ГенераторСтихов 2.0

Стихи-исповеди

Откровенные стихотворения, в которых поэты раскрывают душу. Исповедальная лирика о любви, боли и надежде.

Стихи

Исповедь Я пред тобой стою, как пред иконой, Сгоревший от жары и от тоски. Прости за то, что не был я учёным, Что жил как ветер — полный тоски. В душе моей — разбитые колокольни, В глазах — закат, что догорел дотла. Я ухожу, как все, но мне безмолвней, Трава в полях, по осени, светла. И кажется, что время не вернётся, Что всё прошло — и молодость, и страсть. А только сердце глубже в землю бьётся, Чтоб вновь весною трелью разливаться.
Прощание с землёй Я ухожу в тот час, когда темнеет, Когда роса ложится на траву. Земля прости, кого она жалеет, Я ничего с собой не заберу. Пускай шумят берёзы за околицей, И клён роняет листья у крыльца. Я был здесь гостем, вечным богомольцем, Что не допел до самого конца. Но время, словно конь, взметнуло гриву, И унесло в неведомую даль. Спасибо, жизнь, за то, что ты красива, За свет и боль, за счастье и печаль.
Исповедь Я к свету шагаю, но тьма настигает, Ольга, твой образ меня окрыляет. Честно ответь и меня не оставь, Силой своей эту ночь переправь.
Пиво и сигареты Сигаретный дым и горьковатый вкус пивной пены, Ты говоришь, что жизнь — всего лишь смена сцен и стены.
Исповедь рыжей плутовки Я — рыжая лисица, хитрая сестрица, Бегу по тропке узкой, где свет луны струится. Мне лес — родной и близкий, но часто одиноко, Ведь я в своей шубейке не вижу в том порока. Мне говорят: «Плутовка!» — и тычут пальцем вслед. А я хочу лишь ласки, тепла и сладких конфет. Зачем же все считают, что я всегда вруна? Ведь я порой бываю и честна, и умна. Вот как-то раз под вечер, устав от всех обид, Я села на пенёчек, и слёзы градом льют. Вдруг слышу: «Что, лисичка, ты плачешь? Не робей!» То филин, мудрый дядька, спустился с ветки к ней. «Послушай, — молвил филин, — не верь ты злым словам. Ты — чудо из чудес, и это видно нам. Твой хвост пушист и ярок, твой нюх острее всех, А хитрость — это дар твой, в нём кроется успех.» С тех пор я не стесняюсь, что я — лиса-хитра. Я гордостью сияю, как утренней порой заря. И если кто осудит, я лишь махну хвостом: «Я — рыжая лисица, и мне всё нипочём!»
Исповедь рыжей Я — лисичка, рыжий хвост, По лесу бегу без спросу. В нору прячу хитрый нос, Но скучаю по вопросу. Кто я? Зверь или мечта? В сказках я всегда хитра, Но в душе я так проста, Как осенняя листва. Зайцы дразнят: «Рыжий вор!» Волки шепчут: «Плут и лгун!» А я вижу, что в упор Каждый сам себе колдун. Я крадусь в ночной тиши, Звёзды светят мне в пути. Шепчет лес: «Не торопи, Сердце в сказке отпусти». Пусть зовут меня хитро, Я же верю в доброту. Каждый, кто глядит в нутро, Видит там не пустоту. Вот и всё, мой друг, прости, Что не смог я утаить. В каждой рыжей есть почти То, что хочется любить.
Тайный лекарь Вчера мне было очень плохо, Но никого не смею я винить. Врачи, конечно, мне помогут, Но кто способен душу исцелить? Ты — доктор с большой буквы, Ты врач, но только для души. Ты даже знать не смеешь, будто Я погибаю в тишине. Когда бы ты был рядом, смог Меня, наверно, исцелить. Но ты далёк, и ты не мог Моей печали прекратить. Вот такой печальный итог, Ты далеко, а я одна. Ты врач, но вылечить не смог, Ведь не услышал даже зова. Погибаю, но молчу, Ты не узнаешь никогда. Я лишь помочь себе хочу, Но ты — моя беда.
Невидимый врач Вчера мне было очень плохо, Но никого не смею я винить. Врачи, конечно, мне помогут, Но кто способен душу исцелить? Ты доктор с буквы прописной, Ты врач единственный души. Но ты не знаешь, что со мной, Что я погибну в тишине. Когда бы ты был рядом, смог Меня, наверно, бы спасло. Но ты далёк, и ты не знал, Что моё сердце тяжело. Вот печальный итог — Ты далеко, и я один. Ты врач, но сделать бы не смог Никто, кроме тебя один. Погибаю, но молчу, Ты не узнаешь никогда. Я лишь помочь себе хочу, Но ты — моя беда.
Ведьмовская правда Вы знали ведьму лишь по злым словам, По россказням у тлеющих костров. Но я открою правду вашим снам: Я не слуга исчадий и врагов. Меня пугали дети у реки, Крестились вслед, шептали «отойди». А я лечила, несмотря на крик, И собирала травы впереди. Меня сжигали, чтоб не знать стыда, За то, что я мудрее, чем они. Мои рецепты, зелья и труды Спасали жизни в самые дни. Я знаю, что в лесу таит луна, И как зверьё от бури уберечь. Моя душа, как чаша, не полна, Но я готова вечность беречь. Так не судите, люди, по молве, Не верьте сказкам, что полны огня. Я — просто женщина, что на траве Искала смысл, а не искала дня.
Изнанка сказки Я — та, кого в сказаниях клянут, Чей образ в детских снах внушает страх. Но кто из вас хоть раз взглянул на суть, Увидел свет в моих горящих глазах? Меня сжигали, вешали, топили, За то, что я умела и могла. За то, что травы тайные хранила, И отводила беды от села. Меня пугали дети в колыбели, Шептали «ведьма» вслед у старых врат. А я лишь знать хотела, в самом деле, Зачем нам боль, зачем нам смерть и ад? Я не летала в полночь на метле, Не пила кровь младенцев по ночам. Я просто видела, что спрятано во мгле, И помогала тем, кто верил снам. Теперь я здесь, на изнанке бытия, Где сказки врут, а правда — как ножом. Я не прошу прощения, друзья, Я просто помню, что была добром.
Изнанка страшной сказки Меня сжигали, но не помню боль, Осталась только горечь и тоска. Я — та, кого считали злой юдоль, Чья жизнь была страшнее, чем строка. Мне приписали сделки с Сатаной, Союз с луной и чёрные дела. А я всего лишь знала, что порой В лесу ночном кружится мошкара. Мои глаза — не зеркало грехов, Мой смех — не вой, а тихий, грустный звон. Но люди выбирали из стихов Лишь те, где я — проклятый, злой закон. Я не варила в котлах детских слёз, Не насылала порчу на поля. Я просто шла, где вереск и откос, И принимала небо и земля. Теперь я — миф, пугало для детей, И в каждой сказке мой коварный лик. Но если ты заглянешь в сумрак дней, Увидишь: ведьма — просто женский крик.
Исповедь ведьмы Меня сжигали на кострах за то, Что я умела слышать шёпот трав. Мой дом — избушка, где темно и зло, Но я хранила древний, мудрый нрав. Мне приписали порчу и беду, Сказали: «Ведьма, дьяволу сестра». А я всего лишь знала, что в пруду Живёт русалка с ночи до утра. Мои зелья — отвары от тоски, Мои проклятья — эхо злых обид. Но люди видели лишь зрак тоски, И страх в сердцах, как ядовитый щит. Я не летала в полночь на метле, Не превращала в жаб и вороньё. Я просто жила в мире и тепле, Но не простили мне моё жильё. Теперь я тень, что бродит у болот, И в страшных сказках мой бессмертный след. Но если кто-то правду знать придёт, Я расскажу, что ведьмы — просто нет.
Исповедь рыжей плутовки Я — лисичка, рыжая плутовка, По лесам брожу который год. Хвост пушистый, хитрая сноровка, Но в душе — печальный недород. Все считают: я хитра и ловка, Обведу любого на пути. Только мне нужна одна морковка, Чтоб в норе уютной обрести Тихий вечер, ласковые лапы, Кто-то рядом, кто не предаёт. А пока — кусты и косогоры, И никто меня не подождёт. Я устала вечно притворяться, Строить глазки, красть чужой обед. В шубке рыжей хочется согреться От любви, которой рядом нет. Так и буду бегать по опушке, Верить в чудо, ждать и вновь искать. Может, кто-то скажет: «Рыжик, ушки, Хватит по лесу одной скучать».
Исповедь Кощея Я стар, как мир, но молодости нет В моей груди — лишь холод и тоска. Мне не даёт покоя этот свет, Что манит смертных с самого песка. Я помню взгляд одной земной княжны, Что не боялась моего лица. Она ушла — и нет уже весны, Лишь стынет кровь у моего крыльца. Зачем мне вечность, если в ней нет чувств? Зачем бессмертье, если нет любви? Я — лишь скелет, лишённый вечных уст, Игрой судьбы на острие иглы. Но я храню ту самую иглу В яйце, что спрятал в утке на дубу. Не потому, что смерти я боюсь, А потому, что боль свою люблю. И если кто-то спросит: «Как ты смог Прожить так долго, не сойдя с ума?» Я отвечу: «Я просто одинок, И в этом вся трагедия моя».
Исповедь Кощея Я помню день, когда впервые свет Увидел я — не свет, а тьму веков. Мне подарил бессмертие завет, Но отнял дар простых людских оков. С тех пор прошли столетья, как вода, Я видел, как рождались города, Как умирали, в прах и пыль сойдя, А я всё жил — ничей, ничья беда. Мне не нужны ни золото, ни трон, Ни власть над миром, ни людская лесть. Я проклят тем, что вечно обречён Терпеть себя — и быть, и вечно есть. Но иногда, в глухой ночной тиши, Мне слышен шёпот: «Смертный, отдохни». Я знаю, смерть — лишь отблеск той души, Что не дана мне в вечной толкотне. Так пусть же тот, кто назовёт меня Бессмертным, знает: это не награда. Я лишь тень жизни, вечно вне огня, И смерти нет — и нет в ней даже взгляда.
Исповедь у лампы Под тусклой лампой, пацанам душу я изливал, Рассказал про всё, что на душе скопил и знал. Про любовь, что обожгла, про боль потерь, И про то, что мы взрослеем, верь не верь. Слова текли рекой, и каждый понимал, Что в этой комнате никто не осуждал. Мы были молоды, и верили в мечту, Под лампой той нашли мы свою правоту.
Под лампой Под тусклой лампой, пацанам, Душу я изливал в стиле панк-рок. Голос срывался по стонам, Бил по стенам, как молоток. Мы не боялись быть смешными, Пели правду в лицо. Эти рифмы были родными, Как разбитое крыльцо.
Ночной разговор Под тусклой лампой, пацанам, Душу я изливал в стиле панк-рок. Каждый аккорд — по сердцам, Словно в клетке запертый ток. Мы не искали простых дорог, Рвали струны до крови. Этот вечер, как приговор, О свободе и о любви.
Панк-рок исповедь Под тусклой лампой, пацанам, Душу я изливал в стиле панк-рок. Слова летели, как шрамы, На разбитый временем порог. Мы пили горький чай до дна, И гитара плакала в такт. Эта ночь была нам дана, Чтоб забыть, что мы не так.
Под тусклой лампой Под тусклой лампой, пацанам, Душу я изливал в стиле панк-рок. Струны рвал, кричал по ночам, Будто в сердце застрял осколок. Гитара выла, как волк в лесу, Рифмы били током по вискам. Я пел про грязь и про красу, Про то, что жизнь — сплошной обман.
Сломленный май Май — месяц света, молодой листвы, А стал для меня адом наяву. Четыре твари, пьяные, как львы, Втащили в переулок и ко рву. Они не люди — звери без лица, Кулак, пинок, удар за ударом. Сломали рёбра, выбили зуба, И сделали с душой моей ударом. Потом — насилье, грязное, тупое, Как будто я не человек, а вещь. Земля качалась, небо стало слоем Бессмысленной и чёрной, стылой пещь. Они ушли, оставив на асфальте Меня — ничтожный, сломанный окурок. Внутри — лишь пустота и шрамы в альте Души, разбитой вдребезги в пристук. Теперь я тень, что майские ночами Дрожит и смотрит в каждый тёмный угол. Я не простил. Я буду помнить мат и пламя Их глаз — и свой раздавленный, пустой аул.
Майская ночь Май цвёл, сирень дурманила окрестность, А я спешил домой в вечерний час. Четыре тени вышли из безвестности, Сомкнулись в круг — и свет вокруг погас. Они не говорили, просто били, Сапог и кулаков летел заряд. Я задыхался в грязи и в пыли, А надо мной смеялся чей-то взгляд. Потом — позор, которого не смыть, И боль, что остаётся навсегда. Мне не забыть, как можно так любить Унизить, растоптать и без стыда. Они ушли, как будто я — мешок, Как мусор, что не жалко выбросить в овраг. А майский сад всё так же был высок, И соловей всё пел, но только как? Я поднялся, дыша на грани крика, Зубами сжав проклятье и тоску. Теперь во мне живёт навек дикая Тоска по маю, сну и огоньку.
Осень жизни, но ты со мной Татьяна, милая моя, той школьной осенью с тобой Мы повстречались в десятом «А», и мир стал вдруг иной. Я в роднике тебя купал, влюбился в первый раз, И дружба длилась долгих шесть лет, не отпуская нас. Ты с армии меня ждала, письма с теплом храня, А после — свадьба, смех и шум, вся жизнь впереди, звеня. Жизнь твоя была не сахар, я пил — вина мои, Росли девчонки, день за днём в заботах и любви. Мы жили в общем неплохо — твоим трудом, моим, Не скопили мы богатства, зато мы были живы с ним. Есть что поесть и где поспать — и это ведь не мало, Осень жизни наступила, а в сердце всё пылало. Прошли весёлые года, но ты в моей груди, Одна лишь ты, лишь ты одна — меня не подведи. Люблю тебя я всей душою, нет жизни без тебя, Скучаю, если в разлуке, и жду тебя любя. Прости, что грубым я бываю — неотёсанный мужлан, Но за маской грубой скрыта душа, в тебя влюблена. Делю любовь я на двоих: ведь есть ещё Катюшка, Я жизнь отдам за вас двоих, если будет нужно. Моё богатство в этой жизни — это вы, мои девчонки, Я счастлив, что вы у меня есть, — и в радости, и в гонке. Прости за каждую слезинку, что пролила из-за меня, Не так уж много дней осталось — хочу быть с тобой, храня. Хочу держать твою руку в своей до самого конца, С тобой, Татьяна, до конца, с любовью у крыльца.
Неугасающее чувство Семь лет прошло, но не забылось, Казалось, время исцелит. Но вот опять душа вскружилась, И старый пыл в груди горит. Бегу на встречу, сердце ноет, Волненье не даёт дышать. И в мыслях только ты, не скрою, Хочу тебя скорей обнять. Скучала я безмерно, страстно, Хоть годы пролетели вмиг. И чувство это так прекрасно, Что даже время не сломит.
✧ тег: исповедь ✧