Атмосферные стихи

Ночь на Ивана Купалу В ночь на Ивана Купалу, когда луна светит тайно, Мы к реке бежим босые, чтоб омыться в ней случайно. Пламя костра взметается, искры летят в вышину, В этом огне сгорают все печали и старину. Травы мы рвём на рассвете, пока роса не сошла, Каждая травинка знает, что ей судьба принесла. Венки из полевых цветов мы плетём на берегу, Их по воде отпускаем — пусть плывут к далёкому. Ищем в лесу папоротник, что цветёт лишь раз в году, Тот, кто найдёт его цвет, обретёт свою мечту. Гадаем на лепестках, на горящей свече, Что ждёт нас впереди, в этой ночной тишине. Дерево мы украшаем лентами и цветами, Под ним поём и танцуем с заветными мечтами. Длинная ночь пролетает, как один миг волшебства, В сердце остаётся вера в чудеса и доброту. А когда утро настанет и рассеется туман, Мы унесём с собой память об этом дивном дне. Иван Купала напомнит: в мире есть ещё мистика, Что живёт в простых вещах, в травах, огне и воде.

Мгновение в темноте Фильм продолжается, ночь темна, И дама появляется внезапно. Она просит огня у меня, Потом уходит, но не далеко. За дверью клуба она исчезает, А внизу кошки мяукают в такт. Шестидесятые на гитаре звучат, И этот миг в памяти остаётся.

Виноградная ночь Звёзды над полем, бессонница, тишь, Розарио Агро — как будто молчишь. В 24-м году, как вчера, Ночь эта соком течёт до утра.

Безопасный бит Светомузыка мерцает, как огонь в камине, Юные пожарные танцуют в этом мире.

Городской ливень Тёплый дождь начинается вдруг, И огни расплываются в лужах. Замыкается жизненный круг, Где неон отражается в душах. В этом городе вечно спешат, Но под ливнем все шаги стихают. Фонари, как слепые, глядят, И прохожие в такт затихают.

Профессор Женя В землянке у Погара ночь глуха, Сидит профессор Женя у стола. Свеча дрожит, и тени по углам Плывут, как будто вечности бокал. Он пишет трактат о бытии, О свете, что таится в толще тьмы. Страницы шелестят, как листья в том лесу, Где каждый звук — предвестие зимы. За стенкой ветер воет, как шакал, Земля сырая давит на виски. Но Женя знает: это не финал, А только эскиз будущей тоски. Пять лет он здесь, в окопах из земли, Среди руин и пепла, и огня. Его студенты в битву полегли, А он всё пишет, книги тесня. Когда рассвет пробьётся сквозь бурьян, Профессор выйдет, щурясь на простор. Землянка — это временный капкан, Но мысль летит быстрее метеор. Он вспомнит дом, библиотеки пыль, И лекции в аудитории большой. Война — всего лишь глины и ковыль, А дух останется живой. И в тишине под Погаром, в ночи, Он слышит неба древний, тёплый зов. Свеча сгорает, пишутся лучи, И нет границ для этих берегов.

Кикимора болотная В трясине, где туман седой висит, Где мох и тина прячутся во мгле, Кикимора не спит, она глядит, Как месяц бледный тонет в топкой мгле. Она плетёт из водорослей сеть, Чтоб путника запутать и сгубить, И может тихо, жалобно запеть, Чтоб человека в гибель заманить. Её глаза — болотные огни, Они мерцают жёлтым, как свеча, Но ты, прохожий, их не обмани: Они горят, до звона в ней звуча. Она не злая, просто так живёт, В своём болоте, полном тишины, И только ветер жалобно поёт О том, что все мы в чём-то лишены. Не бойся ведьму, лучше обойди Её владенья стороной, тайком, И если встретишь — молча уходи, Оставив страх за мшистым бугорком.

Попутчик В купе тесно, но в душе простор, Слышен за окном чужой разговор. Чай в стакане, проводник устал, Стук колёс — как будто я летал.

Цена красоты Где воздух пахнет пряностью и морем, Воды Босфора — как миражи. Она бродила по базарам шумным, Сбивая цену с ламп и витражей.

На стамбульском базаре Где воздух пахнет пряностью и морем, Воды Босфора — как миражи. Она бродила по базарам шумным, В руках — лампады и витражи.

Лампы и витражи Где воздух пахнет пряностью и морем, Воды Босфора — как миражи. Она бродила по базарам шумным, Меняя лампы на витражи.

Босфорский торг Где воздух пахнет пряностью и морем, Воды Босфора — как миражи. Она бродила по базарам шумным, Торгуясь за лампы и витражи.

Восточный базар Где воздух пахнет пряностью и морем, Воды Босфора — как миражи. Она бродила по базарам шумным, Споря за каждый купол витражей.

Торг на базаре Где воздух пахнет пряностью и морем, Воды Босфора — как миражи. Она бродила по базарам шумным, Сбивая цену с ламп и витражей.

Эхо в сети В ночном эфире льется голос, Волнами входит в мою тишь. Ты прячешь взгляд, но этот голос — Как самый дивный, странный ковш. Стихи, рассказы, песни — слитно, Ты говоришь, и мир затих. В сети, где всё так неолитттно, Твой звук — единственный родник. И я не вижу, но я слышу, Как дышит строчка за строкой. Ты — моя новая эфира Загадка, нежность и покой.

Незримая певица Ты в чате, словно нежный призрак, Звучит твой голос, как ручей. Лица не видно, но так близок Мне этот звук — я твой ничей. Читаешь прозу, петь умеешь, Слова струятся в тишине. И в этой тайне ты светлее, Чем в самом ярком, жарком дне. Я замираю, слушая строки, Дыханье сперло, тишина. Твой голос — луч в стене широкой, Где я, как птица у окна.

Голос из тени Твой голос — свет в ночи беззвездной, Он манит, словно мотылька. Ты прячешь лик, но в речи нежной Звучит небесная тоска. Стихи и проза — все в едино, Как в вальсе кружит звуков нить. Я у экрана, как в пучине, Где можно вечность говорить. Но кто ты? Тень или виденье? Лишь голос в комнате пустой. И в этой сладкой тьме забвенья Я становлюсь самим собой.

Сахалинский ветер Сахалин, край ветров и прибоя, Где море плещет солёной волной, И небо, с дождями и ветром споря, Окутано дымкой земной. Здесь чайки кричат над скалистым обрывом, Туман заползает в зелёный лес, И кажется мир неохватным, дивным, Как будто сошёл он с небес. Тайга здесь стеной поднимается к тучам, Медведь бродит где-то в глуши, И рыба идёт косяком могучим, Чтоб сети рыбацкие накормить. Зимой здесь метели поют заунывно, Сугробы до крыш наметёт, Но летом всё дышит теплом и былинно, И каждый цветок здесь живёт. Люблю я суровый твой нрав, Сахалин, Твои берега и простор, Ты в сердце моём, как былинный исполин, И лучший на свете узор.