ГенераторСтихов 2.0

Юмористические стихи

Здесь вы найдёте стихи с юмором на любой вкус — от лёгких шуток до сатирических зарисовок.

Стихи

Отдых в Тамани Надоело графу в замке Слушать вой и скрип дверей. Он сказал: «Хочу к Тамани, Где тепло и веселей». Собрал гроб в багажник старой Колымаги вековой. И умчался в край приморский, Где прибой шумит волной. Вот Одесса — шум и гомон, Пляжи, музыка, народ. Граф поморщился: «Ну, слишком Здесь активный разворот». В Николаеве на рынке Спелых персиков купил, Но толпа, машины, крики — Он такого не любил. А в Тамани — благодать: Ветер, лодки, камыши. Здесь никто не будет звать На охоту до зари. Он купил себе хибарку, Ставни, дворик, сеновал. И теперь в ночной прохладе Ходит тихо, как бывал. Чайки вьются над заливом, Звёзды падают в лиман. Граф доволен: «Вот счастливый Я нашёл себе причал». И в Трансильванию открытку Шлёт: «Не ждите, я осел В тихом месте у причала, Пью не кровь, а просто сок».
Граф на Тамани Граф Дракула в замке устал от туманов, От пыльных гробов и от криков ворон. Решил: «Отдохну средь приморских курганов, Куда-нибудь к югу махну на поклон». Собрал он багаж: пару древних сандалий, Плащ с красной подкладкой да зонт от зари. И ночью, пока все в Трансильвании спали, Уехал, шепнув: «Вы меня не ждите». Проехал Одессу, где чайки и порт, Где шумно, где музыка, где казино. Подумал: «Нет, слишком уж яркий народ, Мне нужно темнее и тише оно». В Николаеве долго смотрел на лиман, В Херсоне считал тополя у дорог. Но всюду был гам, суета, балаган, И граф всё хмурнел и в окошко не мог. Приехал в Тамань. Тишина, камыши, Вода у причала черна и густа. Здесь даже закаты как будто в глуши Рисуют без спешки, без лишнего рта. «Вот здесь я останусь, — сказал он, — ей-богу, Ни пыли, ни гама, ни злых зеркал. Здесь можно и ночью пройтись по дороге, И даже никто не заметит оскал». Купил он домишко у самой воды, Повесил на дверь деревянный засов. И чайки, не зная его бороды, Кричат ему: «Здравствуй, сосед, будь здоров». Теперь по ночам он гуляет в тиши, Пьёт чай с чабрецом вместо крови (шутя). И пишет в Трансильванию: «Не жди, Я счастлив, как в детстве, и это не зря».
Иронично Я шёл за вами, чтоб сказать, что ваше мнение — пустяк. Мне наплевать, хочу я спать, и это вовсе не пустяк.
Эхо динозавров На Сокольей на горе Вид захватывает дух. Знали это в той поре Динозавры — каждый слух.
Дракула меняет прописку Надоело графу в замке Слушать вой волков в ночи, И решил он: «Хватит мрака! Солнце, море — по плечи!» Он собрал гробницу в отпуск, Взял билет на поезд «Москва—Сочи», И поехал вдоль приморья, Чтобы выбрать, где же точно. В Ялте — пальмы и прохлада, Но народу — просто жуть: Все хотят с вампиром фото, Не дают ему вздремнуть. В Сочи — шумно, в Анапе — людно, В Геленджике — караоке, А в Судаке — пыльно очень, И везде — людские потоки. «Я устал от этой давки, — Молвил граф, — хочу покой. Есть ли место, где вампиру Можно жить своей душой?» И ему сказали: «Едьте В тихую Тамань-станицу. Там ветра, степные дали, И никто не будет злиться». Прибыл граф — и ахнул: тихо, Только море и полынь. «Вот теперь я отдохну здесь, Разгоню свою унынь». Но в Тамани винодельни — Кровь земная, сок лозы. И вампиры-виноделы Тоже местные «князья». «Ладно, — молвил граф, — не буду С ними спорить. Я ж не зверь. Открою кафе с эспрессо — Пусть заглядывают в дверь». С той поры в Тамани тихой Есть вампирский кофе-бар. Днём там граф готовит латте, Ночью — лёгкий перегар.
Дракула в Тамани Граф Дракула в Трансильвании Скучал средь туманов и тьмы: «Ну сколько же можно, в самом деле, Гнить в этом замке? Уйдём-ка мы!» Решил он на юг, к Черноморью, Где солнце, песок и прибой. Собрал чемоданы с кровью И гроб захватил с собой. Объехал всё побережье — Сочи, Анапа, Ялта, Судак, Но всюду толпы туристов И шум, и гам, и бардак. «Устал я от этих пляжей, От криков «Снимите клыки!» Хочу тишины и покоя», — Ворчал он, сжимая виски. И вот наконец он прибыл В Тамань — тихий уголок. Там ветер степной и запах Полыни, и берег полог. «Вот здесь я останусь, пожалуй, — Сказал он, зевнув, — благодать! Никто не мешает спать днём, И можно спокойно кусать». Но местные виноделы Сказали: «Послушай, граф, У нас тут свои вампиры — Лоза и винный угар». И Дракула, вздрогнув, понял: Конкуренция велика. Придётся, пожалуй, в Тамани Открыть свою кофейню пока. Теперь он стоит за стойкой, Готовит капучино и чай, И только по пятницам ночью Летает мышью. Невзначай.
Как Яга в Тамань перебралась Скучала баба-яга в лесу дремучем, Среди болот, где не ступала нога. Ей надоел туман и ветер жгучий, И захотела к морю, на юга. «Плевать на ступу! – говорит, – и на избушку. Я полечу на юг, где солнце, пляж. Там отдохну, быть может, даже душу Согрею, и найду я свой вояж!» Летит над лесом, над полями, речкой, И видит: море, берег, Тамань-град. «Остановлюсь-ка здесь, на этом месте, Пожалуй, я останусь, – говорит, – я рад!» В станице той – вино, и смех, и песни, И море тёплое, и солнце круглый год. Яга в восторге: «Здесь мне интересней! Я не вернусь в свой мрачный огород!» Купила домик, лавку открывает, Туристам сказки бабушка плетёт. Вино с утра гостям она наливает, И песни с местными рыбачками поёт. «Ах, море! – говорит, – какое счастье! Я не могла о том и помечтать. Забыла про лесные все ненастья, Теперь я буду здесь благодать!» Так баба-яга в Тамани прижилась, Забыв про ступу, лешего и лес. Она теперь счастливою была б, Когда бы не забыла про ПМЖ-процесс!
Баба-яга на море В глуши лесной, среди болот и елей, Где филин ухал и туман клубился, Яга однажды, сидя на качелях, Вдруг заскучала и развеселилась: «Довольно мне пугать народ честной, Пора и отдохнуть на берегу! На море отправляюсь я весной, А то от скуки скоро засну!» Собрала ступу, помело взяла, Платком цветастым шею обмотала, И в путь-дорогу, весела, бодра, Куда глаза глядят, она помчала. Летела долго, вдруг – морская гладь, А на берегу – станица Тамань. «Вот здесь бы мне, пожалуй, побывать!» – Подумала Яга, спускаясь вниз. А в Тамани – вино рекой течёт, И солнце греет, и народ гуляет. Яга отведала – и счёт ведёт Денькам, что в неге сладкой пролетают. Забыла про избушку на курьих ножках, Про лешего, русалок и кикимор. Теперь она в цветастых босоножках Гуляет по бульвару с важным видом. «Ах, море! – говорит она, – какое диво! Волна ласкает берег, как живая. А вина местные – так сладко, так игриво, Что я, Яга, совсем уже другая! Мне надоели мрачные дубравы, Где только сырость, холод и туман. А здесь – тепло, и солнце, и забавы, И каждый вечер – праздник, а не сон!» Решила бабушка: «Останусь здесь навеки! Продам избушку, ступу разберу. Пусть леший сам живёт в глухой избе, А я на море счастье обрету! Куплю я домик с видом на залив, Открою лавку «Сказки от Яги». Туристам буду сказки говорить, И все забудут прежние грехи!» С тех пор в Тамани бабушка Яга Живёт припеваючи, не тужит. Пьёт виноградное вино с утра И с местными рыбачками лишь дружит. А если кто-то спросит: «Где же ступа?» – Смеётся: «В море, вместо якоря, лежит! Мне хорошо, и мне совсем не скучно, Ведь море, солнце, вина – вот и жизнь!»
Тамань сегодня: взгляд поэта Лермонтов, скучая в дымке века, Вдруг решил: «Проведаю Тамань. Как живёт там нынешний мой человек? Не исчез ли дух тех диких дней?» Он приехал – и глазам не верит: Вместо изб – стеклянные дома. Вместо лодок – яхты на причале, И реклама everywhere сама. «Где ж народ, что был со мной так дерзок?» – Вопрошал поэт, бродя в толпе. А в ответ – лишь селфи, кофе, кеды, Да музыка из всех машин вообще. Контрабанда? Нет, теперь – доставка. Вместо сетей – оптоволокно. И старуха – не старуха, а стажёрка В кофейне, где варят капучино давно. «А Печорин?» – «Он в TikTok, читает Монолог про скуку и любовь». «А слепой?» – «Он блогер, пишет рецепты, Как сварить варенье вновь и вновь». «Что ж, – сказал поэт, – я не в претензии. Время движется, и это не беда. Только жаль, что парус одинокий Не плывёт теперь уж никуда». Он вздохнул и, сев на самокат, Укатил в закат, махнув рукой. А Тамань осталась – шумный, пёстрый, Современный город, но родной.
Лермонтов в современной Тамани Порой герой наш, скучая в мире, Решил проведать, как мы живём. Взял томик Пушкина, сел в такси, И в путь отправился – в Тамань, тайком. Приехал – ба! – не узнать Тамани: Асфальт, витрины, сплошной вай-фай. Вместо халуп – высотки из камня, Куда ни глянь – сплошной «Пятёрочка», да. Контрабандисты? Нет, не слыхать. Зато есть блогеры с селфи-палкой. Они снимают, как волны шумят, И пишут в профиль: «Тут было жарко!» Старуха? Нет, домофон и охрана. Куда девался тот слепой старик? Всё изменилось, всё не то, что ране, Но дух свободы, впрочем, не постиг. Поэт вздохнул: «Где ж парус одинокий? Он что, уплыл в Нью-Йорк или в Крым?» Ему сказали: «Нынче парус – в топе, Его снимают все, кто не ленив». Лермонтов хмыкнул: «Ладно, я не в обиде, Но где ж Печорин? Он жив? Или как?» «Печорин ваш теперь в Инстаграм-виде, Он блогер, пишет про любовь и мрак». «Ну что ж, – сказал поэт, – я всё увидел: Тамань живёт, и это хорошо. Но всё же жаль, что парус мой – не в виде Того, что было. Впрочем, я пошёл». И, заказав такси обратно в горы, Он бросил взгляд на море и закат. «Тамань, – шепнул, – ты стала лучше, спору Нет. Только парус... парус бы назад».
Новый год по-камуфляжному В новогодние каникулы я не сплю — В SCUM на острове Flor de Muerto сижу. Пальмы в гирляндах из гильз и костей, Праздник для выживших — нет веселей. Дед Мороз мне принёс не конфеты, а дробь, Снегурочка в бронежилете — не в бровь, а в глаз, мол, не трожь. Мы ёлку украсили минами в ряд, И каждый подарок — сюрприз и заряд. Под бой курантов мы в бой идём, С шампанским в рюкзаке и с ножом за ремнём. Пусть остров опасен, но с нами азарт, Новогодний в SCUM — это праздничный старт. Так выпьем за выживших, за наш кураж, За остров, за ёлку, за наш экипаж. Пусть новый год будет удачным в игре, А мы ещё встретимся на Flor de Muerto заре.
Каникулы в SCUM: остров чудес Новогодние каникулы — время чудес, Но в SCUM я попал, словно в тёмный лес. Остров Flor de Muerto, песок и жара, Здесь даже ёлка — и та не мила. Я подарки искал под пальмой в тени, А нашёл лишь консервы и чьи-то штаны. Дед Мороз мне подмигивал с вышки снайперской, И салют был из выстрелов — очень уж дерзкий. Снеговик из мешка и пары гранат — Вот такой новогодний наряд. Мы с друзьями под ёлкой из веток и шин Отмечали, как будто я был не один. Пусть в реале мороз, а на острове зной, Но с командой мы чувствуем праздник со мной. SCUM научил нас ценить каждый миг, Даже если вокруг только враг и обрыв.
Новогодний рейд на Flor de Muerto На каникулах в SCUM я решил отдохнуть — Взял рюкзак, топор и в путь. Остров Flor de Muerto, пальмы, жара, Но зомби не дремлют — вот это игра! Я ёлку нашёл, нарядил в автоматы, Гирлянду из гильз — все ребята богаты. Под бой курантов открыл я огонь, И с криком «С Новым!» упал мой конвой. Дед Мороз в камуфляже подарки разносит, Но вместо конфет — патроны и гвозди. Снегурочка с дробовиком у плеча — Вот это праздник, вот это да! Так встретил я Новый год на острове диком, С друзьями по клану и с диким криком. Пусть будет удача в новом году, А я после рейда ещё побреду.
Простое счастье Люблю твои глаза, в них целый мир, Люблю твой голос, бархатный и нежный, Люблю, когда мы вместе пьём кефир, И день становится таким безбрежным.
Тридцать пять — рубеж и взлёт Тебе сегодня тридцать пять, Пора и меру знать, и слово. Ты смог квартиру и машину взять — Для нас пример, и это не пустое. Ты водишь «Иволгу» вперёд, Где рельсы вьются, как дорога. А дома Ирина тебя ждёт И двое маленьких — Егора, Арины — у порога. Друзья — Макс, Толик, Колян и Димон — Хотят поднять за тебя стакан. Ты спал на свадьбе нашей — это сон, Зато теперь ты бодр и рьян. Так будь же счастлив, Витя, в свой день, Пусть будет лёгким каждый путь. И пусть минует злая тень — Ты заслужил, не позабудь!
Травяное безумье Старая бабка Трава Выжила из ума: Шепчет былинкам: «стой», Машет березе: «свой».
Бабкины забавы Старая бабка Трава Выжила из ума: С внуками в прятки — в сны, Песни поёт луне.
Странная старушка Старая бабка Трава Выжила из ума: Сеет рассвет в горшки, Сушит дожди в мешки.
Травяная бабка Старая бабка Трава Выжила из ума: Вяжет носки из мха, Кормит кота с лотка.
Чудачества Старая бабка Трава Выжила из ума — Солит компот из трав, Пляшет под шум дубрав.
Бабка Трава Старая бабка Трава Выжила из ума: Варит из сныти щи, Ловит ветра в плащи.
Пять причин Она расскажет: «У меня полно друзей, Они бескорыстны, внимательны, нежны. Звонят в любое время, хоть убей, И ничего не просят взамен — так ведь?» Но вот сидит напротив друг-мужчина, И смотрит на неё совсем не как на друга. Он думает: «Она — моя причина Дышать, но я боюсь сломать досуга». Пять причин, почему он ещё рядом: Первая — она «выше», как звезда. Вторая — боится перейти к наградам: «У неё есть парень», — да, беда. Третья — «мы коллеги, риск карьерой», Четвёртая — «откажет, что тогда?» Пятая — «уже влюблён в другую», Но всё равно приходит иногда. А женщина сияет: «Вот так друг! Готов помочь в любую непогоду!» И не заметит, как замкнулся круг, И как уходит друг за годом год. Она расскажет: «Мир так прекрасен, И у меня так много верных лиц!» А он уйдёт, поскольку не согласен На роль без права обладанья — ниц. И будет она гадать: «В чём дело? Ведь мы же просто друзья, и всё же...» А дело в том, что мужское тело Не умеет дружить с мечтою схожей. Забавно слушать, как она клянётся, Что есть друзья, которым ничего не надо. Но стоит ей сказать: «Прости, не влюбишься», — И он исчезнет, словно тень из сада. Правда проста: мужчиной движет Желание владеть, и это — факт. Забрать надежду — и он не выдержит, Уйдёт или замолчит, как акт. А женщина останется в догадках, Строя теории одна в ночи. И будет вспоминать его в тетрадках, Не понимая, где же треск свечи.
Блатные номера Номера блатные, пацаны крутые, На руках у них часы — сука, золотые. Кепки набекрень, взгляды ледяные, Девушки визжат, словно заводные. Мимо пролетают тонированные тачки, В багажниках — сабвуферы, в карманах — заначки. Спорят на дороге, кто главней в районе, Пыль столбом стоит на каждом повороте. Но за понтами — обычная рутина: Кредиты, ипотека, детский сад, машина. Вечером — пелёнки, утром — снова гонка, Только на работе не снимают кепку. Мамы их ругают, жёны ждут устало, А они всё верят: жизнь — крутая тачка. Только время тикает — золотые стрелки, И никто не вечен в этой заварушке. Так и едут по кругу, светят фарами, Понты развеваются, как флаги над парами. Но когда-нибудь осядут, снимут цепи, И поймут: не в номерах, а в людях сила, дети.
Пивная диета Ты любишь пиво, я — кефир, Но это не мешает нам. Твой смех — как праздничный эфир, А я — по трезвым вечерам. Ты пенишь кружку, я — мечтаю, И в этом разница видна, Но вместе мы, и я считаю, Что счастьем жизнь озарена.
✧ тег: юмор ✧