Но где-то в глубине, как тень, Живёт воспоминание о нём. И снова вечер, и снова профиль, И снова палец скользит по стеклу. Она не ищет уже повода, Просто не может уснуть.
Ночной профиль В комнате пусто, ночью не спится опять, Слёзы пытаясь унять. Она открывает свой профиль — Там он в улыбке и в профиль. Листает фотографии, ставит лайк, Хотя понимает: он просто «френд». Но сердце стучит, как будто в трамвай Влетает последний момент. Она пишет: «Привет, как дела?» — и стирает, Потом снова пишет, но снова стирает. Аватарка его — закат над рекой, И она представляет, что он рядом, живой. Комментарии, смайлики, редкие встречи — Она ловит каждое слово, как свечи. Но он отвечает всё реже и суше, И в комнате пусто, и холодно в душе. Она закрывает экран, выключает свет, Но в темноте видит его силуэт. И снова листает, и снова не спит, Пока за окном город тихо молчит. А утром — работа, метро, суета, И снова надежда: «А вдруг он?» — и мечта. Но профиль закрыт, и ответа всё нет, И тает в ладонях холодный рассвет.
Пальто «Девочка, да не поможет никто», — «Ну, ты же сильная, справишься и сама!» Сама заработаешь на пальто — Такие у них теперь времена.
Информационный шторм Новостной поток — как горная река, Смывает берега, ревёт и пенится. А в ней — подделки, фейки, и пока Нам не понять, где правда, где сомнение. Злопыхатели трудятся день и ночь, Генерируют фальшивки виртуозно. Искусственный интеллект им в этом — помощник, Подделывает фото виртуально, грозно. Мы верим, потому что так привыкли, Что новости — святая правда свыше. Но вот уже в глазах мелькают пиксели, И ложь ползёт всё выше, выше, выше. Однако есть у нас иммунитет — Критическое мышление, скепсис, разум. Мы разберём, где вымысел, где свет, Не поддадимся информационным заразом. Так будем же бодры и веселы, Назло всем фейкам, лжи и манипуляциям. Мы правду отыскать всегда смогли, И не отдадим её манипуляторам.
Новостной коктейль С утра пораньше телефон жужжит, Как будто в ухо влез голодный шершень. Новостный коктейль в стакане задрожал — Отравлен он, но выглядит безгрешней. Из каждого угла нам льют поток, Где правда с ложью сварены вкрутую. Искусственный интеллект нарисовал Картинку, но зачем? А кто втюхал? Злопыхатели шлют фейки нам в лицо, Подделав фото, видео, цитаты. И мы глотаем, верим горячо, Как будто сами слепы и горбаты. Экран мигает, ленты шелестят, Событья скачут, как в немом экшене. Попробуй разобрать, кто виноват, Когда повсюду привкус подозренья. Но мы не лыком шиты, господа, Включаем мозг, фильтруем, проверяем. Пусть ИИ генерит — это не беда, Мы правду от фальшивки отличаем. Так выпьем же за трезвый, ясный взгляд, За то, чтоб ложь не правила баллами. Новостный ад — не наш уже формат, Мы сами выбираем, что читаем.
В пульсации вен В пульсации вен — торопливый рассвет, И город не спит, ищет новых примет. В стекле отражается призрачный свет, И шепчет асфальт: «Переменнеешь?» — «Нет». Но в смехе, и в слезах, и в споре ночном Мы ищем себя в этом мире ином. И время бежит, словно поезд с трудом, А мы всё глядим в отраженье окон. Глаза выдают, что устали от стен, И сердце стучит, как разбитый катрен. Мы просим у неба не счастья — взамен Дай силы дождаться желанных перемен. В пульсации вен — барабанная дробь, Она заглушает сомненья и скорбь. И если сегодня не выпала скорбь, То завтра мы точно шагнём в эту новь. Пускай за окном всё ещё серый дым, Мы верим, что станет однажды иным. И в смехе, и в слезах, и в пульсе своём Мы всё-таки просим: «Перемены, идём!»
Диалог с традицией Измельчала женщина на Руси, Не может мужика на руках донести. Но попробуй её ты перегрузить — Она всё равно будет рядом, не ныть. И не надо про силу былых времён: Каждый век по-своему закалён. А любовь — она ноши любой сильней, И не в том, кто кого понесёт, важней.
Современная баллада Измельчала женщина на Руси, Не может мужика на руках донести. Тяжела ноша — сумки да пакет, А мужчина — на диване, как портрет. Но она его поднимет — не руками, А любовью, что горит под ногами. Пусть не носит — зато рядом идёт, И в мороз, и в слякоть, и в гололёд.
Современная быль Измельчала женщина на Руси — Не может мужика на руках донести. А он всё сидит на диване, глядит, Как мышцы слабеют, как время летит. Она на работе, она в магазине, Она и готовит, и носит, и стирает. А он говорит: «Ты меня не поднимешь» — И пиво холодное в кружку вливает. Но вот он уснул, и она — на руках — Несёт его в спальню, легка и сильна. Не верите? Что ж, это сила любви: Когда очень надо — поднимешь слона.
Былина о хрупкой деве Измельчала женщина на Руси — Не может мужика на руках донести. А раньше, бывало, возьмёт за бока — И тащит до дома, легка и крепка. Теперь же чуть что — и сама не своя: Спина надрывается, ноша тяжка. А он-то, бедняга, сидит у крыльца, Не может подняться, хоть плачь, хоть спасай. Но всё же она, хоть и хрупка на вид, Возьмёт его за руку, крепко сожмёт, И вместе, шатаясь, дойдут до дверей — Любовь ведь сильнее, чем тяжесть цепей.
Корзина до края Корзина полная до края, А ты стоишь, не понимая, Зачем тебе ещё одна Вещица, что совсем не нужна. Озон, Вайлдберриз, Маркет Сердца людей взяли в плен. Мы покупаем всё подряд, Не замечая перемен. Но вот курьер уже звонит, И снова тратим мы свой день. А счастье рядом, не в корзине — В простых вещах, а не в сети.
Витрины Маркетплейсы, как витрины, Зазывают в круг свой чинный. В корзине — хлам, в душе — туман, Шопоголизм — как наркотик, дан. Озон, Вайлдберриз, Яндекс.Маркет — Всё манит, обещает свет. Но вместо счастья — пыльный склад, И в этом ты не виноват. Товары в доме, а внутри — Пустота, хоть ты и купи. Остановись, взгляни вокруг: Не в вещах твой лучший друг.
Середина Ты вынес фатву, требуешь шагов, Но мы не марионетки для богов. Саляфизм — не сеть, а берег твой, Но мы плывём по своему — живой. Средний стих — не робость, а рассвет, Где крайность тонет, а любовь растёт. Мы не враги традиции — о нет, Но выбираем свой — и мой черёд. Пусть кто-то мерит прошлым нашу высь, Мы в настоящем учимся любить. Свой путь — не бунт, а честная стезя: Идти вперёд, себя не погубя.
✧ тег: современность ✧