Стихи о современности
Современность — это и гаджеты, и суета, и поиск себя. В этих стихах — отражение нашего времени, его ритмов и противоречий.
Стихи
Вятские перелески
Видно, долго идти до Болгарии
Сквозь туманы и мокрый асфальт.
Мы с тобою не зря выбирали
Этот путь, этот ветер, этот альт.
И когда за спиной остаются
Перелески, дожди, ковыли,
Наши души, как птицы, несутся
К тёплым землям болгарской земли.
Тамань сегодня: взгляд поэта
Лермонтов, скучая в дымке века,
Вдруг решил: «Проведаю Тамань.
Как живёт там нынешний мой человек?
Не исчез ли дух тех диких дней?»
Он приехал – и глазам не верит:
Вместо изб – стеклянные дома.
Вместо лодок – яхты на причале,
И реклама everywhere сама.
«Где ж народ, что был со мной так дерзок?» –
Вопрошал поэт, бродя в толпе.
А в ответ – лишь селфи, кофе, кеды,
Да музыка из всех машин вообще.
Контрабанда? Нет, теперь – доставка.
Вместо сетей – оптоволокно.
И старуха – не старуха, а стажёрка
В кофейне, где варят капучино давно.
«А Печорин?» – «Он в TikTok, читает
Монолог про скуку и любовь».
«А слепой?» – «Он блогер, пишет рецепты,
Как сварить варенье вновь и вновь».
«Что ж, – сказал поэт, – я не в претензии.
Время движется, и это не беда.
Только жаль, что парус одинокий
Не плывёт теперь уж никуда».
Он вздохнул и, сев на самокат,
Укатил в закат, махнув рукой.
А Тамань осталась – шумный, пёстрый,
Современный город, но родной.
Лермонтов в современной Тамани
Порой герой наш, скучая в мире,
Решил проведать, как мы живём.
Взял томик Пушкина, сел в такси,
И в путь отправился – в Тамань, тайком.
Приехал – ба! – не узнать Тамани:
Асфальт, витрины, сплошной вай-фай.
Вместо халуп – высотки из камня,
Куда ни глянь – сплошной «Пятёрочка», да.
Контрабандисты? Нет, не слыхать.
Зато есть блогеры с селфи-палкой.
Они снимают, как волны шумят,
И пишут в профиль: «Тут было жарко!»
Старуха? Нет, домофон и охрана.
Куда девался тот слепой старик?
Всё изменилось, всё не то, что ране,
Но дух свободы, впрочем, не постиг.
Поэт вздохнул: «Где ж парус одинокий?
Он что, уплыл в Нью-Йорк или в Крым?»
Ему сказали: «Нынче парус – в топе,
Его снимают все, кто не ленив».
Лермонтов хмыкнул: «Ладно, я не в обиде,
Но где ж Печорин? Он жив? Или как?»
«Печорин ваш теперь в Инстаграм-виде,
Он блогер, пишет про любовь и мрак».
«Ну что ж, – сказал поэт, – я всё увидел:
Тамань живёт, и это хорошо.
Но всё же жаль, что парус мой – не в виде
Того, что было. Впрочем, я пошёл».
И, заказав такси обратно в горы,
Он бросил взгляд на море и закат.
«Тамань, – шепнул, – ты стала лучше, спору
Нет. Только парус... парус бы назад».
Голос былого
Я отголосок давних дней,
Когда всё только начиналось.
И в шуме нынешних огней
Мне эхо юности слышалось.
Городская любовь
В пробках, в метро, в суете новостроек,
Где фонари зажигаются в шесть,
Я среди сотен нелепых прохожих
Вдруг нахожу тебя — вот ты, вот здесь.
Ты покупаешь hot-кофе в стакане,
Щуришься, словно от солнца весной.
Я подхожу, говорю: «Вы так рано?»
Ты отвечаешь: «А вы что, за мной?»
С этого дня всё пошло кувырком:
Встречи в кафе, разговоры до ночи,
Твой зонт надо мной, мой шарф под окном,
И расставаться не хочется очень.
Мы забываем про встречи с друзьями,
Мы забываем про сон и еду,
Мы заполняем друг друга словами,
Словно в пустыне нашли мы воду.
Но города не любят влюблённых:
Пробки, работа, дедлайны, дожди.
Ты уезжаешь в другой регион, а
Я остаюсь с «позвони, напиши».
И в телефоне твой голос — как остров,
Где я спасаюсь от серых идей.
Мы говорим о простом и о сложном,
Мы обещаем: «До встречи, скорей».
Я не романтик, но я покупаю
Два билета на поезд в конце недели.
Знаешь, я просто по тебе скучаю,
Больше, чем можно сказать на деле.
Любовь — это не про кино и не про
Красивых цитат из открыток,
А про «я приеду», «я буду скоро»,
Про то, чтобы быть настоящим, а не кротким.
Так что держись, мой городской герой,
Я уже еду, я уже рядом.
В пробках, в метро, под любой звездой
Ты — моя самая лучшая награда.
Золотые часы
Номера блатные, пацаны крутые,
На руках у них часы — сука, золотые.
Выезжают вечером, город зажигает,
Каждый себя первым в списке представляет.
Музыка из окон, тонировка в ноль,
Взгляды как прицелы, в сердце — алкоголь.
Девушки с восторгом ловят каждый взгляд,
Только завтра снова всё пойдёт на лад.
А потом — разборки, стрелки, напряженье,
Понты вылетают в форточку в мгновенье.
Кто-то сдал назад, кто-то в стороне,
И часы уже не тикают в цене.
Мама плачет дома, ждёт звонка ночами,
А сынок всё верит в фантики с ларьками.
Но проходит время — снимает он цепочку,
Понимает: счастье — не в стальной обойме.
Так что хватит пыли, пацаны, довольно,
Золото не лечит, если в сердце больно.
Настоящий вес — не в номерах и тачке,
А в простом: чтоб дома ждали и любили. Точка.
Блатные номера
Номера блатные, пацаны крутые,
На руках у них часы — сука, золотые.
Кепки набекрень, взгляды ледяные,
Девушки визжат, словно заводные.
Мимо пролетают тонированные тачки,
В багажниках — сабвуферы, в карманах — заначки.
Спорят на дороге, кто главней в районе,
Пыль столбом стоит на каждом повороте.
Но за понтами — обычная рутина:
Кредиты, ипотека, детский сад, машина.
Вечером — пелёнки, утром — снова гонка,
Только на работе не снимают кепку.
Мамы их ругают, жёны ждут устало,
А они всё верят: жизнь — крутая тачка.
Только время тикает — золотые стрелки,
И никто не вечен в этой заварушке.
Так и едут по кругу, светят фарами,
Понты развеваются, как флаги над парами.
Но когда-нибудь осядут, снимут цепи,
И поймут: не в номерах, а в людях сила, дети.
Наивный романтик
Он думает, что женщина способна
Любить не за деньги, а просто так.
Что чувство её бескорыстно и славно,
Что в сердце не холод, а тёплый очаг.
Он верит в улыбки без счёта в конверте,
В объятья без скрытых и трезвых причин.
Но жизнь — не роман, и, поверьте,
Он скоро поймёт, что совсем не один.
Три таланта
Маша, Салават и Сергей — крутые ребята,
Видео делают суперски, фото — мега классно.
Маша оживляет кадры, словно волшебница,
Весь мир удивляют своим искусством прекрасным.
День как вопрос
День философа — это не лекция в зале,
А тихий вопрос, что ты носишь с собой.
И если ответ не нашёл в пыльном зале,
Ищи его в луже, где дождь молодой.
Руза
Над рекой, где туман по утрам,
Город древний стоит, как и прежде.
Здесь по старым идём мы следам,
Сохраняя в душе надежды.
Крепость белая помнит врагов,
Что пытались сломить её стены.
И звонят купола в облака,
Над простором полей неизменным.
В девятнадцатом веке уездный,
Тихий город жил, не спеша.
А теперь, современный и дружный,
Он хранит свою душу, дыша.
Рузский кремль, как седой ветеран,
Смотрит вдаль с высоты берегов.
И хранит вековая стена
Тишину и покой родников.
Здесь дома с резными окнами
И сады утопают в цвету.
И встречают гостей хлебосольно,
Как в былые года, за версту.
Пусть летят над рекой облака,
Пусть меняются дни и эпохи —
Руза-город будет всегда
Милой сердцу, родной и далёкой.
Мы гордимся тобой, старина,
И твоим настоящим и прошлым.
Ты — России частица одна,
Город светлый, уютный, хороший.
Ночной профиль
В комнате пусто, ночью не спится опять,
Слёзы пытаясь унять.
Она открывает свой профиль —
Ей не хватает тепла.
Листает ленту, глаза устали,
Там чьи-то улыбки, которых нет.
Она вспоминает, как их встречали,
Как вместе встречали рассвет.
Теперь посты — как пустые окна,
Где свет давно уже погас.
Она понимает: любовь — не кнопка,
Её не вернуть за час.
Друзья онлайн, но молчат упрямо,
И лайки — как вежливый жест.
Она допивает остывший чай,
И смотрит в ночную бездну.
А утром снова начнётся день,
С делами, звонками, суетой.
Но где-то в глубине, как тень,
Живёт воспоминание о нём.
И снова вечер, и снова профиль,
И снова палец скользит по стеклу.
Она не ищет уже повода,
Просто не может уснуть.
Ночной профиль
В комнате пусто, ночью не спится опять,
Слёзы пытаясь унять.
Она открывает свой профиль —
Там он в улыбке и в профиль.
Листает фотографии, ставит лайк,
Хотя понимает: он просто «френд».
Но сердце стучит, как будто в трамвай
Влетает последний момент.
Она пишет: «Привет, как дела?» — и стирает,
Потом снова пишет, но снова стирает.
Аватарка его — закат над рекой,
И она представляет, что он рядом, живой.
Комментарии, смайлики, редкие встречи —
Она ловит каждое слово, как свечи.
Но он отвечает всё реже и суше,
И в комнате пусто, и холодно в душе.
Она закрывает экран, выключает свет,
Но в темноте видит его силуэт.
И снова листает, и снова не спит,
Пока за окном город тихо молчит.
А утром — работа, метро, суета,
И снова надежда: «А вдруг он?» — и мечта.
Но профиль закрыт, и ответа всё нет,
И тает в ладонях холодный рассвет.
Пальто
«Девочка, да не поможет никто», —
«Ну, ты же сильная, справишься и сама!»
Сама заработаешь на пальто —
Такие у них теперь времена.
Информационный шторм
Новостной поток — как горная река,
Смывает берега, ревёт и пенится.
А в ней — подделки, фейки, и пока
Нам не понять, где правда, где сомнение.
Злопыхатели трудятся день и ночь,
Генерируют фальшивки виртуозно.
Искусственный интеллект им в этом — помощник,
Подделывает фото виртуально, грозно.
Мы верим, потому что так привыкли,
Что новости — святая правда свыше.
Но вот уже в глазах мелькают пиксели,
И ложь ползёт всё выше, выше, выше.
Однако есть у нас иммунитет —
Критическое мышление, скепсис, разум.
Мы разберём, где вымысел, где свет,
Не поддадимся информационным заразом.
Так будем же бодры и веселы,
Назло всем фейкам, лжи и манипуляциям.
Мы правду отыскать всегда смогли,
И не отдадим её манипуляторам.
Новостной коктейль
С утра пораньше телефон жужжит,
Как будто в ухо влез голодный шершень.
Новостный коктейль в стакане задрожал —
Отравлен он, но выглядит безгрешней.
Из каждого угла нам льют поток,
Где правда с ложью сварены вкрутую.
Искусственный интеллект нарисовал
Картинку, но зачем? А кто втюхал?
Злопыхатели шлют фейки нам в лицо,
Подделав фото, видео, цитаты.
И мы глотаем, верим горячо,
Как будто сами слепы и горбаты.
Экран мигает, ленты шелестят,
Событья скачут, как в немом экшене.
Попробуй разобрать, кто виноват,
Когда повсюду привкус подозренья.
Но мы не лыком шиты, господа,
Включаем мозг, фильтруем, проверяем.
Пусть ИИ генерит — это не беда,
Мы правду от фальшивки отличаем.
Так выпьем же за трезвый, ясный взгляд,
За то, чтоб ложь не правила баллами.
Новостный ад — не наш уже формат,
Мы сами выбираем, что читаем.
В пульсации вен
В пульсации вен — торопливый рассвет,
И город не спит, ищет новых примет.
В стекле отражается призрачный свет,
И шепчет асфальт: «Переменнеешь?» — «Нет».
Но в смехе, и в слезах, и в споре ночном
Мы ищем себя в этом мире ином.
И время бежит, словно поезд с трудом,
А мы всё глядим в отраженье окон.
Глаза выдают, что устали от стен,
И сердце стучит, как разбитый катрен.
Мы просим у неба не счастья — взамен
Дай силы дождаться желанных перемен.
В пульсации вен — барабанная дробь,
Она заглушает сомненья и скорбь.
И если сегодня не выпала скорбь,
То завтра мы точно шагнём в эту новь.
Пускай за окном всё ещё серый дым,
Мы верим, что станет однажды иным.
И в смехе, и в слезах, и в пульсе своём
Мы всё-таки просим: «Перемены, идём!»
Диалог с традицией
Измельчала женщина на Руси,
Не может мужика на руках донести.
Но попробуй её ты перегрузить —
Она всё равно будет рядом, не ныть.
И не надо про силу былых времён:
Каждый век по-своему закалён.
А любовь — она ноши любой сильней,
И не в том, кто кого понесёт, важней.
Современная баллада
Измельчала женщина на Руси,
Не может мужика на руках донести.
Тяжела ноша — сумки да пакет,
А мужчина — на диване, как портрет.
Но она его поднимет — не руками,
А любовью, что горит под ногами.
Пусть не носит — зато рядом идёт,
И в мороз, и в слякоть, и в гололёд.
Современная быль
Измельчала женщина на Руси —
Не может мужика на руках донести.
А он всё сидит на диване, глядит,
Как мышцы слабеют, как время летит.
Она на работе, она в магазине,
Она и готовит, и носит, и стирает.
А он говорит: «Ты меня не поднимешь» —
И пиво холодное в кружку вливает.
Но вот он уснул, и она — на руках —
Несёт его в спальню, легка и сильна.
Не верите? Что ж, это сила любви:
Когда очень надо — поднимешь слона.
Былина о хрупкой деве
Измельчала женщина на Руси —
Не может мужика на руках донести.
А раньше, бывало, возьмёт за бока —
И тащит до дома, легка и крепка.
Теперь же чуть что — и сама не своя:
Спина надрывается, ноша тяжка.
А он-то, бедняга, сидит у крыльца,
Не может подняться, хоть плачь, хоть спасай.
Но всё же она, хоть и хрупка на вид,
Возьмёт его за руку, крепко сожмёт,
И вместе, шатаясь, дойдут до дверей —
Любовь ведь сильнее, чем тяжесть цепей.
Корзина до края
Корзина полная до края,
А ты стоишь, не понимая,
Зачем тебе ещё одна
Вещица, что совсем не нужна.
Озон, Вайлдберриз, Маркет
Сердца людей взяли в плен.
Мы покупаем всё подряд,
Не замечая перемен.
Но вот курьер уже звонит,
И снова тратим мы свой день.
А счастье рядом, не в корзине —
В простых вещах, а не в сети.
Витрины
Маркетплейсы, как витрины,
Зазывают в круг свой чинный.
В корзине — хлам, в душе — туман,
Шопоголизм — как наркотик, дан.
Озон, Вайлдберриз, Яндекс.Маркет —
Всё манит, обещает свет.
Но вместо счастья — пыльный склад,
И в этом ты не виноват.
Товары в доме, а внутри —
Пустота, хоть ты и купи.
Остановись, взгляни вокруг:
Не в вещах твой лучший друг.
Середина
Ты вынес фатву, требуешь шагов,
Но мы не марионетки для богов.
Саляфизм — не сеть, а берег твой,
Но мы плывём по своему — живой.
Средний стих — не робость, а рассвет,
Где крайность тонет, а любовь растёт.
Мы не враги традиции — о нет,
Но выбираем свой — и мой черёд.
Пусть кто-то мерит прошлым нашу высь,
Мы в настоящем учимся любить.
Свой путь — не бунт, а честная стезя:
Идти вперёд, себя не погубя.
✧ тег: современность ✧