Стихи про тайгу

Сахалинский берег Сахалин, край ветров и прибоя, Где море плещет солёной волной. И небо, с дождями и ветром споря, Окутано дымкой земной. Здесь скалы стоят, как стражи седые, В тумане теряется дальний маяк. А чайки кричат, словно души живые, Им вторит приливный, усталый багряк. Тайга подступает к воде, словно стена, Медвежий след на песке не сотрётся. Здесь осень багряная, зелень весна В объятиях вечных сольются. И в этой суровой, прекрасной глуши Я чувствую сердцем свободу и силу. Сахалин, ты — частица моей души, Что ветром и морем меня накрестила.

На краю земли Сахалин, край ветров и прибоя, Где море плещет солёной волной, И небо, с дождями и ветром споря, Окутано дымкой земной. Здесь камни омыты водой ледяной, И водоросли колышет прилив, Над сопкой плывёт облаков пеленой, Медлительный, сонный мотив. Остров, где время течёт не спеша, Где люди с душою открытой живут, Здесь даже зима по-особому хороша, Когда огоньки в окнах жгут. Туман оседает на ветках тайги, Пахнет кедром и влажной корой, Здесь рыбаки, словно древние боги, Выходят на промысел свой. И я возвращаюсь сюда вновь и вновь, Чтоб вдохнуть этот воздух морской, Сахалин — это вечная, чистая кровь, Что стала мне близкой, родной.

Сахалинский ветер Сахалин, край ветров и прибоя, Где море плещет солёной волной, И небо, с дождями и ветром споря, Окутано дымкой земной. Здесь чайки кричат над скалистым обрывом, Туман заползает в зелёный лес, И кажется мир неохватным, дивным, Как будто сошёл он с небес. Тайга здесь стеной поднимается к тучам, Медведь бродит где-то в глуши, И рыба идёт косяком могучим, Чтоб сети рыбацкие накормить. Зимой здесь метели поют заунывно, Сугробы до крыш наметёт, Но летом всё дышит теплом и былинно, И каждый цветок здесь живёт. Люблю я суровый твой нрав, Сахалин, Твои берега и простор, Ты в сердце моём, как былинный исполин, И лучший на свете узор.

Сибирский ветер Ветер воет, гнёт тайгу, Снег заносит на бегу. Чёрный лес, как частокол, Вьюгой в плен себя взял. Ни тропы, ни огонька, Только белая тоска. Ветви стонут, как струна, Эта песня не одна. Кедры гнутся до земли, Словно в пляске, но в пыли. Снег летит в лицо, глаза Слепит белая гроза. Где-то в чаще, в глубине, Спит медведь в своей стене. Ему снится тёплый сон, А вокруг — лишь ветра звон. Но пройдёт ночной кошмар, Утро выпрямит удар. Тайга выживет, как есть, В ней особая вся честь.

Буря в тайге Ветер воет, гнёт тайгу, Снег заносит на бегу. Стынет небо в ледяном Снежном мареве глухом. Лес скрипит, как старый дом, Ветви бьются под окном. Зверь забился в тёмный лог, Только вьюга — за порог. Человек в избушке ждёт, Печь тепло своё даёт. Слышен вой, но не страшна Эта снежная стена. Утром стихнет, выйдет свет, Всё укутает в свой цвет. Но пока — кружит, метёт, Тайга стонет, снег ползёт. Ветер — дикий, вольный дух, Он не слышит наших слух. Гнёт тайгу, ведёт игру, Словно мир — его ханжу.

Дальний Восток Край не южный, но суров — Этот Дальний наш Восток. Летом – солнце без затей, Зимой – стужа до костей. Океан шумит волной, Седой камень дробит прибой. Кедр стоит, как часовой, Сопки встали за спиной. Здесь тайга стеной густой, Тишина и вечный покой. Лишь медведь пройдет порой Да олень тропой крутой. В небе чайка прокричит, Ветер тучи ворошит. Кто здесь раз побывал — Навсегда душой припал.

Там, где встаёт заря Не южный рай, а край иной — Суровый Дальний наш Восток. Зимой мороз, а летом зной, И стужа леденит поток. Океан шумит вдали волной, Гранит седой дробит прибой. Кедрач стоит, как часовой, А сопки — стеной за спиной. Ветра срывают шапки с гор, Медведь выходит из тайги. Здесь каждый камень — как укор, Что жизнь — не лёгкие шаги. Но светит солнце сквозь туман, И рыба плещет в тишине. Здесь человек — как великан, Стоит на каменной стене. Владивосток, Хабаровск, Магадан — Города, где ветер — брат. Здесь каждый житель — ветеран Своих суровых, вольных врат.

Дальневосточная баллада Край не южный, но суров — Этот Дальний наш Восток. Летом — солнце без затей, Зимой — стужа до костей. Океан шумит вдали, Волны бьют гранит седой. Кедры тянутся к земле, Сопки встали в ряд стеной. Ветры воют, словно звери, Снег метёт по двадцать дней. Но в тайге звериной тропой Ходит тигр — хозяин ей. Здесь геологи идут, Карты новые чертя. И в мороз на сопках ждут Первоцветы у ручья. Камчатка, Сахалин, Приморье — Край, где дышит океан. Здесь судьба, как море, вольна, И народ к труду призван.

Край, где я не был Где-то на сопках багульник цветет, Кедры вонзаются в небо. Знаю, меня где-то ждет Край, где ни разу я не был. Возле палатки закружится дым, Вспыхнет костер над рекою. Вот бы прожить мне всю жизнь молодым, Чтоб не хотелось покоя! Солнце встает над вершиной горы, Тени ложатся на камни. Эти просторы бескрайне щедры, Дарят надежду и память. Ветер доносит далекий зов птиц, Пахнет смолою и мятой. В этих краях не увидишь границ, Каждый здесь — вечный скиталец. Знаю, что где-то вдали, за хребтом, Ждет меня искренний кто-то. Мы разведем вместе новый костер, Встретим восход без заботы. Путь мой не близок, но я не устал, В сердце горит огонек. Край неоткрытый меня заждался, Слышишь, как манит восток?

Зов неизведанного Где-то на сопках багульник цветет, Кедры вонзаются в небо. Знаю, меня где-то ждет Край, где ни разу я не был. Возле палатки закружится дым, Вспыхнет костер над рекою. Вот бы прожить мне всю жизнь молодым, Чтоб не хотелось покоя! Тропы ведут через горный хребет, Ветер шумит над тайгою. Сердце в груди повторяет в ответ: «Воля — награда святая». В небе плывут облака, словно сны, Звезды мигают украдкой. Нет в этом мире важней тишины, Спрятанной в сопках загадкой. Вновь соберу я походный рюкзак, Карту и компас проверю. Где-то вдали, за туманом, маяк Светит — я в сказку поверю.

Таежная слава Годы шли. Земля родная Расцветала и мужала. И по свету разлеталась Слава о земле карелов. В дальней пустоши таежной Каждый камень помнит предков. Лес шумит, и в шуме этом Слышен голос древних дедов.

Незримый царь Незримый царь таёжной стороны, Торум, чьи мысли в инее видны. Он не в чертогах — он в глуши лесной, Где даже волки молят о покой.

Торум-отец Торум-отец, ты в каждой капле рос, В тени кедрача, в шелесте берёз. Твой взгляд — сквозь хвою, твой приют — тайга, Где время замерло у стоп врага.

Древний страж В таёжной чаще, где не ступит зверь, Торум свой вечный держит караул. Он слышит каждый шорох и поверь, Что даже ветер — это его гул.

Бог таёжных троп Торум, владыка хантов и тайги, Твой дом — в ветвях, где прячутся снега. Никто не смеет тронуть те пути, Где стелется медвежья пороша.

Торум в тишине Торум таёжный, древний и седой, В безмолвье сосен слышен твой покой. Никто не видел лик твой, но в лесах Живёт твой дух в медвежьих голосах.

Владыка тайги В тайге глубокой, где молчит зима, Торум хранит свои святые сны. Ветвями кедров шепчутся слова — Он правит миром от самой весны.

Кедры и ели В России не только берёзы — В тайге сибирской кедр и ель Стоят, не ведая угрозы, Храня суровую постель. Морозы злые не сломают Их вековечный, крепкий стан, Они как память прорастают Сквозь снег, туман и ураган. Люблю я эти исполины, Что держат небо на плечах, Их корни — нити всей державы, Их кроны — в вечности лучах. Не только в нежной красоте Находит сердце утешенье, Но в этой дикой наготе, Где есть на всё одно решенье: Стоять, когда вокруг зима, Когда метель поёт свой гимн, И Родина, как та сама, Встаёт из тьмы, непобедим.

Сибирская стойкость В России не только берёзы — В Сибирской тайге кедр и ель Стоят, не боясь злой морозы, Храня вековую метель. Они, как солдаты в дозоре, Под ветром не гнут плеч своих, И в северном хмуром просторе Звучит их суровый стих. Люблю я не только равнины, Где Волга качает волну, Но эти седые вершины, Что тянутся к небу, ко сну. В них сила, что нас не оставит, В них корни, что держат страну, И каждый, кто Родину славит, Почувствует эту весну. Так пусть же метели не скроют Тот вечный, могучий оплот, Где кедры и ели построят Для нас невозможный полёт.

Хранители севера В России не только берёзы, В тайге сибирской кедр и ель Стоят даже в злые морозы, Их не берёт метель. Они сторожат вековые Просторы, где снег и гранит, Их ветви, как руки живые, Хранят этот сонный вид. Здесь каждый ствол — это повесть О стойкости и о тепле, О том, что суровую совесть Не спрятать в промёрзлой земле. Берёзы — как нежные девы, А кедры — как старый народ, Они — исполинские стелы, Что держат небесный свод. Так пусть же шумят эти чащи Под ветром, что вечно поёт, В России не только берёзы — В ней сила иная живёт.

Сибирская тайга В России не только берёзы, В сибирской тайге кедр и ель Стоят даже в злые морозы, Храня вековую постель. Под снегом их корни как струны, Что держат суровый покров, И ветви, как древние руны, Рисуют узоры без слов. Медведь здесь протопчет тропинку, Соболь мелькнёт среди ветвей, А солнце, пробив снежинку, Согреет кору и камней. Не только берёзы — Россия, В ней хвойный и вечный остов, Где сосны стоят, как мессии, Среди ледяных волшебств. И в этой суровой стихии, Где воздух прозрачен и строг, Душа обретает стихии, Как кедр — свой могучий итог.

Родина Читы Чита уютно в чаше гор, Где в мае багул расцвела. Сто семьдесят пять — это важный простор, Здесь речка и тайга светла. Люди здесь светлы и душой широки, Как небо над сопкой в тиши. Природа Читы — это вечность строки, Где горы легли от души. Я славлю тебя, мой родной уголок, Где речка Чита и простор. Пусть каждый здесь будет от счастья высок, Как горный заснеженный взор.

Чаша природы Сто семьдесят пять лет Чите, Как в чаше, меж сопок она. В багуле весеннем, в таёжной красе, Текут года, словно волна. Река Чита — серебряный путь, А горы — надёжный оплот. Здесь люди с открытой и доброй душой, Хранят свой родной небосвод. Природа сильна: и тайга, и гранит, И воздух, что лечит и пьёт. Чита вдохновляет, покой нам дарит, И каждый здесь счастье найдёт.

Чита в объятьях сопок Чита, как в чаше, средь седых вершин, Где сопки в багуле весной горят. Здесь город юный — сто семьдесят пять, И речка Чита плещет в такт. Здесь небо с тайгой сплелось в вышине, Где воздух прозрачен и свеж. А люди с открытой душой, как родник, Хранят этот древний рубеж. Природа здесь щедра на чудеса: Горы и лес, и реки вода. Чита — это место, где сердце поёт, И хочется верить в года.